alexz105 – Telum dat ius ...[оружие дает право] (страница 7)
Рон промолчал, уныло глядя в потолок.
— Ты не расстраивайся, может, есть контрзаклятие? Я спрошу у Дамблдора.
Рон посмотрел на него, как на сумасшедшего.
— Ты не знаешь о портрете? — догадался Гарри.
— Каком портрете?
— Вчера совы принесли портрет Дамблдора.
— Говорящий?
— Ну да. Он только поздоровался с нами, а потом сразу попросил отнести его к Оливандеру. Я отнес. Они сразу начали ругаться, а меня попросили уйти. Ну, я и ушел.
— Говорят, вчера ты утопил замок Лестренджей?
— Да. Пришло в голову уже на месте. Там озеро огромное. Ну, и … нету теперь замка.
— Билл мне немного рассказал. Классно! А каково это: держать в руках такую палочку?
— Круто! Даже не знаю, как описать. Чувствуешь себя так… так… как истребитель, понимаешь?
— Истребитель Пожирателей?
— Пожиратель истребителей, — фыркнул Гарри, но под расстроенным взглядом Рона начал объяснять, — ты же видел магловские самолеты. Они есть простые и военные. Ну, для войны. На них маглы вешают разное оружие. Бомбы там или ракеты.
— Бомбы — это как «Бомбардой»?
— Во–во! Только не заклинание, а штука такая, как бочка, с взрывчаткой внутри. Ее скидывают на врагов, и она взрывается, как «Бомбарда Максима».
— Помню! Папа нам что–то такое читал. И что?
— Ну, я смотрел иногда фильмы про войну, там показывали, как маглы воюют. Так вот, с этой палочкой такое ощущение, что ты — летающая машина, начиненная оружием. А замки Пожирателей — это гнезда врагов, которые надо уничтожить. И ты не смотришь на них из темного леса украдкой, а подлетаешь сверху и уничтожаешь!
Гарри замолчал.
— Здорово! То есть, ты чувствуешь себя оружием.
— Не совсем. Я не могу объяснить. Я чувствую себя мстителем.
— Карающим ангелом ты себя чувствуешь, да, Гарри? — Луна, ласково улыбаясь, вошла в дверной проем.
Гарри пискнул что–то и поспешно прикрылся одеялом.
— Ты откуда знаешь про ангелов? — спросил он, чтобы скрыть неловкость.
— Папа купил мне магловскую библию, и я ее долго читала.
— Зачем?
— Когда мама умерла, папа не мог мне объяснить, где она теперь, вот и принес эту книгу. Там все красиво рассказано. Мне до сих пор сны снятся. Жаль, что картинки там не двигаются.
Гарри прикусил язык. Можно было догадаться, а не спрашивать.
— Извини, Луна.
— Ничего. Это было давно. А мне нужен Рон.
Рыжий за это время вновь успел впасть в тяжелую эмоциональную прострацию. Луна минут десять объясняла ему, что они с Гермионой решили практиковаться в полетах на метле, и она просит Рона позаниматься с ней. Наконец парень кивнул головой, и они вышли из спальни Гарри. Последнее, что он услышал уже с лестницы, было:
— А Гермиона будет просить потренировать ее Гарри или Дина. Я думала, что она попросит тебя, но нет. Рон, ты расстроен? Мы можем полетать потом…
Чтобы одеться и пригладить волосы, хватило минуты. Бодрый стук каблуков по лестнице — и Гарри стоит у комнаты Гермионы. На деликатное постукивание ответа не последовало. Тогда громче. Тишина. Еще громче. За дверью что–то прошуршало, и каким–то не своим голосом Гермиона спросила, кто там, не открывая дверь.
— Это я, Гермиона. Открой. Надо поговорить.
— Уйди, Гарри. Я не хочу никого видеть. И тебя в первую очередь…
Шаги удалились от двери, и наступила тишина.
Глава 5
Завтрак прошел вяло. Гермиона к столу так и не вышла. Рон сидел мрачнее тучи и резал мясо со зверским выражением лица. Луна безмятежно рассказывала о своих успехах в полетах на метле. Дин Томас посматривал на Гарри и явно хотел что–то спросить, только не решался. Билл и Флер были озабочены. Гоблину Крюкохвату и Оливандеру завтрак отнесли в их комнаты. Оливандер был еще слаб, а гоблин, похоже, из вредности требовал, чтобы еду ему приносили.
После завтрака Билл отозвал Гарри в сторону, вручил свежий номер «Пророка» и мрачно сказал:
— Почитай, тут новые правила жизни в магическом мире. С этим надо что–то делать.
