Alexandr Buinicenco – АК-74. Сквозь века (страница 1)
Alexandr Buinicenco
АК-74. Сквозь века
Глава 1. Пролог: Билет в один конец
Стеклоочистители «УАЗа» надрывно скрипели, размазывая по лобовому стеклу мокрый снег пополам с грязью. Алексей ударил кулаком по рулю, когда машину в очередной раз тряхнуло на ухабе. Старый «Хантер» ревел, продираясь сквозь распутицу, где-то на границе Тверской области, но Алексею было плевать на подвеску.
Ему было плевать на всё.
Он потянулся к соседнему сиденью, нащупал горлышко початой бутылки водки и сделал жадный глоток. Обжигающая жидкость привычно упала в желудок, но облегчения не принесла. Только тупая, ноющая пустота внутри стала чуть более ватной.
Два года. Прошло уже два года, а он всё ещё ждал, что Марина войдёт в дверь, снимет пальто и скажет, что он идиот. Но Марина лежала в сырой земле, а он, майор ГРУ в отставке, человек, который прошёл две горячие точки и выживал там, где дохли крысы, медленно, но верно убивал себя.
Телефон на приборной панели зажужжал, осветив салон резким голубым светом. На экране высветилось: «Тёща».
Алексей сбросил вызов. Телефон зазвонил снова.
– Да! – рявкнул он в трубку, не сбавляя скорости. Стрелка спидометра дрожала на отметке сто десять – безумие для такой дороги.
– Ты где, скотина? – голос Анны Петровны дрожал от гнева и, кажется, страха. – Ты обещал приехать к Насте три часа назад! У ребёнка день рождения завтра! Ты хоть помнишь? Или опять залил глаза?
– Я еду, – процедил Алексей, чувствуя, как желваки ходят ходуном. – Задержали дела.
– Дела у него… Знаю я твои дела! Пьянь! Если ты заявишься в таком виде, я тебя на порог не пущу! Я лишу тебя родительских прав, слышишь, Леша? Настенька плачет, она ждёт папу, а папа…
Алексей швырнул телефон на пассажирское сиденье. – Заткнись! – заорал он в пустоту салона. – Заткнись!
Он знал, что она права. Это было хуже всего. Он превратился в животное. В багажнике, под брезентом, лежало то, что окончательно делало его преступником. Списанный «калаш», со снаряжённым магазином на 30 патронов, два удлинённых «магазина», цинк с патронами и ящик «эфок» – гранат Ф-1. Эхо прошлой жизни, старые связи, «подарок» от прапорщика, который был должен ему жизнь. Алексей вёз этот арсенал в глушь, в охотничий домик, чтобы спрятать. Зачем? Паранойя? Или подсознательное желание устроить кому-то (или себе) громкий финал? Он и сам не знал.
Впереди показался крутой поворот. Дорога блестела чёрным льдом.
Алексей слишком поздно заметил, что летит прямо на ограждение. Но испугался он не удара. Прямо перед капотом, в воздухе, возникло нечто странное. Не свет фар встречной фуры, нет. Это был шар – пульсирующий, фиолетово-белый сгусток, от которого волосы на руках встали дыбом, а в ушах возник нестерпимый высокочастотный визг.
Он ударил по тормозам. «УАЗ» повело боком, тяжёлая машина потеряла сцепление с реальностью.
– Вот и всё… – выдохнул он, понимая, что не справится.
Вспышка. Она была такой яркой, что, казалось, выжгла сетчатку. Мир исчез. Исчез звук мотора, исчез запах перегара и дешёвого пластика. Осталось только ощущение полёта и чудовищный удар, который, казалось, раздробил каждую кость в его теле.
А потом наступила темнота.
Глава 2. Чужая земля
Сознание возвращалось рывками, словно кто-то включал и выключал свет в пыльной комнате.
Сначала пришел холод. Пронизывающий, кусачий холод, который забирался под куртку и сковывал мышцы. Потом – боль. Она была везде: в голове набатом бил колокол, левое плечо горело огнём, ребра ныли при каждом вдохе.
Алексей открыл глаза и тут же зажмурился. Падал снег. Крупные, мохнатые хлопья медленно кружились над головой.
«Я живой?» – первая мысль была вялой, профессионально-отстраненной.
Он попытался пошевелиться и застонал сквозь зубы. Тело слушалось плохо. Собрав волю в кулак, он приподнялся на локте.
Вокруг был лес. Но не тот жидкий подлесок, что рос вдоль трассы под Тверью. Это были вековые деревья – огромные дубы и ели, стволы которых не обхватить и втроём. Снег вокруг был девственно чист, ни следов шин, ни асфальта, ни дорожных знаков.
В метрах десяти от него лежал его «УАЗ». Машина перевернулась на крышу и выглядела так, словно её жевали великаны. Капот и крыша смяты, стекла в сеточку, одно колесо и вовсе оторвано и валялось в кустах.
– Твою ж мать…Где я? – прохрипел Алексей. Голос был сиплым, чужим.
Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Изо рта шел пар. Одежда – джинсы, свитер и кожаная куртка – уже промокли. Мороз крепчал. Если он останется здесь, то замёрзнет через пару часов.
