Alexander Grigoryev – Падение Хранителя, по мотивам цикла «Империя без имени» (страница 1)
Alexander Grigoryev
Падение Хранителя, по мотивам цикла "Империя без имени"
Глава I: Искра в Тени
Часть 1. Архив Терминуса-9
Тишина в Секторе Θ-7 была иного качества. Она не давила, а обволакивала, как амброзия – густой, почти осязаемый воздух, пропитанный мерцающим светом миллиардов кристаллов памяти. Протоархивист Элиас Восс провел в этой тишине тридцать лет. Его пальцы, иссохшие и прозрачные, будто сами стали частью кристалла, привычно скользили по поверхности очередного носителя – Указ № 447-Р о передаче полномочий Верховного Хранителя.
Нейросимбионт Восса, древний штамм «Хронос», обычно дремал в его мозжечке. Но сейчас он встрепенулся. Тончайшая, невидимая глазу трещина в цифровой подписи Канцлера. Не ошибка кодировщика. Не сбой резонанса. Это был шов. Место, где одна правда была аккуратно отрезана и заменена другой.
Элиас замер. Воздух перестал поступать в легкие. Он знал этот почерк. Тот самый, что стер запись его сестры из реестров. Рука не дрогнула, когда он запустил глубинную верификацию, подключив кристалл к ядру Архива. Золотые нити света заплясали в сердцевине камня, искажаясь в месте фальсификации. Подделка. Бесспорная и чудовищная.
«Устав нарушен, – прошептал он в гулкую тишину зала. – Канцлер молчит».
Он отключил кристалл. На мгновение в его глазах отразилось не будущее тюрьмы или исчезновения, а лицо девочки-хранительницы из Сектора Λ, Элии Дон-Кайр, с ее одержимой верой в неприкосновенность прошлого. Затем он активировал внешний передатчик. Сигнал пошел на все открытые каналы Дон. Искра была брошена в сухую траву имперской лжи.
Часть 2. Офицер связи
Корабль «Каратель Света» пристыковался к Терминусу-9 с тихим шипением, как хищник, складывающий когти. Дариан Кейс вышел из шлюза последним. Холод периферийной станции впился в кожу сквозь безупречный мундир Фон. Его нейросимбионт, «Эхо-7», болезненно сжался, уловив фальшь в церемонных приветствиях местного коменданта.
«Наблюдение» – так гласил приказ. Не расследование, не защита. Наблюдение за тем, как гильдия Дон хоронит своего самого опасного хранителя. Запах Архива – озон и старая пыль – ударил в ноздри, вызвав давно похороненное воспоминание. Отец. Поддельный приказ о блокаде. Тот же привкус лжи на языке.
Его проводили в командный центр, окна которого выходили на площадь перед Архивом. Там уже стояла молчаливая толпа – Тело Согласия. Не с плакатами, не с криками. Они просто стояли, плечом к плечу, нарушая тишину лишь шуршанием дешевых комбинезонов. Их симбионты, примитивные «Отголоски», должны были лишь гасить тревогу. Но сейчас они, казалось, синхронно жужжали, как натянутая струна.
В центре площади, под безжалостным светом прожекторов, стояла женщина. Не Элиас Восс. Молодая хранительница в простом сером одеянии Дон. Она смотрела не на солдат, не на камеры, а вверх, на мерцающий шпиль Архива. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Дариан не видел её глаз, но чувствовал – в них не было страха. Было признание.
Это была Элия Дон-Кайр. Он знал её досье. Дочь стёртой матери. Реставратор.
Офицер Фон рядом с ним фыркнул: «Готовят замену. Новая жертва для успокоения толпы».
Но Дариан видел иное. Он видел, как пальцы Элии сжимали небольшой, личный кристалл памяти. Не архивный, а тот, что носят у сердца. Свет внутри него пульсировал в такт её дыханию. Слабый, но неуклонный ритм.
«Эхо-7» в виске Дариана забилось острой, почти сладкой болью. Болью правды. Такую же боль он чувствовал, когда в четырнадцать лет слушал предсмертное сообщение отца с «Серебряного Предела».
Комендант что-то говорил о профилактическом отключении биореакторов в жилых секторах «для поддержания порядка». Его голос был фальшив, как медная монета.
А Элия Дон-Кайр опустила взгляд. И нашла в толпе именно его, Дариана, офицера связи в мундире Фон. Она не просила о помощи. Она просто смотрела. Как будто проверяла, остался ли во всей этой безупречной имперской машине хоть один человек, способный эту боль почувствовать.
Он отвел взгляд первым. Приказ гласил «наблюдать». И он будет наблюдать. Но «Эхо-7» уже посылало сигнал тревоги прямо в его мозг, и тихий голос отца, который он носил в себе пятнадцать лет, прошептал:
Внезапно, свет в кристалле Элии вспыхнул ярче – короткая, ясная вспышка, будто маяк в тумане. А потом её увели. Но образ – женщина с кристаллом против целой Империи – уже был запечатлён. Не в архиве. В нем.