Гарри читал добрых полчаса. Бросал, грыз ногти, снова брался и снова бросал. Все было мерзко и подло. Фактов в газете не было. Была наглая чудовищная ложь. Все нормальное и доброе объявлялось преступной близорукостью. Содружество магических рас фактически преобразовывалось в совражество. Те расы, которые были готовы участвовать в насаждении нового порядка, объявлялись временными союзниками. Остальные подлежали переселению в резервации, превращению в рабов или просто уничтожению. Уже знакомая доктрина по отсеву маглорожденных, которая так возмутила их троицу при посещении министерства, казалась детским лепетом по сравнению с новейшей разработкой. Теперь, кроме тотальной регистрации, насаждался жесткий идеологический контроль. Каждый маг, достигший совершеннолетия, обязан был ежемесячно проходить процедуру допроса под Веритасерумом. Подростков в возрасте от одиннадцати до семнадцати лет планировалось подвергать такой проверке четыре раза в год. Детям до одиннадцати лет можно было не проверяться, но родителям рекомендовалось приводить их в министерство на добровольной основе. «В целях своевременной коррекции поведенческого облика юного строителя нового мира». Мрак! Доносы теперь уже не просто приветствовались, а становились обязательными. Закон «О недоносительстве» предусматривал наказание: пять лет Азкабана, а случае наступления «нежелательных последствий» грозил Поцелуем дементора. Вводилась новая символика. Специально разработанное заклинание позволяло обывателям размещать над своими домами лояльные лозунги и призывы. Вводилась обязательная подготовка молодежи. Морально–психологическая. После достижения совершеннолетия каждый маг должен был обучиться «приемам обращения с магическими существами и маглами в случае нарушения последними законов магического мира.
Вся эта вакханалия жутких указов и правил была обильно сдобрена заметками и репортажами о единстве, непреклонности, преданности и лояльности.
Закончив чтение, Гарри внимательно изучил подписи под статьями и с удивлением обнаружил, что многие творения принадлежат репортерам «Пророка». Резвилась и Рита Скиттер, и многие другие. Гарри особенно разозлил тот факт, что сотрудники газеты с огромным рвением развивали и конкретизировали законы режима Пожирателей.
— М-да. Новая власть желает, чтобы ей лизали жопу. И она хочет, чтобы маги делали это с радостью и наслаждением. Журналюги «Пророка» для этой роли уже созрели. Ну, ладно…
Газета осталась валяться на полу, пора было срочно разыскать Рона.
— Рон! Надо переговорить!
— Слушаю, — буркнул тот недружелюбно.
— Ты помнишь какие–нибудь места в Египте?
— В Египте?
— Ну, вы ездили туда!
— А, ну да. А что тебе надо? Там находятся новые крестражи?
— Нет. Ты будешь мне помогать?
— Ну, если надо… а что ты хотел?
— Пошли к Биллу, там и поговорим.
Гермиона сидела в своей комнате и штудировала книгу из Запретной секции. Пергамент перед ней был исчеркан мало внятными выписками и заметками. Наконец девушка со вздохом закрыла книгу и спрятала ее обратно в сумку.
— Вот и все. Теперь моя совесть чиста. Это заклинание действительно необратимо. Не представляю, как я взгляну в глаза рыжему. Этот мир лишился для меня еще одной привлекательной стороны. И если не удастся победить Того — Кого-Нельзя — Называть, то путь у меня один — назад, к маглам. Буду жить среди них и защищать всех, кого смогу. Впрочем, рано об этом думать. Сначала надо выжить.
Она походила по комнате взад–вперед, нерешительно постояла у двери, толкнула ее и вышла на лестницу.
Вверх по ступенькам бодрой рысью бежали Гарри с Роном. Гермиона, стараясь не встречаться с ними глазами, пропустила парней наверх. Рон, пробегая мимо, демонстративно отвернулся. И хорошо. Так проще. Гарри кивнул ей торопливо. Сразу видно, какая–то идея в голову пришла: лицо отстраненное, взгляд отсутствующий. Интересно, что он задумал? Опять бомбить кого–то, наверное.
Странно, но сегодня эта мысль не вызвала раздражения. Первая острая реакция на то, что ее друг начал разбираться с Пожирателями их же способами, уже притупилась. Пока не ощутишь себя жертвой этих ублюдков, пока сам не побудешь в шкуре пытаемого — не поймешь тех, кто решился на жесткую борьбу. А ведь Гарри пытали еще на четвертом курсе. Воландеморт. Потом на пятом — Амбридж. А сколько случаев боли и мучений было до этого? Трудно вспомнить, чтобы три месяца подряд он не оказывался однажды весь в крови. А неотомщенные потери? Дамблдор, Сириус, Добби. Хотя, уже частично отомщенные. Насилие — это, конечно, плохо. А вот бороться с ним без ответного насилия в реальной жизни почему–то не выходит. Сколько красивых теорий: пацифизм, непротивление злу, ударили по правой щеке — подставь левую… А на деле — убийцы только входят во вкус! Чем больше им поддаешься, тем больше они зверствуют и наглеют. Только жесткий отпор приводит их в чувство. И то не всех. Таких, как Беллатриса, только могила исправляет.
Все. Решено. Принимаю методы борьбы, которые начал практиковать Гарри. Помогаю ему уничтожать Пожирателей. Стараюсь делать все, чтобы от этого не страдали невиновные.
С чего начать? Загляну, пожалуй, к Оливандеру. А ребята не туда пошли? Нет, они выше. Значит, к Биллу. Тот уже второй день на чердаке возится. Что–то мастерит. Вот дверь. Стучу и захожу.
— Здравствуйте, мистер Оливандер. К вам можно?
— Заходите, мисс Грейнджер.