alexz105 – Гарри Поттер и темный блеск (страница 77)

…ейная барышня! Вы же мужчина! Ну, очнитесь, наконец. Как заклинания разбрасывать — он первый, как последствия разгребать — он в обмороке валяется. Ну, наконец–то! Что вы вырубились, как будто помирать собрались? Вам теперь это не грозит. По крайней мере, с первого раза. У вас теперь будет долгая жизнь. Правда, не знаю, счастливая ли.

— Я не чувствую…

— Что не чувствуете?

— Гарри не чувствую. Я пытаюсь уступить ему место, а его как нет. Нет его! Я его потерял!

— Твою… бабушку по отцовской линии, Гарольд! Вы создали вторую ментальность? Упрощенную, конечно. Или усеченную. А я все думаю, как мог начаться процесс инициации хоркрукса без вашего прямого приказа! Теперь понятно! Тьфу, как вы меня напугали!

— Сэр, это… можно поправить?

— Нет, нельзя. Но это не главное. Главное, что хоркрукс создан не вашей волей, а стечением обстоятельств.

— Мерлин! Я ничего не понимаю!

— Сейчас объясню! Теперь ясно, что случилось. А что делать дальше, подумаем потом.

— Итак, во время допроса некроманта вы узнали о предательстве. О предательстве диком, не поддающемуся вашему пониманию. Ярость захлестнула ваш разум, а жажда мщения заполнила все сознание, подняв со дна памяти самые жуткие и страшные заклинания Темного Лорда. Беспорядочно выкрикивая их, вы случайно начали ритуал создания хоркрукса! Первым этапом было заклинание фиксации разрыва души. Это заклинание произносится первым, когда маг собирается не просто убить, а использовать убийство в своих целях. Потом вы сподобились убить некроманта. Причем не Авадой, а Секо Мортус. Это заклинание высвободило всю жизненную энергию некроманта, и она ударила по вашей душе, расколов ее. Вы этого не ощутили. Вы смотрели на рассеченный от уха до уха череп некроманта и остро переживали триумф мщения. Это сильнейшее чувство — старший брат ненависти — зафиксировало раскол. Процесс создания хоркрукса сопровождается сильнейшими темными эмоциями, так что условия выполнялись абсолютно точно. Дальше возникла пауза. Вы опомнились. Вернули эмоции в норму. Отправили несчастного Малфоя домой и даже проинструктировали его по дороге. Душа ваша была уже расколота, а раскол зафиксирован. Но хоркрукс создан еще не был! Оторванная часть души оставалась при вас и со временем рассечение зарубцевалось бы.

Убийцы ведь имеют не раздробленную душу, а изрубцованную! Убийцы по злому умыслу имеют рубцы грубые, не исчезающие. Убийцы поневоле или солдаты войны — рубцы легкие, которые со временем почти пропадают. Ваш разрыв души ждала такая же судьба, но… ваша подруга Гермиона, опасаясь за вашу магическую, так сказать, ориентацию, решила зафиксировать в вас ту ментальность, которая более соответствовала ее представлениям о рыцаре Ланселоте. Читали сказочку? Вижу — читали. Так вот, это заклинание Summa mentis home и есть заключительное заклинание создания хоркрукса. Оно помещает оторванную часть души вместе с репликацией ментальности в материальный объект, который отныне является хранилищем и защитником хоркрукса.

— Но откуда взялась эта, как ее… репликация ментальности?

— Гарольд! Вы сами создали ее! Это ваш пресловутый Гарри!!!

— Твою мать!!! Это безумие!

— Нет, Гарольд, это реальность. Причем суровая! Пока я находился в больничном крыле, я пытался обнаружить, во что запечатан ваш хоркрукс. Он ведь создан немного, хм, необычным способом. Над ним можно было бы поработать, но… я ничего не нашел. Обычно волшебник, создающий хоркрукс делает палочкой финальный пасс — ото лба к предмету, где будет запечатан осколок души. Давайте посмотрим еще раз движение палочки Гермионы после заклинания.

Гарольд и Снейп склонились над чашей Омута памяти.

Вот палочка Гермионы направлена Гарольду в переносицу. Губы шевелятся. Это она произносит заклинание. Гарольд обмякает и валится на нее. Девушка инстинктивно хватает его за плечи, и при этом развернувшаяся палочка упирается своим концом ей в висок!

Два вопля разорвали тишину главного зала замка Поттер–мэнор:

— Нееееееет!!!

— Гермиона–а–а-а!!!

Глава 59

Голова Гермионы раскалывалась от боли. Она очнулась в больничном крыле. Без палочек. Без мантии. Без копии «Общей теории трансфигурации», спрятанной в кармане исчезнувшей мантии.

Просто свинство какое–то!

