alexz105 – Telum dat ius ...[оружие дает право] (страница 85)
Когда Кингсли замолчал, стало слышно натужное сопение Рона.
— Отходите! — скомандовал Поттер. Близнецы отпрянули назад. Снейп закричал:
— Что ты собираешься делать?
— Ломать дверь!
— Но…
— Да вы что, не понимаете? — заорал на него Джордж. — Это же Рон! Мы четыре года сидели с ним за одним столом! У него получится! А как только откроется проход в Хогсмит — он станет помехой Кингсли, и тогда…
— Бомбарда максима! — гаркнул Поттер и взрыв начисто вынес двери, осыпав всех кучей осколков. Плотное облако пыли заволокло коридор.
Поттер, близнецы, Снейп и Флитвик гурьбой ворвались в Выручай–комнату. Вслед за ними вломилась Молли, голося:
— Ронни! Мальчик мой!
Поздно! На боковой стене стремительно зарастало отверстие, из которого доносился топот ног по каменному полу. Поттер бросился туда, но опоздал. Проход закрылся. Он схватил себя за виски:
— Хочу есть! Хочу есть! Хочу есть!
— Бесполезно, — махнул рукой Джордж, — как у Рона — ни у кого не получится! Да еще под Империо…
Молли продолжала звать сына где–то в глубине помещения.
Снейп и Флитвик, оббежав всю комнату, вернулись к развороченной двери.
— Мальчика тут нет. Значит, он забрал его с собой. Что будем делать?
— Готовиться к битве! Если Дамблдор тоже не сумеет распознать подделку, то нападение надо ждать в ближайшие часы. Здесь побывал враг. Фиделиус разрушен. Эту схватку я проиграл. Посмотрим, как получится там, где требуется не хитрость и коварство, а сила!
Поттер крепче сжал в руке Старшую палочку, повернулся и вышел из Выручай–комнаты.
Гарри решил закончить хотя бы одно дело и направился в свой кабинет. Он был пуст. Все его помощники были заняты приготовлениями к битве. Юный директор сел за стол и вынул из кармана шкатулку. Первой из нее он достал монету.
— Ты у нас за Милосердие не сойдешь, — пробормотал он, — ты у нас Сила или Власть, видимо. Учитывая, что Сила — это ближе к оружию, предположим, что ты — Власть.
Он положил монету на стол и направил на нее Старшую палочку. Способ был уже успешно апробирован на стилете и искать другой просто не было времени.
— Империо! Власть служит мне!
Оранжевая молния прыгнула на монету и… мягко впиталась в нее. М-да, а он ожидал грома–молнии с пожаром пополам. Ну и ладненько. Теперь очередь за ключиком. Надо понимать: ключ Милосердия. На фига он нужен перед битвой — непонятно, но наши носатые друзья зря бесплатные советы не дают.
— Империо! Милосердие служит мне!
Та же картина.
И что дальше? Что с ними делать–то?
Ничего не придумав, Поттер сунул артефакты в карман и вдруг остановился, как громом пораженный. Он услышал вскрик Гермионы. Жалобный такой и задавленный, как будто ей зажали рот. Где? Где?! Дементор все раздери!
Гарри заметался по кабинету. Пусто. Выскочил за дверь. Пусто. Да что за наваждение? Он сунул руку в карман и обжегся. Ключ Милосердия был раскален до состояния, что, казалось, мантия сейчас вспыхнет. Сигнал? На манер Протеевых чар? А почему бы и нет? Что он об этом Протее знает? Может, он сейчас и держит в руках артефакт, созданный его магией?
Не обращая внимания на боль, он схватил ключ и тот с силой развернулся в его пальцах, указывая на выход. Гарри выскочил за дверь и, держа перед собой ключ как компас, побежал вверх по лестнице.
— Да погодите вы, Поттер! Вам было предназначено умереть от руки Лорда, а не от корявой Авады матери вашего лучшего друга!
— Там же Гермиона!
— К сожалению, она не одна. Там еще Молли и ее сын. Они вооружены и настроены серьезно.
— Какой сын?
— Персифаль, кажется.
— Перси?! Ну, сука!
— Тише, ради Мерлина, тише. Мои Заглушающие чары не рассчитаны на раскаты вашего юношеского баритона. Значит так. Я случайно заметил, как они тащили связанную Грейнджер. Девушка была постоянно на прицеле, и помешать им я не смог. По их репликам я понял, что они хотят заставить вашу подругу позвать вас сюда. Далее они желают схватить вас и обменять на Рона. Давайте вашу мантию.
— Чего?
— Поттер! Нет времени на разговоры. Из озера с минуты на минуту полезут инферналы, а вы тут истерики разыгрываете!
— Зачем вам моя мантия?
— Потом поймете. Давайте быстро!
