Alex Si – Наследница кода (страница 1)

Alex Si

Наследница кода

Глава 1. Пепел Волкодавов

Пепел падал с неба третьи сутки.

Мира сидела на корточках у того места, где раньше были ворота. Теперь здесь — груда обгоревших брёвен, спекшийся металл и запах, который невозможно забыть: горелое мясо, плавленая проводка, сырая зола. Ветер поднимал серые хлопья, они кружились, как снег, и оседали на её спутанных волосах, на рваном плаще, на лице, покрытом копотью и запёкшейся кровью.

Она не плакала. Слёзы кончились ещё в ту ночь, когда она сидела в подвале, зажав рот ладонью, и слушала, как над головой кричат люди в балахонах. Клан «Молний». Они пришли с факелами и железными жезлами, из которых вылетали синие дуги. Мира тогда не поняла, что это такое. Думала — настоящее колдовство.

Теперь ей было всё равно.

Она провела рукой по пеплу. Под пальцами — что-то твёрдое. Мира отгребла золу и вытащила оплавленную рамку — от семейного портрета. Лица не разобрать. Стекло лопнуло и застыло уродливыми пузырями. Она отбросила рамку в сторону. Бесполезно.

— Ты здесь? — спросила она шёпотом. — Лиза?

Тишина. Только ветер гудит в пустом проёме стены.

Лизе было двенадцать. У неё были веснушки и смех, похожий на звон колокольчика. Когда Мира убегала в подвал за старой рухлядью (отец называл это «артефактами», соседи — «хламом»), Лиза всегда бежала следом. «Мира, покажи железку! А она живая? А почему не работает?» Мира не знала. Никто из Волкодавов не знал. В этом и была их беда.

В мире, где соседние кланы творили чудеса — зажигали свет в кристаллах, заставляли големов ходить, лечили раны странными мазями, — Волкодавы могли только перебирать старые железки и вздыхать. «Вы вырожденцы, — говорил глава «Молний», когда приходил собирать дань. — Не можете колдовать. Зачем вы вообще существуете?»

Мать плакала по ночам. Отец уходил в лес и возвращался с новыми обломками — вдруг на этот раз получится? Не получалось.

А потом пришли «Молнии» с факелами.

Мира помнила только отрывки. Мать, заслонившую Лизу. Отца, который выбежал с ржавым мечом (против молний? против настоящей магии? глупец). Вспышку синего света. Крик. И её собственное тело, которое само по себе побежало не к семье, а вниз, в подвал, в темноту, где пахло плесенью и старыми аккумуляторами.

Она ненавидела себя за это. Три дня ненавидела. Но осталась жива.

— Лиза, — снова позвала Мира. И уже громче, в голос: — Лиза!

Ветер не ответил.

Мира встала. Ноги затекли. Она обошла пепелище — от того места, где была кухня, до конюшни (держали двух старых лошадей, их тоже убили). Везде одно и то же: чёрный пепел, обгоревшие кости, запах смерти.

Она нашла тело отца у крыльца. Он лежал на спине, лицо обуглено, но Мира узнала его по высокому росту и по самодельной кольчуге из старых шайб. Рядом — кусок оплавленного металла, похожий на растёкшуюся свечу. Мира подняла его. Тяжёлый.

«Магический жезл», — подумала она с тоской. Если бы у Волкодавов был хоть один такой, они бы могли защититься. Но жезлы не работали в их руках. Только искрили и гасли.

Она положила металл обратно. Не её.

В дальнем углу двора, где раньше стояла старая мастерская отца, Мира заметила неладное. Крыша обвалилась, но стена уцелела — и в ней зияла чёрная дыра. Тайник. Отец показывал его только один раз, когда Мире исполнилось шестнадцать. «Если что случится, — сказал он тогда, — беги туда. Там самое ценное».

Мира думала, что после пожара тайник сгорел. Но дыра была слишком ровной — будто кто-то специально выломал доски.

Она подошла ближе, заглянула внутрь. Пусто. Только на дне — какой-то предмет, завёрнутый в промасленную тряпицу. Мира достала его, развернула.

Книга. Точнее — тетрадь. Кожаная обложка, обгоревшая по краям, но внутри бумага почти не пострадала. Почтовый конверт, вложенный между страниц. На конверте — надпись на старом языке, который Мира не понимала, но буквы показались знакомыми. Английский? Отец говорил, что раньше, до Падения, все люди пользовались этим языком. Теперь только маги знают несколько слов.

Мира открыла тетрадь. Почерк отца — кривой, торопливый, с кляксами.

«Если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Или я слишком стар, чтобы помнить. Записываю всё, что знаю, потому что больше некому передать правду».

Сердце Миры забилось чаще. Она села прямо на пепел, подтянула колени к подбородку и продолжила читать.

