alexz105 – Telum dat ius ...[оружие дает право] (страница 61)

Удалившись на полсотни ярдов от последнего шатра, старая волшебница тихим голосом, соблюдая полную серьезность, рассказала Гермионе о том, что произошло с Поттером за последние дни. Девушка поняла, что от нее ждут взрослой реакции и не стала размениваться на показные эмоции. Правда, справедливости ради, надо отметить, что несколько раз ей становилось просто дурно от ужаса. Тогда Гризельда, словно ощущая состояние студентки, делала паузу, а потом продолжала свой рассказ и давала объяснения. Закончив, она развернула девушку к себе лицом и уставилась на нее требовательным взглядом.

— Ты любишь Поттера? — жестко и прямо спросила она.

Гермиона, лишившись голоса от волнения, лишь утвердительно закивала головой. На ее ресницах блестели слезы. Марчбэнкс смягчила голос.

— Тогда запомни! Ему сейчас нужны не расспросы и допросы, не советы и ахи–охи. Ему нужна верность, понимание и вера. Ты должна в него верить так, как он сам в себя не верит! Ты должна понимать его так, как он сам себя не понимает! Поняла? Коли любишь — терпи! Язык свой острый придержи на время, не перечь попусту и будь всегда рядом! И днем и ночью! Плюнь на подружек своих и их пустую болтовню. Тебе с ними не жить, и детей не крестить! Иди уже! И помни, что я тебе сказала!

После этого разговора Гермиона целый час проплакала в кустах, а потом приказала себе быть сильной и побежала в замок.

И теперь, находясь в объятиях Гарри, Гермиона целовала его не только как любящая девушка, но и как верная помощница, выполняющая важное поручение. Поттер и не догадывался о столь высоких помыслах своей подруги и предавался любви, лишь радостно удивляясь нежности и податливости своей девушки.

Северус Снейп сидел в своей спальне в необычной компании.

Вчера вечером, после отбытия Поттера, они с Марчбэнкс обсудили ситуацию и решили не торопить события. Главное — дать юному директору вновь обрести уверенность в себе. Как ни крути, а без активного участия Гарри в событиях, ситуация приобретала патовый характер. Воландеморт начал отказываться от власти. А затаившийся Дамблдор — дементор знает, что он сейчас из себя представляет, — может проявить себя непредсказуемо. На том они и расстались, договорившись отвлекать Поттера всеми доступными способами. Гризельда с утра пораньше с этой задачей справилась, заодно убедившись в серьезности чувств Гермионы. А зельевар должен был сегодня добиться, чтобы факультет Слизерина вытащили из подвала. И вообще — позлить и понадоедать Поттеру, чтобы тот отвлекся на мелкие раздражающие факторы и постепенно свыкся со своим новым мироощущением.

В рамках этого плана Снейп попросил выделить себе спальню в преподавательском крыле, наскоро оборудовал ее и, встав утром привычно рано, поставил на огонь котел с Волчьелычным зельем. Полнолуние приближалось, а, не считая «домашнего» оборотня — Люпина, вскоре должен был прибыть еще почти десяток «диких» особей с той же проблемой «по мохнатой части». Выражение Джеймса, между прочим. Только после того, как зельевару открылась тайна Люпина, он начал понимать значение этой фразы, которую Мародеры неоднократно применяли, потешаясь над непонятливостью окружающих.

Зельевар снял котел с огня, мельком вспомнив, что именно на этом этапе прервалось приготовление подобного зелья в доме Лавгудов. Теперь надо было настаивать отвар почти сутки. Куда бы его поставить?

В дверь постучали. От неожиданности Снейп чуть не выронил котел и обложил себя последними словами. Он быстро сунул его под стол, выпрямился и ответил:

— Кто там? Заходите!

Дверь распахнулась, и слегка щурясь от едкого запаха, на порог ступил Ремус Люпин по кличке Лунатик — последний из Мародеров. Снейп в недоумении отступил. Такой визит не мог быть случайным. Они, конечно, уже не враги, но ведь и не друзья. И никогда ими не станут. Слишком много накопилось взаимных обид и горечи. Так что надо от него этому неудачнику? До полнолуния ведь еще шесть дней.

— Я по делу, — отрывисто сообщил Люпин.

Снейп жестом указал на единственное в комнате кресло. К его удивлению, бывший Мародер вошел и даже сел.

«А ведь я ему очень нужен. Я ему, судя по всему, просто необходим. Ну и ну. Послушаем».

— Я слушаю, — сухо отозвался зельевар.

— У меня просьба. И я не могу обратиться с ней ни к кому, кроме тебя.

«Кто бы сомневался», — кисло подумал зельевар.

— Я слушаю, — повторил он.

Люпин немного помялся и выпалил:

— Мне нужно Оборотное зелье!

— Ого? А ты помнишь, что оно готовится почти месяц?

— В этом–то и проблема. Это зелье нужно мне через два дня!

Снейп подошел к двери и плотно прикрыл ее.

