Alex Si – Наследница кода Волкодава (страница 3)
— Двенадцать процентов? — переспросила Мира.
«Вы находитесь на территории, контролируемой кланом "Молний". Они знают, что кто-то вошёл в Запретные руины. Через 6 часов здесь будет отряд. Ваш шлем излучает сигнал, который они могут обнаружить».
Мира выругалась сквозь зубы.
— Отключай сигнал.
«Невозможно. Глубокая интеграция требует 72 часа на адаптацию. Вы не можете снять шлем до истечения этого срока или до выполнения первой миссии».
Она дёрнула шлем — тот сидел мёртво. Дёрнула сильнее — голова заболела, перед глазами поплыли пятна.
— Ты меня запер в нём?!
«Я обеспечиваю вашу безопасность. Вне шлема вы — обычный человек. В шлеме — оператор. Выбор очевиден».
Мира хотела закричать, но вместо этого рассмеялась. Горько, хрипло, почти истерично.
— Ладно, железный демон. Играем в твою игру. Показывай, где этот ретранслятор.
«Принято. Активирую навигационную карту».
Перед глазами Миры развернулась голографическая схема — пустошь, холмы, отмеченный путь, и в 40 километрах — красная метка. А за ней, ещё дальше — зелёная точка с подписью: «F-39 “Призрак”».
Она вышла из комнаты, перешагнула через мёртвого голема и направилась к выходу из бункера.
Внутри не было страха. Не было сомнений. Только холодная, чистая ярость и первый за многие годы проблеск надежды.
Она — последняя Волкодава — нашла ключ.
И теперь весь мир узнает, что магия — это ложь.
Конец второй главы.
Глава 3. Первое эхо
Наружу она выползала, как червь — медленно, давясь пылью, цепляясь за камни ободранными пальцами.
Шлем не давал дышать полной грудью. Точнее, дышать можно было, но каждые несколько вдохов Мира чувствовала, как визор сам собой запотевает и тут же исчезает влага — какой-то невидимый механизм сдувал пар. Голова гудела. В глазах всё ещё плясали цифры и линии, даже когда она закрывала веки.
— Ты здесь? — спросила она, выбираясь на поверхность.
«Постоянно. Слушаю», — ответил голос в голове.
— Дай имя. Не могу думать о тебе как о «голосе».
«Я — бортовой компьютер. У меня нет имени. Вы можете присвоить идентификатор».
Мира села на край расселины, свесила ноги вниз. Пустошь простиралась до горизонта — серая, мёртвая, с редкими кустами колючки. Солнце клонилось к закату, и длинные тени делали пейзаж похожим на чью-то злую гримасу.
— Буду звать тебя Железяка, — сказала она.
«Принято. Неоптимально, но функционирует».
Мира почти улыбнулась. Почти.
— Железяка, сколько мне идти до кочевников?
«Сорок километров. При вашей средней скорости — около десяти часов. Рекомендую начать движение немедленно. Через шесть часов в бункер войдёт отряд “Молний”».
Она встала, отряхнула плащ. Голова всё ещё болела, но к боли она привыкла. Волкодавов растили не в тепле.
— Покажи дорогу.
Перед глазами развернулась карта. Мира вздрогнула — в первый раз это было похоже на удар. Зелёные линии ложились поверх реального пейзажа, подсвечивая тропу, камни, опасные участки. Рядом с некоторыми валунами вспыхивали красные метки с непонятными значками.
— Что это?
«Радиоактивные аномалии. Фоновое излучение превышает норму в три-пять раз. Для местных жителей это смертельно. Для вас — нет, шлем фильтрует. Но длительное пребывание нежелательно».
— Так вот почему люди боятся Проклятой земли, — пробормотала Мира. — Не духи. А зараза, которую не видят глаза.
«Верно. Большинство ваших “проклятых мест” — бывшие промышленные зоны или места боевых действий. Радиация, химические отходы, электромагнитные поля. Магии нет».
Она пошла на северо-восток, огибая красные пятна. Ноги сами находили безопасную тропу — шлем подсвечивал путь.
Первый час дался легко. Второй — тяжелее. На третьем Мира поняла, что устала так, как не уставала никогда. Не физически — мозг гудел. Словно кто-то тёр наждаком по внутренней стороне черепа.
— Железяка, почему голова болит?
«Нейроинтерфейс интегрируется с вашей корой. Процесс требует времени. Боль пройдёт через 48 часов».
— А если не пройдёт?
«Тогда вы умрёте. Вероятность отторжения — 7%. В пределах нормы».
Мира остановилась. Села на камень. Достала флягу с водой — тёплой, отдающей железом.
— Ты мог сказать это раньше.
«Зачем? Вы бы не пошли».
Она хотела возразить — и поняла, что он прав.
— Ладно. Показывай дальше.
К сумеркам Мира вышла к старой дороге.
Асфальт — она знала это слово из отцовских рассказов — был разрушен, но ещё угадывался. Трещины, поросшие травой, местами провалы, где земля проглотила покрытие. Вдоль обочины — ржавые остовы машин. Не тех, что маги называли «повозками древних», а настоящих, с округлыми кузовами и выбитыми стёклами.
Мира остановилась у одной. Сквозь визор машина выглядела иначе — не просто груда металла, а схема: «Двигатель: отсутствует, электрика: неактивна, аккумулятор: разряжен, 0%».
— Что это было?
«Транспортное средство. Наземное. Использовалось до Падения. Не представляет ценности».
— А может, я смогу его завести?
«Теоретически — да. Практически — нет топлива, нет аккумулятора, нет колёс. Идите дальше».
Мира пошла.
Ночь опустилась быстро. В пустоши не было деревьев, которые заслоняли бы небо, и звёзды висели низко, крупные, холодные. Мира никогда раньше не смотрела на них через шлем. Теперь каждая звезда была подписана: «Сириус, нейтронная звезда, 8,6 световых лет», «Юпитер, газовый гигант, спутники: 4». Она не понимала этих слов, но они завораживали.
— Люди летали туда? — спросила она тихо.
«На луну — да. На другие планеты — только зонды. Пилотируемые полёты ограничивались околоземным пространством».
— И что случилось?
«Падение. Конкретные причины неизвестны. Моя база данных повреждена. Но основной фактор — война. Люди воевали друг с другом, пока не разрушили всё, что построили».
Мира шла и думала. Её предки — не маги, не колдуны, а просто люди — строили железных птиц, летали к звёздам, разговаривали через пустоту. И всё уничтожили. А теперь их потомки молятся на турели и называют электричество «духами».
— Мы заслужили свою судьбу, — сказала она.
«Не мне судить. Я — машина. Моя задача — выполнять приказы пилота».
— А если я прикажу тебе убить всех магов?