«Нас называют вырожденцами. Безмагическими. Проклятыми. Но я помню, что говорил мой дед. Он видел старые хроники, те, что сожгли маги пятьдесят лет назад. Он говорил: нет никакой магии. Есть технология. Искусство делать вещи, которые работают сами. Древние умели это. Они строили железных птиц, которые летали выше облаков. Они разговаривали друг с другом через пустоту. Они даже ходили на луну, Мира. На луну!»

Мира перечитала последнюю фразу дважды. На луну? Это сказки для детей. Маги говорят, что луна — это глаз умершего бога. Никто не мог туда ходить.

«Я всю жизнь искал артефакт, который заработает в наших руках. Я перерыл десятки руин. Нашёл много интересного, но всё это — мёртвое железо. Потому что мы не знаем главного: как их включать. У магов есть секрет. Я думаю, это что-то вроде ключа. Слова, жесты, может быть, кровь. Но я был близок. В последней экспедиции к Запретным руинам я нашёл карту. Там, под холмами, есть бункер древних. Я не успел войти — напали дикие звери. Но я пометил место. Координаты — в конце тетради».

Мира перелистнула страницы. Рисунки. Схемы. Странные символы, похожие на те, что она видела на жезлах магов. И на последней странице — нацарапанные углём цифры и буквы.

«Иди туда, Мира. Найди то, что мы не смогли. И тогда ты докажешь всем, что Волкодавы — не выродки. Мы просто не нашли свой ключ. А когда найдёшь — помни: магия — это ложь. Есть только железо. И воля».

Конец записи.

Мира закрыла тетрадь. Пальцы дрожали.

Она подняла глаза на пепелище. На обгоревшие кости. На чёрное небо, затянутое дымом. Ветер донёс запах гари и ещё что-то — далёкий лай. Кланы добивали раненых? Или искали выживших?

Мира спрятала тетрадь за пазуху.

— Ты была права, отец, — сказала она тихо. — Магия — это ложь. Но я найду правду. И тогда «Молнии» сгорят.

Она встала и пошла на восток, туда, где на карте были отмечены Запретные руины. Позади оставался пепел. Впереди — ничего, кроме пустоши и вопроса, который жег сильнее любой молнии:

Что, если отец ошибался? Что, если там, в руинах, только ещё одна мёртвая железка?

Мира стиснула зубы. Она не могла позволить себе эту мысль.

Она была последней из Волкодавов. И отступать ей было некуда.

Конец первой главы.

Глава 2. Запретные руины

Пустошь встретила Миру тишиной.

Не той тишиной, когда можно выдохнуть, — а давящей, плотной, как вода на глубине. Ни птиц, ни насекомых, ни даже ветра. Только её собственные шаги по спекшейся земле и редкие камни, покрытые белым налётом.

Отец называл это место «Проклятая земля». Маги говорили, что здесь живут духи, которые высасывают ауру. Мира шла уже четвёртый час и чувствовала только странное покалывание в кончиках пальцев — будто воздух был слишком сухим. И ещё запах. Слабый, металлический, похожий на тот, что оставался после грозы.

Она остановилась у высохшего русла реки и достала тетрадь отца. Координаты были нацарапаны углём: «34°15’ северной широты, к востоку от Чёрного холма, три часа ходьбы до разлома». Мира не понимала этих старых мер — в её мире расстояние мерили днями пути, а направление — по солнцу и старым башням на горизонте. Но Чёрный холм она видела. Тёмный, без единого деревца, он торчал посреди равнины, как сгнивший зуб.

— Ты туда? — раздался голос сбоку.

Мира вздрогнула и схватилась за нож. Из-за валуна вышел старик — грязный, в лохмотьях, с котомкой за плечами. Один глаз у него был бельмом, второй смотрел цепко и недобро.

— Тебе чего? — спросила Мира, не убирая нож.

— Глазам своим не верю, — старик сплюнул. — Девка в Проклятую землю собралась. Дура или самоубийца?

— А тебе какое дело?

— Мне никакого. А тебе — большое. Там, куда ты идёшь, люди пропадают. Дышать нечем становится, а потом кровь из ушей идёт. Духи, говорят. Или зараза древняя.

Мира прищурилась. Она слышала эти байки с детства. Но отец ходил сюда — и вернулся. Пусть и без добычи, но живой.

— Ты был там? — спросила она.

Старик замялся.

— Был. Молодым. С отрядом магов. Мы искали артефакты. Трое остались там навсегда. Я выжил, потому что ушёл первым.

— И что вы нашли?

— Ничего. Только железные двери, которые не открывались. И гул под землёй. Как будто что-то дышит.

Мира спрятала нож. Она не поверила старику — или не хотела верить.

— Я пойду, — сказала она. — У меня нет выбора.

Старик посмотрел на неё долгим взглядом, потом достал из котомки кусок чёрной ткани.

— Надень на лицо. Хоть немного защитит от духов. И если услышишь голос — не отвечай.

Мира взяла тряпицу. Грязную, пропахшую потом. Но всё лучше, чем ничего.