Часть 3. Голос из прошлого
Они нашли её в заброшенном отсеке хранения данных, сектор «Омега», куда даже уборные дроны заглядывали раз в десятилетие. Не в Архиве, а в его кишках, среди разбитых серверных стоек и пересохших кабельных каналов. Элия сидела на ящике с устаревшими считывателями, обняв колени, и смотрела на ледяную панель стены. Её серый плащ был в пыли, а на щеке – тонкая царапина, будто от летящего осколка кристалла.
Дариан вошёл один. «Эхо-7» кололо виски предупреждением: ловушка, провокация. Он приказал патрулю ждать у входа. Его сапоги гулко отдавались по решетчатому полу.
– Хранительница Дон-Кайр. Вас разыскивают, – его голос прозвучал неестественно громко в мертвой тишине.
Она медленно повернула голову. В её глазах не было испуга, лишь глубокая, выгоревшая усталость.
– Они уже стёрли Протоархивиста Восса из реестров, – сказала она просто, как констатируют погоду. – Его имя. Его голос. Следы в энергосети. Осталась только дыра в памяти Архива. Как после матери.
Дариан сделал шаг вперед. Приказ был ясен: задержать для «беседы» с офицерами внутренней безопасности Фон. Он видел, чем заканчиваются такие «беседы».
– Вы передали копию верификации Восса, – сказал он. – Это государственная измена.
– Это правда, – парировала Элия. Она разжала пальцы. На её ладони лежал небольшой личный кристалл, не стандартный, а старый, с потускневшей огранкой. Внутри слабо мерцал свет. – А это – тоже правда. Единственное, что от неё осталось.
Она протянула кристалл ему. Жест был безумным. Он – офицер Фон. Она – подозреваемая Дон.
– Почему мне? – спросил он, не делая движения принять.
– Потому что «Эхо-7» не выдержит лжи, – тихо сказала Элия, глядя ему прямо в глаза. – Я видела это в вашем личном деле. Редкий штамм. Чувствительный к семантической лжи. Вы можете проверить. Можете узнать, что мы уже живём внутри подделки.
Боль в виске усилилась, превратившись в настойчивый, жужжащий звон. Он вспомнил глаза отца на последней голограмме – те же выгоревшие, честные до пустоты.
Его рука, против воли, поднялась и взяла кристалл. Кожа была тёплой от её ладони.
– Прикоснитесь к интерфейсу, – прошептала она. – Там нет кода доступа. Только она.
Он прижал палец к холодной поверхности. Мир отступил.
Не архивная запись. Не официальный протокол. Женский голос, усталый и нежный, пел колыбельную на древнем языке Терминуса. Потом пауза. Шёпот, обрываемый помехами:
Боль от «Эхо-7» была теперь огненной, рвущейся наружу. Это была не просто правда. Это была правда, которую любили. Которую пели перед сном. Которую пытались защитить.
Дариан открыл глаза. Элия смотрела на него, и в её взгляде было не торжество, а жалость. Она видела, как эта запись прожигает его изнутри.
– Теперь вы знаете, – просто сказала она. – Что будете делать, офицер связи?
Снаружи послышались шаги. Патруль терял терпение.
Он сжал кристалл в кулаке. Острые грани впились в ладонь, смешивая его боль с её. Он молча сунул его во внутренний карман мундира, поверх сердца, где должен был лежать табель о рангах.
– Я буду наблюдать, – глухо сказал он, отворачиваясь. – А вы… исчезните.
Когда он вышел к патрулю, его лицо было каменной маской Фон.– Никого. Отсек пуст. Идём.
А в кармане, у сердца, мерцала чужая память, ставшая теперь его собственной тайной и его единственным маяком.
Часть 4. Дворец Ауреола
Великий зал Дворца Ауреола был спроектирован, чтобы внушать благоговение, а не комфорт. Лучи искусственного солнца, преломляясь в тысячах биокристаллов свода, заливали пространство холодным, стерильным светом. Воздух вибрировал от почти неслышного гула генераторов, питающих голографические проекторы. Сегодня здесь не было сенаторов – только ряды безупречных офицеров Фон, десятки неподвижных камер и в центре, на возвышении из белого элианского мрамора, трон Хранителя.
Магнус III восседал в позе, отточенной за годы ритуалов. Его парадные одежды, расшитые живыми светящимися нитями, мягко пульсировали в такт дыханию. Нейросимбионт «Аура-Прима», доставшийся ему по наследству вместе с титулом, должен был излучать спокойствие и уверенность. Но Дариан, стоявший в третьем ряду офицеров связи, чувствовал другое. Сквозь безупречный образ пробивалась пустота. Как трещина в дорогом фарфоре.
Рядом с троном, в тени колонны, стояла Лира. Не на виду, но так, чтобы каждый в зале ощущал её присутствие. Её взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по строю, на мгновение задержавшись на Дариане. В кармане его мундира кристалл Элии, казалось, на мгновение похолодел.
Магнус поднял руку. Гул генераторов стих, сменившись гробовой тишиной.