Alexander Grigoryev – Империя Хаоса (страница 5)
– Запомни это чувство. Оно – твоё. Не герба. Не закона. Твоё.
Воспитатель Ленц стоял неподвижно. Руки за спиной. Пальцы сжаты в замок.
– Урок окончен, – сказал Георгий I.
Эдвард расслабил плечи. Вздохнул – первый за семь минут.
Воспитатель Ленц кивнул. На 15 градусов.
– Завтра – речь. Три предложения. Без местоимений.
И вышел. Дверь закрылась без щелчка.
Эдвард потёр шею. Подошёл к столу, взял карандаш. На новом листе нарисовал: два человека. Один – высокий, в форме. Другой – маленький. Между ними – прямая линия. Не луч. Не цепь. Просто линия. И надпись: *«папа → я»*.
Часть 9. Реставраторы: тайный совет у фонтана
Фонтан стоял в северо-восточном углу парка резиденции – круглый бассейн из чёрного базальта, диаметром семь метров, с единственной струёй воды, бьющей строго вертикально на высоту двух метров. Вода падала без брызг, ударяясь в центральную чашу, откуда уходила в замкнутый контур очистки. Шум был ровный, низкочастотный – 47 герц, почти на грани слышимости. Достаточно, чтобы заглушить шёпот. Недостаточно, чтобы привлечь внимание систем наблюдения.
В 08:17 прибыл первый. Генерал-инженер Артём фон Тесс, 71 год, бывший начальник Главного конструкторского бюро, уволенный в 2576 году по сокращению штатов. Шёл медленно, опираясь на трость с набалдашником в виде головы грифона – не опора, а пропуск: металл содержал микрочип, подавляющий сигналы датчиков движения в радиусе трёх метров.
Через пять минут – второй. Баронесса Марта дон Сильва, 69 лет, бывший председатель Комитета по культурному наследию, ушедшая в отставку после отмены Указа о государственной геральдике. Она несла в руках планшет, прикрытым кожаной папкой – встроенный глушитель активировался при смыкании крышек.
Третий появился в 08:28. Капитан 1-го ранга Игнатий Бон, 64 года, в отставке с 2575-го, бывший командир флагмана «Непоколебимый». На левом запястье – старый хронометр с солнечной зарядкой. Внутри корпуса – аналоговый передатчик, работающий вне сетей, на частоте, не используемой с 2560 года.
Четвёртый не пришёл. Его имя не называли. Место оставили пустым – стул из тёмного дуба, без подлокотников, стоял в тени кипариса.
Они не здоровались. Не садились одновременно. Каждый занял позицию на краю бассейна, на равном расстоянии друг от друга, лицом к струе. Вода отражалась в их зрачках – мерцающая вертикаль.– Фон Ленц назначен, – сказал фон Тесс. Голос сухой, как пергамент под ногтем. – Майор запаса. Преподавал тактику удержания в Академии СБ. Тридцать два года службы. Ни одного взыскания. Ни одной благодарности. – Он не наш, – ответила дон Сильва. – Но он – Ленц. Кровь чистая. Линия не прервана с 2511 года. – Кровь – да. Убеждения – нет. Он служил при Сиднее. Принял присягу новому. Значит, верен тому, кто платит. – Платить будем мы. Через клан. Через старших. Через его внучку – она в приёмных фрейлинах у Таша I.
Бон поднял руку. Посмотрел на часы. – У нас двенадцать минут. До смены поста у КПП-3. – Цель проста, – продолжил фон Тесс. – Не переворот. Не измена. Восстановление. Империя не больна. Она – заснула. Нужен стимул. Мягкий. Через ребёнка. – Эдвард Романов. Пять лет. Восприимчив. Чист. Не затронут идеями Полка, Сети, Академии. – Фон Ленц заложит основу. Мы – укрепим. Уроки истории – по старым учебникам. Этикет – по уставу 2540 года. Геральдика – без упрощений. – Подарок уже готов. Меч д’Арталя. Оригинал. Из хранилища клана. Проверен – без трекеров, без меток. Только сталь, серебро, гравировка: *«Кому честь – тому и власть»*. – Передача – через воспитателя. Под предлогом «традиции рода». – А если отец запретит?
Тишина. Вода падала. – Он не запретит. Он – Император. А Император не лезет в воспитание. Это – удел матери. А Таша фон Ленц… она помнит, чему учили *её*.
Дон Сильва кивнула. Не в знак согласия. В знак завершения. – Срок – шесть месяцев. К его шестилетию – ребёнок должен знать: трон не дают. Его *берут*, когда приходит время.
Бон встал первым. Остальные – через пять секунд. Никто не обернулся. Никто не попрощался.
Фонтан продолжал работать. Вода поднялась, упала, исчезла в чаше – и снова поднялась.
На дне, под струёй, лежал маленький предмет: круглая пластина из титана, диаметром два сантиметра, с выгравированной цифрой *0*.
Она не была частью фонтана.
Её оставил Бон. На всякий случай.
Через тридцать минут система техобслуживания подняла уровень фильтрации – и пластина ушла в отстойник. Исчезла.
Но запись уже шла.
Часть 10. Таша и её фрейлины
Салон находился на восьмом уровне резиденции – бывший кабинет связи, переоборудованный без согласования с архитекторами. Стены очистили от панелей, оставив голый бетон с редкими вкраплениями арматуры – не для эстетики, а потому что под ними прятались старые шлейфы, которые никто не осмелился вырезать. Пол застелили ковром из переработанного космического крепа – серо-синим, без узоров, с изнанки пропитанным антискользящим составом. В центре – стол. Не овальный, не мраморный, не из красного дерева. Обычный стальной лист, 2 на 1,2 метра, приваренный к ножкам. На нём – чайник из нержавеющей стали, шесть кружек, графин с водой и бутылка чёрного рома «Остров-7», этикетка стёрта до полупрозрачности.