Мадам Помфри стояла над ней и сосредоточенно водила палочкой над ее ногами. Заметив, что девушка открыла глаза, целительница сухо кивнула ей и продолжила осмотр. Гермиона, тихонько скосив глаза, осмотрелась по сторонам. Ее кровать была отгорожена ширмами, так что все, что она видела — белый потолок над головой и насупленное лицо целительницы. Мадам Помфри наконец, обратилась к пациентке:

— Мерлин знает, что это значит! Я не нахожу у вас никаких заболеваний или отклонений от нормы. Напротив! Индикатор жизненных сил еще никогда так не сиял при осмотре студентов. Вы полностью здоровы. И хотя у меня к вам есть множество вопросов, задавать их будет директор школы. Это его право и обязанность!

— Директор? — пролепетала испуганная девушка. Она мгновенно вспомнила все. И то, что она сделала с Гарри, и допрос у привидений, и страшную финальную фразу Кровавого Барона, после которой ее голова закружилась и она провалилась в забытье. Как она оказалась в Больничном крыле и сколько прошло времени, определить было невозможно.

К расспросам директора Гермиона была совершенно не готова, но одно сообразила четко и ясно — она ни за что не должна рассказывать правду. Это слишком страшная тайна. Но как сохранить свои мысли от Дамблдора? Директор быстро поймет, что она врет или просто ничего не помнит и начнет восстанавливать истину доступными ему методами. У нее всегда скверно шла окклюменция.

— Голубушка, вы слышите, что я вам говорю? Директор хочет расспросить вас. Как вы себя чувствуете?

— Плохо, очень плохо, — в панике забормотала Гермиона. — У меня болит голова. Да! Болит голова, головокружение и нервы.

— Нервы не только у вас! Что мы должны были подумать, когда прилетел этот поганец Пивз и заорал в большом зале, что профессор Вектор должна радоваться. Строго по законам нумерологии в замке царит точная симметрия. В левом крыле замка в зале Славы валяется тело шестикурсницы, а в правом крыле в дуэльном зале валяется тело шестикурсника. Шестикурсника мы нашли сразу. Им оказался мистер Поттер. А вот вас найти не смогли. Только под утро встретили Пивза, который начал орать, что он ошибся, и на самом деле вы на Астрономической башне. Там вас и обнаружили. У вас было сильное переохлаждение. Но сейчас, как ни странно, все в порядке.

Полог ширмы отдернулся и к кровати приблизился директор Дамблдор. На лице его застыла улыбка смертельно уставшего человека, но глаза были внимательные и колючие. Он присел у кровати и в упор посмотрел на студентку. Гермиона отводила взгляд изо всех сил, но водянистые голубые глаза старика притягивали его, как магниты. Наконец Дамблдор повернулся к Помфри и приказал ей вернуть девушке одежду и все вещи, которые были при ней.

— Гермиона, — негромко, но очень властно сообщил директор, — вы сейчас идете со мной. Надеюсь, вам будет проще рассказать все мне, чем держать ответ перед Визенгамотом!

Старец встал и вышел за ширму.

Помфри негромко охнула, выскочила и вернулась с одеждой девушки и ее сумкой для книг. Но палочек среди вещей не было. Гермиона, как во сне, оделась, взяла свою сумку и поплелась за Дамблдором.

На пороге Директор обернулся к Помфри:

— Помона, вы давали Поттеру утром зелье, которое я вам передал?

— Да.

— Ну и как.

— Он его выпил и теперь спит, — целительница мотнула головой в сторону ширмы, которая стояла в дальнем углу палаты.

Значит, Гарри там. Или Гарольд, или половина Гарольда, или половина Гарри и половина Гарольда. Вот бред–то. И это нагородила она. Гермиона вздохнула. Дамблдор взглянул сначала на ширму, потом на Гермиону и подал знак следовать за собой. На лице директора мелькнуло удовлетворение.

Таким путем Гермиона по замку еще не ходила. Совершенно незнакомые коридоры. Вместо портретов на стенах — пустые рамы. Лестниц нет. Но идти то тяжелее, как на подъеме, то легче, как при спуске. Пришли к Горгулье. Она незнакомая и размером больше, чем та, которая стояла у входа в кабинет директора. Вместо пароля Директор сделал какой–то сложный знак, и Горгулья отодвинулась, освобождая вход на простую ровную площадку. Статуя встала на место, а площадка мягко двинулась вверх. Совсем, как подъемник у Гарольда в мэноре.

В груди у Гермионы защемило. Зря она все это затеяла. Сейчас ее заставят говорить правду, потом суд, приговор Визенгамота и, здравствуй, Азкабан. А в большом зале сейчас пудинг дают. Рон с Джинни, наверное, приехали. Осматриваются по сторонам в недоумении. Куда это подевалась их Герми. Девушка всхлипнула.

Дамблдор с раздражением посмотрел на нее. Придется потрошить эту дуру по серьезному. Камушки в ушках непростые. Снять их не удалось — заговорены мастерски. Причем, непонятно чем. Заклинание и не белое, и не темное. Смесь какая–то. Кто ж такой прыткий, что ставит заклинания обоих магий? Стоп! Кто сражается двумя палочками? Кто ворвался в министерство параллельно с Воландемортом? Кто оказался равен ему по могуществу в личной схватке? Кто упорно выживает несмотря ни на что?!