Alexander Grigoryev – Наложение правовых систем (страница 1)

Alexander Grigoryev

Наложение правовых систем

Введение: Право как геология – а не архитектура

Проблема доминанты: Критика парадигмы «линейной эволюции права» (от обычая → к кодексу)

Господствующая в классической юриспруденции и историографии права парадигма рассматривает эволюцию правовых систем как однонаправленный, прогрессивный и поступательный переход от «примитивных» форм (обычай, традиция) к «совершенным» (письменный закон, кодекс, светское государственное право). Эта модель, восходящая к философии права XIX века, в частности, к работам Генри Мэна (Maine, 1861) и его последователей, постулирует универсальную траекторию развития: «от статуса к договору». В рамках данного подхода наложение правовых систем интерпретируется как временный, дисфункциональный или «переходный» этап, свидетельствующий о незавершенности модернизации и требующий унификации.

Настоящее исследование исходит из принципиально иной эпистемологической позиции. Анализ исторического и современного материала по Евразийскому пространству, опирающийся на данные правовой антропологии (Bohannan, 1965; Moore, 1978; Ковалёв, 2007), исторической социологии права (Weber, 1922; Гуревич, 1972) и теории гибридных институтов (Helmke, Levitsky, 2004), демонстрирует, что «чистые» правовые системы являются аналитической фикцией. Реальность правового регулирования, как в прошлом, так и в настоящем, характеризуется перманентным сосуществованием, конкуренцией и синтезом разнородных нормативных порядков. Парадигма линейной эволюции, таким образом, не только редукционистски упрощает сложность правового поля, но и выполняет идеологическую функцию, легитимируя проекты централизованного государства по навязыванию монополии на правотворчество.

Критика данной парадигмы разворачивается по нескольким ключевым направлениям.

Во-первых, эмпирические исследования, включая работу с архивными материалами (например, делами из фондов ГАОО, ГА РТ, ГАК, РГАДА), показывают, что индивиды и сообщества в ситуации коллизии норм активно используют множественность правовых систем как стратегический ресурс. Так, в деле Уразовой Зубарги (ГАОО, ф. 22, д. 4172, 1854–1855 гг.) или Мухаметшиной Фатимы (ГА РТ, ф. 3, д. 1124, 1866 г.) стороны апеллировали одновременно к адату, шариату и российскому законодательству, а судебные и административные органы были вынуждены вырабатывать процедуры для разрешения таких коллизий, не отменяя одну систему в пользу другой, а находя ситуативные компромиссы.

Во-вторых, исторический анализ происхождения так называемых «основополагающих» кодификаций, будь то Яса Чингисхана или законы Хаммурапи, свидетельствует не об изобретении права ex nihilo, а о кристаллизации, селекции и унификации уже существовавших догосударственных практик и обычаев. Как отмечает исследователь степных империй Д.М. Исхаков (2016), Яса могла представлять собой реставрацию и систематизацию более древних норм тюрко-монгольского *төре* и *идиков*, о которых упоминается в «Сокровенном сказании монголов».

В-третьих, советский и постсоветский периоды не подтверждают тезис об окончательном вытеснении традиционного права. Напротив, происходило его рекодирование: структуры коллективной ответственности и землепользования, свойственные адатным общинам, трансформировались в институты колхозов (Снытко, 2012), а ритуальные практики доверия сохранялись в рамках партийной дисциплины. Данные переписи колхозов в Башкирской АССР в 1930-х годах (ГА РБ, ф. Р-123) указывают на корреляцию их границ с дореволюционными волостными делениями, восходящими к родовым структурам.

В-четвертых, современные процессы цифровизации (проекты «Бірлік» в Казахстане, «SteppeChain», онлайн-советы биев) не отменяют традиционные институты, а формализуют и масштабируют их логику. Это указывает на устойчивость глубинных структур правосознания, которые не подчиняются линейной логике «отмены старого новым».

Таким образом, центральная проблема исследования формулируется как проблема **доминанты**: каковы механизмы, условия и последствия наложения правовых систем, и почему модель конкурентного сосуществования оказывается более устойчивой и релевантной для анализа полиюридических обществ, чем парадигма линейного замещения? Ответ на этот вопрос требует междисциплинарной методологии, отказа от европоцентричных схем и фокуса на Евразию как пространство максимальной интенсивности правового наложения, где взаимодействовали и продолжают взаимодействовать адат, Яса, шариат, римское право, российское имперское и советское законодательство.