Алексей пополз к машине. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в боку, словно туда вогнали раскалённый прут. Скорее всего, сломаны ребра. Левая нога волочилась бесполезным грузом – сильный ушиб или перелом. На лице запеклась корка крови.
Добравшись до водительской двери, он попытался заглянуть внутрь перевернутого «УАЗа». Стекло потрескалось «паутинкой», но уцелело. Сквозь мутную пелену и грязь он едва различал очертания салона. Машина лежала на крыше, и все содержимое перевернулось вверх дном.
Там, в глубине, зажатый между смятым сиденьем и потолком, виднелся деревянный приклад его АК-74. Ящик с гранатами, «цинк» с патронами и «магазины», похоже завалило инструментом.
– Ствол… – прохрипел Алексей, царапая ногтями стекло. – Надо достать…
Он дёрнул ручку двери. Заклинила. Металл кузова повело при ударе, дверь впечаталась в стойку намертво. Алексей зарычал от бессилия и ударил по стеклу локтем. Рука соскользнула, отозвавшись новой волной боли в плече. Нужен был камень, монтировка, хоть что-то тяжёлое. Он огляделся мутным взглядом. Вокруг только снег и деревья. Алексей, через боль, приподнялся, чтобы найти булыжник, сделал несколько шагов и рухнул в сугроб, недалеко от машины.
В глазах стремительно темнело. Холод уже не кусал – он стал обволакивающим, почти ласковым. Сознание уплывало. Алексей провалился в чёрную бездну, так и не сумев добраться до своего арсенала. Он лежал безоружный, полумертвый, посреди леса, которого не должно было существовать.
Глава 3. Дочь барона
Лес был наполнен звуками, недоступными уху городского жителя, но привычными для тех, кто здесь родился. Хруст наста под копытом, фырканье коней, далекий крик ворона.
Элеонора де Монфор натянула поводья, останавливая своего гнедого жеребца. Морозный воздух щипал щеки, раскрасневшиеся от быстрой езды. Несмотря на свои девятнадцать лет, она держалась в седле увереннее многих мужчин. На ней был добротный охотничий камзол, подбитый лисьим мехом, узкие штаны из плотной шерсти и высокие сапоги – наряд, который старая нянька считала неподобающим для леди, но идеально подходящий для зимней охоты.
– Миледи, – старый егерь Бертран, ехавший чуть впереди, поднял руку в перчатке из грубой кожи. – Псы ведут себя странно. Чуете?
Элеонора прислушалась. Свора гончих, обычно заливавшаяся азартным лаем при виде дичи, сейчас жалась к ногам псарей и скулила, шерсть на загривках собак стояла дыбом.
– Волки? – спросила она, положив руку на рукоять короткого охотничьего меча.
– Хуже, – буркнул Бертран, сплевывая на снег. – Пахнет гарью. И чем-то… едким. Нечистым. Лошади тоже боятся.
Действительно, в воздухе висел странный, химический запах – смесь палёной резины и бензина, совершенно незнакомая средневековому носу. Для них это был запах преисподней.
– Едем, – твердо сказала Элеонора. Любопытство в ней всегда побеждало страх. – Отец будет недоволен… испугалась запаха.
Они проехали ещё сотню ярдов, минуя густой ельник, и выехали на небольшую поляну. И тут даже бывалый Бертран осенил себя крестным знамением, а один из молодых лучников вскрикнул и попятился.
Посреди поляны, зарывшись носом в снег, лежало чудовище. Оно было огромным, железным, с чёрными круглыми лапами, торчащими в небо. Его брюхо было грязного серо-зеленого цвета, а из разбитых боков сочилась тёмная маслянистая кровь.
– Матерь Божья, – прошептала Элеонора, глядя на перевернутый «УАЗ». – Что это за зверь?
– Это колесница дьявола, – просипел Бертран, выхватывая тесак. – Смотрите, оно мертво. Но может быть опасно. Назад, миледи!
Но Элеонора уже заметила кое-что ещё. Рядом с железной тушей, наполовину засыпанный снегом, лежал человек.
– Там человек! – крикнула она и, ударив пятками бока коня, направила его вперед.
– Миледи, нет! – заорал егерь, но было поздно.
Элеонора соскочила с седла, не дожидаясь, пока подбегут слуги. Она подбежала к лежащему. Это был мужчина. Крупный, широкоплечий, с короткими волосами – слишком короткими, так стриглись либо монахи, либо каторжники, но лицо его не походило ни на тех, ни на других.
Ее поразила его одежда. Куртка из странной, гладкой чёрной кожи, но короткая и без шнуровки. А ноги обтягивала ткань синего цвета, грубая и плотная, какой она никогда не видела ни у крестьян, ни у знати.
Она перевернула его на спину. Лицо мужчины было серым, в крови, губы посинели от холода. Но когда она приложила руку к его шее, то почувствовала слабое, нитевидное биение.
– Он жив, – сказала она подоспевшему Бертрану.
Старый егерь посмотрел на Алексея с нескрываемым отвращением и страхом. – Посмотрите на его одежду, госпожа. Это не наш человек. Это слуга того железного монстра. Демон. Его нужно добить, пока он не призвал своих хозяев.