Альфред Аттанасио – Пожиратель тени (страница 27)

У самого верха Бульдог спрыгнул на площадку, а поддон тем временем сшиб оставшихся внизу гномов. Бульдог огляделся, тщетно ища взглядом рабочих или охранников. Вой тревожных сирен прогнал прочь всех, кто здесь был. Снизу по желобу блока волной поднимались гномы — единственной надеждой спастись был путь наверх.

Бульдог полез по узкой лестнице за деревянными перилами погрузочных ворот, и Джиоти вслед за ним устремилась к ступеням на гребне ограды между ярусами завода. Цепляясь руками и ногами, она не отрывала взгляда от каменной в масляных пятнах стены, не смея оглянуться.

Они бежали вдоль узкого каменного прохода над бурной темной водой канала. Пронзительные крики гномов притихли, и стало казаться, что Бульдогу и Джиоти удастся скрыться среди выщербленных кирпичных стен. Вверху, в разрывах густого заводского дыма, в сторону дымящихся развалин плыли разноцветные воздушные шары с гондолами воды.

Вдруг с бечевника, идущего вдоль канала внизу, взлетел топор, расколов мостовую перед Бульдогом. На дорожку выскочил визжащий гном.

Бульдог, не сбиваясь с шага, метнул нож, и клинок воткнулся в голову гнома меж металлических жвал шлема. Человек-пес ловко перехватил рукоять и одним движением мощной руки отрубил гному голову. Торжествующе взвыв, он поднял трофей к небу.

— Прекрати, Пес! — крикнула Джиоти, хватая Бульдога за руку. Дотронувшись до его пелерины с амулетами, она включила еще один жезл силы.

Прилив Чарма смирил бешенство Бульдога, и вой стих.

— Прошу вашего прощения, маркграфиня.

— Не надо извиняться. — Джиоти тревожно глядела на вертикальные лабиринты эстакад, лебедок, подпорок, трубопроводов и тросов, высматривая, нет ли там гномов. — Только выведи нас отсюда — и побыстрее!

Бульдог швырнул отрубленную голову в канал, ударом ноги сбросил туда же округлый труп. Черная гладь приняла тело, и на маслянистой поверхности не осталось никаких следов.

— Что ж, маркграфиня, мне кажется, предчувствие Рииса его не обмануло, — пробормотал Бульдог, глядя, как скрывается тело.

Джиоти не потрудилась ответить, только дернула его за руку, напоминая, что надо спешить.

Бульдог поддался и повел Джиоти по лабиринту старых кирпичных дорожек между складами. Вскоре дорога по замшелым каменным ступеням вывела пса и маркграфиню на остановку трамвая, расположенную на освещенной террасе выше задымленной суеты промышленного города. Это была Верхняя улица — короткий ряд рыбных лавок и овощных киосков, где сейчас стояла толпа и глазела вниз, на забитые заводские дворы и дымящиеся обломки на месте складов.

Джиоти открыла амулет связи и вызвала небесный причал. Канал со щелчком открылся, но слышно было только молчание. Потом дрожащий испуганный голос произнес:

— Маркграфиня, «Звезда удачи» причалила. Мы все время пытаемся с вами связаться.

Она узнала голос командира отряда, которому было поручено следить за прибытием корабля, несущего пришельцев с Края Мира.

— Вы ее взяли?

— Да, да, мы взяли, — ответил спешащий голос. — Но на борту никого нет! Никого!

— Никого? — Джиоти повернулась к Бульдогу, озабоченно хмурясь. — Как это может быть? Кто вел корабль? Кто его причалил?

— Госпожа, здесь творится что-то страшное! — Голос всхлипнул. — Весь отряд — все мы… У нас… у нас ни у кого нет тени!

7. КОРАБЛЬ-ПРИЗРАК

Азофель сошел по сходням эфирного корабля, вырядившийся в перья света. Прозрачная, огненная копна волос испускала искры на суровом ветру, свистящем между опорами и балками небесного причала. Он стоял на платформе, где чармоносные кнехты держали швартовы большого, серого, жабо-образного корпуса эфирного корабля. Отсюда ему был виден весь Заксар, раскинувшийся внизу широкой дугой черных расщепленных обрывов.

Рик Старый и Бройдо робко вышли из корабля, боясь того, что предстояло увидеть. На причальных платформах, висящих на тросах гроздьями, не было никого. Недвижно в воздухе над своим гнездом висел черный дирижабль, и не видно было ни команды, ни пассажиров. Даже стивидоры, обычно мелькавшие вдоль ярусов платформ, исчезли; горы ящиков и бочек были брошены без присмотра.

— Он съел всех! — шепнул кобольду Бройдо.

— Не всех, эльф. — Азофель показал сияющей рукой туда, где раскинулся город на утесах. Среди прокопченных зданий и засыпанных пеплом улиц копошились точечки людей. — Я не такое чудовище, каким ты хочешь меня изобразить.

— Значит, ты восстановил свою силу? — спросил Рик Старый. — Тебе больше не нужны чужие жизни?

Азофель не ответил. Он только обвел горящими глазами индустриальный пейзаж и остановил взгляд там, где дым из труб стелился по склонам подобно овечьему руну.

— Гномы здесь.