В 19:00 пришла первая. Капитан СБ Элеонора Красс, 41 год, командир роты «Серые», раненая в операции «Снег» – шрам тянулся от скулы к уху, не скрытый регенерацией: *«Пусть видят, кто с кем воевал»*. Она поставила на стол коробку – 24 пайка «Тёплый ужин», срок годности – 45 дней. Внутри, под верхним слоем, лежал блок данных: отчёт по внедрению в клан Волков.
Через семь минут – вторая. Доктор Лиана Вор, 39 лет, главврач Медкорпуса, Земля-сектор. Принесла сумку с инструментами. Положила на стол три ампулы «Нейро-С7», новая партия – с пониженной возбудимостью. И письмо в конверте без адреса: *«Для Эммы. Анализы. Всё в норме»*.
Третьей вошла майор инженерных войск Ольга Дымова, 36 лет, куратор лицензирования в Полку. Поставила металлический ящик. Внутри – 12 пробирок с образцами корундия-7 из шахты «Глубина-18». На каждой – бирка: *«Чистота выше 99,8. Без примесей Сиднея»*.
Четвёртая задержалась. Вошла в 19:18. Лейтенант Татьяна Ромни, 28 лет, пилот флагмана, дочь Эрнеста и Виолетты. Принесла гитару – старую, с потёртым корпусом и заменёнными струнами. Положила её в угол. Сказала: *«Завтра полёт. Сегодня – только песни»*.
Пятая не вошла. Её ждали. Таша не смотрела на дверь. Налила чай. В каждую кружку – по 200 миллилитров. Без сахара. В две – по 30 грамм рома.
В 19:23 дверь открылась. Вошла Таша. Не в парадной форме. Не в императорских мантиях. В том же серо-голубом комбинезоне, что утром в кабинете. Только без браслета. Запястье – чистое.
Она подошла к столу, кивнула – не на 15, не на 20. Просто кивок. Как между людьми. – Здравствуйте, девочки, – сказала она.
И села.
Никто не встал. Никто не поклонился.
Красс открыла чайник, долила себе. – На Терре-5 нашли подпольную типографию. Печатали устав 2540 года.
Вор налила воду. – Две тысячи доз «Синей Пыли» изъято. Но лаборатория – не та. Их сеть глубже.
Дымова постучала по ящику. – Если этот корундий пустить в серию – Полк сократит срок восстановления флотилий на 18 суток.
Ромни настроила гитару. Три аккорда. До-мажор. Соль-минор. Фа-мажор. – Папа разрешил Эдварду летать на симуляторе. Без воспитателя.
Таша подняла кружку. Попила. Поставила. – Завтра Эон Кикс входит в СБ. На должность.
Тишина. Не напряжённая. Ожидающая. – Я против, – сказала Красс. – Она не наша. – Она – его, – ответила Таша. – А значит, и наша. Пока он так решил. – А если она ошибётся? – Тогда вы поправите. Ты – первой.
Красс кивнула. Та же, обычная.
Вор подвинула ампулы ближе к центру. – Новая формула. Меньше дрожи. Больше ясности. Пробуй.
Таша взяла одну. Положила в карман.
Дымова открыла ящик, вынула пробирку. – Завтра Полк запускает линию. Если одобришь. – Одобрю.
Ромни начала играть. Мелодия – без слов. Простая. Как марш. Как колыбельная.
Таша смотрела в кружку. Пар поднимался, ломался о край, уходил в сторону.
Никто не упоминал титулы. Никто не говорил «ваше величество». Здесь она была Таша. Бывший военный врач. Жена. Мать. Подруга.
А за дверью, в журнале посещений, значилось: *«14.10.2579, 19:00–20:47. Императрица Таша I. Совещание с фрейлинами. Тема: координация действий по линии доверия»*.
Но это было для отчётов.
Здесь, за стальным столом, с ромом в чае и гитарой в углу, не было ни императрицы, ни фрейлин.
Были шесть женщин.
И одна кружка, которую Таша оставила нетронутой – для той, что так и не пришла.
Часть 11. Эдвард и старый меч д’Арталя
Утро выдалось тёплым для октября – 19 градусов в тени, ветер с востока, слабый, без пыли. В учебном зале А-12 окна были распахнуты, и запах озона от далёких гроз смешивался с запахом воска, которым накануне натирали пол.
Воспитатель Ленц вошёл в 08:05. В руках – не планшет, не книга, не указка. Длинный предмет, завёрнутый в серое сукно, перевязанное чёрной лентой. Он поставил его на стол, сдвинул к центру, освободил место вокруг.
Эдвард вошёл в 08:07. Остановился у двери. Посмотрел на свёрток. Не спросил. Ждал.– Сегодня – особый урок, – сказал воспитатель Ленц. – Не этикет. Не речь. Наследие.
Он развязал ленту. Снял сукно.
Меч лежал на столе. Длина клинка – 78 сантиметров, ширина у основания – 4,2, к концу сужался до 2,1. Сталь – тёмная, с едва заметной текстурой, как будто вплавлены тончайшие нити серебра. Рукоять – чёрное дерево, обмотанное кожей, потемневшей от времени. Гарда – в форме крыльев, сложенных над щитом. На щите – выгравирована цифра *I*.– Это меч первого императора, – сказал воспитатель Ленц. – Иоганна д’Арталя. Он принял присягу от трёх кланов. Объединил флотилии. Основал Сенат. И всегда носил его при себе. Даже на совещаниях.