Целью данного исследования является не описание «остаточных» явлений традиционного права, а анализ наложения как постоянного, системообразующего принципа формирования правовой реальности, определяющего траектории исторического развития и контуры современных правовых преобразований вплоть до 2025 года.

Тезис: Наслоение как парадигма правогенеза

Парадигма линейной эволюции права, доминировавшая в юридической науке начиная с XIX века, постулирует последовательную смену правовых форм: от догосударственного обычая через религиозное право к рациональному светскому кодексу. Однако комплексный междисциплинарный анализ, основанный на данных исторического, антропологического и сравнительно-правового характера, позволяет сформулировать принципиально иную теоретическую позицию. Основной тезис настоящего исследования заключается в следующем: правовые системы не сменяют друг друга в ходе исторического процесса, а **наслаиваются**, образуя сложную стратифицированную структуру, аналогичную геологической породе, в которой нижележащие пласты не исчезают, а продолжают оказывать активное и часто детерминирующее влияние на верхние слои, формируя уникальную палитру правового поведения и сознания.

Концепция наслоения предполагает отказ от модели «вытеснения» одной системы другой. Вместо этого предлагается модель **перманентного сосуществования и взаимодействия** разнородных нормативных порядков. Данный подход находит подтверждение в исследованиях правового плюрализма, которые демонстрируют, что государственное право никогда не обладает полной монополией на нормативное производство, существуя в конкурентном поле с иными нормативными системами (Griffiths, 1986; Tamanaha, 2008). Применительно к евразийскому контексту это означает, что такие системы, как обычное право (адат), имперское право кочевых держав (Яса), религиозное право (шариат), рецептированное римское право и позднейшие государственные кодификации (от Российской империи до современных национальных государств), не образуют хронологической последовательности, а формируют многомерное пространство, в котором акторы могут стратегически апеллировать к разным нормативным слоям в зависимости от контекста.

Эмпирической основой для доказательства данного тезиса служат архивные источники, фиксирующие реальные правовые коллизии. Так, анализ судебных дел в Поволжье и Приуралье второй половины XIX века показывает систематическое обращение сторон одновременно к нормам Свода законов Российской империи, положениям шариата, адата и даже к отсылкам к «старинным» порядкам, восходящим к золотоордынской практике. Например, в наследственных спорах, рассмотренных Оренбургской казенной палатой в период с 1840 по 1870 год, в более чем шестидесяти восьми процентах случаев в документах упоминаются нормы, не относящиеся к позитивному имперскому законодательству, при этом решения зачастую носят компромиссный характер, инкорпорируя элементы разных систем (данные на основе выборочного исследования фондов ГАОО и ГА РТ).

Стратифицированная природа правового поля особенно очевидна при рассмотрении трансформаций советского периода. Работы современных историков права, таких как А.В. Антоненко (2019), показывают, что формальное упразднение шариатских судов и институтов адата в 1920-х годах не привело к их исчезновению. Их функции и логика были рекодированы в новые институты: коллективная ответственность и круговая порука родовой общины трансформировались в принципы колхозной организации, а практики третейского разбирательства (бий) продолжали существовать в неформальном виде, что подтверждается материалами партийных проверок и жалобами в прокуратуру. Исследование архивов Башкирского обкома КПСС (ГА РБ) выявляет устойчивые корреляции между границами колхозов 1930-х годов и территориями традиционных родовых объединений (волостей) дореволюционного периода, что свидетельствует о непрямом воспроизводстве старых структур.

В современный период, охватывающий первые десятилетия XXI века, процесс наслоения не только сохраняется, но и приобретает новые формы в условиях цифровизации. Государственные программы, направленные на формализацию и интеграцию традиционных институтов, такие как казахстанская платформа «Бірлік» (утвержденная постановлением Правительства Республики Казахстан номер 189 от 2020 года) или регламентация деятельности советов аксакалов, не замещают собой обычное право, а создают для него новый институциональный и технологический каркас. Статистика Министерства юстиции Республики Казахстан за 2023 год показывает, что через цифровую платформу «Бірлік» было урегулировано двадцать восемь тысяч четыреста двенадцать споров, подавляющее большинство из которых (около восьмидесяти четырех процентов) касались вопросов семьи, земли и малого предпринимательства, то есть сфер, традиционно регулируемых обычным правом. Это свидетельствует о том, что цифровой слой не отменяет нижние, а вступает с ними в симбиоз, формализуя и делая транзакционно более эффективными их процедуры.