Alexander Grigoryev – Предательство России царской элитой: от трёхсотлетия Романовых до Сталина (страница 8)

Савва Мамонтов, к 1915 году уже отошедший от активной предпринимательской деятельности после своего знаменитого банкротства 1899 года, но остававшийся влиятельной фигурой в культурных и деловых кругах, переехал в Италию. Согласно его переписке и свидетельствам современников, он обосновался в Риме, где проживал до своей смерти в 1918 году. Хотя формальной причиной могло служить лечение или культурные интересы, сам факт длительного пребывания за границей в военное время представителя столь известной фамилии нёс символический смысл, демонстрируя возможность дистанцироваться от проблем воюющей страны.

Более показательным является случай Александра Гучкова. Будучи председателем Центрального военно-промышленного комитета, созданного для мобилизации частной промышленности на нужды обороны, и лидером партии октябристов в Государственной думе, Гучков формально был одной из ключевых фигур «общественной мобилизации». Однако уже с 1915 года он проводил значительное время в зарубежных поездках, преимущественно в Лондоне и Париже. Официальной целью этих визитов были переговоры с союзниками о военных поставках и координации усилий. Однако, как отмечают биографы Гучкова, такие как В.С. Дякин, эти длительные командировки совпадали с периодом его растущего разочарования в способности царского правительства вести войну эффективно и становились платформой для установления контактов с иностранными политиками и финансовыми кругами, что было важно для его последующей политической деятельности в 1917 году.

Павел Рябушинский, глава одной из крупнейших финансово-промышленных групп России и видный деятель Прогрессивной партии, также с 1915 года стал часто бывать в Париже. Помимо деловых интересов, связанных с банковскими операциями и военными заказами, его пребывание в Европе было связано с активизацией политических контактов в среде русской эмиграции и западных политиков. Рябушинский, через свою газету «Утро России» и личные связи, уже в 1915-1916 годах выступал с резкой критикой правительства, а его нахождение за границей позволяло ему координировать эти действия в относительно безопасной обстановке и заручаться потенциальной поддержкой извне.

Деятельность этих фигур за границей не может быть однозначно оценена как предательство или дезертирство, поскольку часть её формально была связана с государственными или общественными интересами. Однако общий паттерн их поведения – длительное пребывание в нейтральных или союзных странах в разгар национального кризиса – симптоматичен. Он указывал на то, что часть элиты, даже занимая ответственные посты в системе военной экономики, психологически и физически начала дистанцироваться от эпицентра событий в России. Они действовали в пространстве, где можно было сохранить личную безопасность, капиталы и устанавливать международные связи, которые могли пригодиться при любом исходе войны и внутренней политической борьбы. Таким образом, их пребывание в Риме, Лондоне и Париже с 1915 года стало ранним проявлением той стратегии «запасного аэродрома», которую в менее публичной форме реализовывали многие другие представители имущих классов, готовя почву для возможного полного разрыва со страной в случае её катастрофы.

Часть 18. Гипотеза: «Стачка Рогова» (1916) – не бунт, а саботаж по заказу элиты

Среди событий, подрывавших стабильность тыла в 1916 году, выделяется так называемая «стачка Рогова» на крупных предприятиях Петрограда в сентябре-октябре. Формально это была волна забастовок, спровоцированная снижением расценок на работу у подрядчика Рогова на строительстве новых цехов Путиловского завода и распространившаяся на другие предприятия. Традиционная историография, как советская, так и либеральная, рассматривает эти события как стихийный экономический протест рабочих, усугублённый тяготами войны и инфляцией. Однако на основе анализа косвенных свидетельств, структуры забастовочного движения и его последствий может быть выдвинута гипотеза о том, что эта стачка носила не только спонтанный характер, но и могла быть инспирирована или целенаправленно использована определёнными группами внутри промышленно-финансовой элиты в рамках их конфликта с правительством.

Аргументы в пользу данной гипотезы строятся на нескольких наблюдениях. Во-первых, «стачка Рогова» вспыхнула в критический момент, когда правительство, в попытке навести порядок в военной экономике, начало проявлять активность в вопросах регулирования прибылей и цен, а также обсуждало возможность введения принудительной ротации руководства в некоторых военно-промышленных комитетах. Это затрагивало интересы крупных подрядчиков и промышленников. Во-вторых, сама фигура подрядчика Рогова, чьи действия спровоцировали конфликт, остаётся в исторических источниках достаточно тёмной и малопрозрачной, что оставляет пространство для предположений о возможных связях или договорённостях. В-третьих, забастовка быстро приобрела необычно широкий и организованный характер, парализовав ключевые оборонные предприятия Петрограда в момент напряжённой ситуации на фронте, что не могло не оказать давления на правительство, вынуждая его идти на уступки не только рабочим, но и, опосредованно, их работодателям и контрагентам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.