Чувствуя себя донельзя глупо, Гарри потащил мантию через голову. Сзади раздались шаги. Он дернулся, но тут же услышал:
— Это Люпин. Давайте скорее. Ремус, вы принесли то, что я просил?
Последний из Мародеров молча протянул Снейпу небольшую фляжку.
— Сколько там?
— Половина от нормы. Это все, что осталось.
— Черт! Мало. Но может, минут на пятнадцать хватит, — сказал Снейп и дернул юного директора за волосы.
— Ай!
— Да не орите, вы! Мне нужна пара волосков. У вас и так двойная норма на голове!
Гарри начал понимать.
— Почему вы идете вместо меня?
— Потому что они потащат вас с палочкой у горла, а чтобы вы не рыпались — потащат и вашу девушку. Тоже с палочкой у горла. Накрыть всю группу одним заклинанием ни у меня, ни у Ремуса не получится. Это под силу только вашей палочке.
— А почему не Люпин? — вырвалось у Поттера. Не так–то просто было примириться с мыслью, что главным помощником у него медленно, но верно становится Снейп.
— Считаете меня недостойным спасения вашей любимой? — иронически прищурился зельевар. Поттер покраснел. Все–таки декан Слизерина был вызывающе проницательным типом!
— Не напрягайтесь, — махнул рукой Снейп, уже напялив на себя мантию подростка, — дело в том, что сегодня первый день полнолуния. Люпину надо бежать в подземелье и садиться на цепь. Ликантропное зелье осталось в вашем мэноре.
Гарри посмотрел на Ремуса. Тот виновато покивал головой.
— Ну, ваше здоровье, господин директор! — Снейп опрокинул в рот зелье, в которое секундой раньше он бросил выдернутые волоски.
Спустя полминуты двойник Поттера уже шагал к дверям душевой старост, в которой спрятались похитители со своей добычей. Сам Поттер в трусах и майке, сжимая в руках Старшую палочку, судорожно соображал: каким заклинанием угостить всю компашку так, чтобы, с одной стороны — надежно обезвредить, а с другой — не покалечить свою девушку и этого сальноволосого… спасителя.
Глава 52
Томительно тянулись минуты. Сзади было слышно дыхание Люпина, и Поттер опасался, что оно вот–вот сменится на волчье рычание. Правда, до наступления полуночи превращение могло произойти только при свете луны, но все равно ему было не по себе. Ужас, пережитый у Дракучей ивы во время событий третьего курса, отдавал болью и даже как бы пульсировал в виске.
Дверь в душевую старост закрылась за Снейпом примерно минут десять назад. Он сам сказал, что зелья хватит минут на пятнадцать. Что делать по истечении этого времени? Вроде как Уизли должны поторопиться, чтобы уйти из замка до начала сражения. А вдруг нет? Вдруг они решили пересидеть здесь, а потом под шумок попытаться скрыться? Но сейчас огни в замке погашены, чтобы дополнительно не нагружать Фиделиус. Потемки — друг заговорщика. А как только защита падет — все окрестности осветятся. Это нужно и обороняющимся, и нападающим. Должны же Уизли это понимать? Или от злобы и отчаяния совсем мозги отшибло? У Молли — вполне может быть. Она в гневе непредсказуема. А вот говнюк Перси наверняка рассуждает более спокойно и взвешенно.
В этот момент скрипнула дверь душевой, и Гарри сразу запаниковал. Блин! Боялся, что они не выйдут. А вот они выходят, и что? Чем он их будет обезвреживать? Заклинание так и не выбрано!
Меж тем дверь открылась и из нее выглянула Молли. Она, подсвечивая себе палочкой, воровато посмотрела в обе стороны коридора, обернулась и приглушенно бросила в комнату:
— Перси, можно выходить.
Поттера и Люпина, которые стояли за доспехами в десятке ярдов, она не заметила.
Раздались шаги еще одного человека. Почему одного? Поттер крепче сжал палочку. Он, наконец, сообразил, какое заклинание можно применить. Из дверного проема выплыл странный сверток — что–то вроде скрученного толстого ковра. Вслед за ним вышел Перси. Его очки в массивной роговой оправе блеснули в свете двух Люмосов. Приглядевшись, Гарри чуть не ахнул, а Люпин выдохнул чуть громче обычного.
Гермиона и лже-Поттер были прикручены магическими веревками лицом друг к другу. Поттер аж весь вспотел от неожиданности. Было видно, что девушка что–то шептала на ухо своему невольному спутнику. А тот совсем не по–поттеровки кривил лицо и пытался отвернуться. Но это у него не получалось, потому что веревки опутали их от пяток до самой шеи. При этом на пленников, очевидно, наложили Силенцио, потому что ни одного звука не было слышно.