Глава 37

Снейп прошелся по своей спальне от двери до окна и обратно. Люпин мрачно смотрел в пол.

— Вы когда–нибудь принимали Оборотное зелье?

— Да.

— Вот как? — удивился Снейп. — И как прошло?

Оборотень вздохнул и честно ответил:

— Не очень.

— Подробнее, пожалуйста.

Ремус неохотно рассказал, что еще на четвертом курсе Джеймса осенила феерическая идея излечить его от болезни. Предполагалось, что ударная доза Оборотного зелья, заправленная волосом крупного животного из семейства псовых, должна предотвратить превращение Люпина в полнолуние. Идея захватила всех. Предполагалось, что чудесное исцеление Лунатика должно утереть носы директору школы Дамблдору и профессору Слизнорту, который тогда преподавал зелья. Сказано — сделано.

Сириус раздобыл денег, расколотив рождественскую копилку. Хвост раздобыл ингредиенты, что–то купив, а что–то украв в кладовой кабинета зельеварения. Джеймс с Люпином в Визжащей хижине кое–как сварили Оборотное зелье. Пришло время испытывать.

За час до начала полнолуния Мародеры в полном составе пробрались в свое убежище и расположились поудобнее, чтобы лично пронаблюдать триумфальные результаты своего научного открытия. В плошку с зельем бросили клок собачьей шерсти, найденный недалеко от хижины лесничего. Зелье вспучилось, побурлило и стало туманно–желтым. За десять минут до полуночи под ободрительные возгласы Люпин выпил всю эту мерзопакость до последней капли и стал ждать ее действия. А оно последовало незамедлительно. Трансформация длилась около минуты и, когда она закончилась, Ремус, стоя на четырех лапах, увидел изумленные взгляды своих друзей. Первым пришел в себя Поттер, который начал кататься от смеха по дивану. Ему вторил Сириус, а малыш Педигрю испуганно пятился к дальней стенке. Глянув на себя в осколок зеркала, Люпин обомлел. Из зеркала на него смотрел крупный бурый медведь. Шерсть оказалась не собачьей, а медвежьей.

Впрочем, оптимизма экспериментаторам такой результат не убавил. Они с жаром рассуждали о перспективах Лунатика в качестве медведя во время полнолуния и пришли к выводу, что все получилось отлично. Вот только болезнь Ремуса оказалась с этим не согласна, и когда наступила полночь, превращение все же состоялось. Только было оно необычным.

И без того болезненная трансформация в этот раз оказалась совсем мучительной. Что не удивительно. Оборотень получился небывало крупным и сильным, да еще и изрядно разозленным после перенесенных страданий. Мародеры оправились от шока и быстренько приняли свои анимагические формы, да только им все равно досталось. Ремус задал им жару.

Даже Джеймсу с его рогатой анимагической формой не удавалось его прижать, а Сириус и вовсе летал под ударами полуволчьих–полумедвежьих лап по всей хижине и жалобно визжал. Петигрю–крыса забился в самый дальний угол под кровать и каждый раз, когда она трещала под тяжестью звериных тел, тоненько пищал от страха.

Длился этот своеобразный беар–бейтинг несколько часов, пока оборотень не растратил избыточную свирепость и не утих. Но в довершение ко всем неприятностям, по окончании полнолуния Люпин трансформировался обратно не в человека, а снова в медведя. Пришлось Джеймсу идти сдаваться директору, каяться во всех грехах и просить о помощи. Так как медведь не мог пролезть в узкий лаз, то лечить его пришлось прямо в хижине. Это обошлось Мародерам в неделю дежурств, отработку в течение двух выходных и минус пятьдесят очков Гриффиндору.

Снейп, саркастически улыбаясь, выслушал весь рассказ и заметил:

— Пренебрежение школьными правилами плюс патологический творческий идиотизм принесли свои плоды. Сожалею, что не знал об этом случае, я бы приводил его студентам в качестве примера для устрашения. Так вот, уважаемый мистер Люпин, Оборотное зелье вам противопоказано. Организм может не выдержать двойной перегрузки. А если не секрет, куда вы хотели проникнуть с его помощью?

— Как я собирался использовать зелье — совершенно неважно, — сухо ответил Люпин, — я обратился к вам не за советом, а за зельем. Вы можете мне помочь?

Снейп снова зашагал по комнате, раздумывая. Люпин не выдержал.

— Дементор вас возьми, Снейп! Я же вижу, что какой–то вариант есть! Ну что вы жилы тянете?

Зельевар раздраженно отозвался:

— Есть вариант, есть. У меня в аптечке есть немного Оборотного зелья, да только оно сварено не по учебнику Люмбациуса Бораго, вот в чем проблема.

Ремус пожал плечами.

— И в чем разница?

— Во всем! В качестве копируемого образа, в сроке действия, в дополнительных свойствах, таких, как копирование голоса, походки, манер и характерных движений! У меня профессиональное зелье, а не демонстрационное. Но это огромная нагрузка на организм, понимаете? Зелье токсично, а для организма расшатанного ликантропным ядом — токсично вдвойне!