— Что? — прохрипел Бройдо, чуть не выронив меч змея из рук. — Не может быть! Мы спустились по Стене Мира, опередив их, а сейчас день. Как они могли здесь оказаться?

— Мы далеко от Извечной Звезды, эльф, — объяснил Азофель, не отводя взгляда от города на обрыве. — На этом уровне гномы могут двигаться и днем, и ночью.

— О боги! — взвыл эльф. — Это конец всему! Они теперь будут всюду и всегда!

Азофель все еще был в кожаной рубахе и серых сапогах пилота, хотя его новая сила уже рвала их по швам, и лучи серебряного света били из прорех.

— Гномы нашли свой путь в этом сне.

— Для тебя это, быть может, и сон, — сказал Рик, — но прошу тебя вспомнить, что для нас это реальность. Мы должны постараться уйти отсюда, не губя больше жизней.

Лучезарный прервал изучение Заксара, повернулся, и угловатое лицо его было пепельно-серым.

— Где создание тени?

— Он с ведьмой. — Рик Старый поднял Ожерелье Душ. — Я ее вижу, потому что у нее есть хрустальная призма из этого уловителя душ. Она нашла путь к волхву, которого ищем мы.

— И где же она сейчас в этом мире, кобольд? — Азофель оглядел широкий горизонт — сине-стальной над морем, неровный угольно-черный на городских обрывах, белесоватый на призрачных соляных холмах Края Неба, который был границей страшной пустыни Каф. — Куда еще должны мы направиться, чтобы свершить нашу миссию?

— Ты чувствуешь гномов, но не мага, который является нашей целью? — холодно спросил Рик Старый. — Ах да. Гномы — создания с Края Мира, форму им дала та же энергия Извечной Звезды, что сотворила и тебя. Но волхв — создание тени — его сотворила тьма, он поднялся из пропасти. Его ты совсем не чувствуешь?

— Совсем, — с готовностью подтвердил Азофель. — Так где же он? Давай побыстрее закончим работу.

Рик Старый спустился по сходням и встал в горячей ауре Лучезарного.

— Я не скажу тебе.

Пепельное лицо Азофеля потемнело.

— Что ты сказал, кобольд?

— Я сказал, что не буду больше участвовать в убийствах. — Свою шляпу из листьев и лиан Рик оставил в корабле, и сейчас закивала его лысая голова с пучками седых волос. — Если хочешь, чтобы я помогал тебе, Лучезарный, ты не будешь более брать свет из этого сна.

Звезды глаз Азофеля сверкнули остро и горячо:

— Ты пожертвуешь все миры этого сна за горстку жизней?

— Горстку? — рассерженно огрызнулся Рик Старый. — Да что ты за существо такое, Азофель? Ты перебил целые кланы — даже детей не пощадил. Ты украл несчетное число жизней, и я не хочу быть твоим соучастником. И больше не буду. Меня от этого выворачивает.

— Тогда ты глупец, и все эти миры обречены, — объявил Азофель. — Сейчас у меня лишь ничтожная доля моей прежней силы. Ты помнишь, как я сиял когда-то?

— И сколько еще силы тебе нужно? — Кобольд ткнул узловатым пальцем в туловище Азофеля. Оно было как остывающая лава. — У тебя есть сущность. Ты больше не выглядишь слабым.

Лепестки губ Азофеля сжались, и он ответил:

— Мне нужно вернуть мою силу. Я хочу вернуть мою силу.

— И ты, я верю, получишь ее обратно — когда доложишь своей госпоже об успехе миссии. — Рик Старый упрямо задрал подбородок. — А до того придется обойтись той силой, что у тебя есть. Это понятно?

Бройдо попятился, собираясь нырнуть обратно в корабль от ярости Лучезарного.

Но он не успел этого сделать, как Азофель спросил:

— Ты рискнешь всем ради своей суетной слабости?

— Слабости? — Кобольд отступил на шаг. — Сочувствие — не слабость.

— Сочувствие кому? — Лучезарный обвел светящейся рукой панораму города. — Не этому миру и не другим, которые все исчезнут, если мы не выполним свою задачу. Нет, твое так называемое «сочувствие» касается лишь немногих, кто отдал жизнь за наше благородное дело — как сделал это ты. Ты, суетное маленькое существо, печешься о немногих, кого ты видишь, за счет многих, кто не виден тебе.

— Я согласился на это поручение, — быстро ответил Рик — Моя судьба — это мой выбор. А какой выбор был у этих ни в чем не повинных бедняг, которых ты поглотил?

— Не понимаю твоей кобольдской логики. — Азофель устремил свой лучезарный взгляд на Бройдо. — А ты, эльф, что скажешь на эту смешную суетность кобольда?

— Я? — Держа в одной руке меч змея, Бройдо прижал ладонь другой к груди. — Что я знаю о мирах и о Владычице Миров? Я ее никогда не видел. Я просто не знаю…

— Бройдо! — возмущенно воскликнул Рик. — Уничтожены кланы эльфов. Ты это видел собственными глазами. Говори, советник. Говори за мертвых твоего рода!

Бройдо прижался к косяку портала.

— Лучезарный, — неохотно начал он. — Слова кобольда — мои слова. Убийств более быть не должно.

Азофель скрестил руки на груди.