Alex Si – Наследница кода Волкодава Книга 1 (страница 2)
— Спасибо.
— Не за что, — старик отвернулся. — Я тебя предупредил. А ты сама себе хозяйка.
Он побрёл прочь, хромая, и вскоре исчез за камнями.
Мира повертела тряпицу в руках, потом отбросила. Она не верила в защиту. И в голоса — тоже. Только в железо.
Она пошла дальше.
Час спустя земля под ногами изменилась.
Вместо серой глины — чёрный, спекшийся песок. Вместо камней — куски металла, ржавые и острые, как зубы. Мира ступала осторожно: один неверный шаг — и можно порезаться до кости. Воздух стал тяжелее, дышать — труднее. Покалывание в пальцах превратилось в слабую дрожь, поднимавшуюся до локтей.
Чёрный холм нависал уже совсем близко. Но Мира искала не его. По словам отца, вход в бункер был с западной стороны, у подножия, где земля уходила вниз трещиной.
Она нашла разлом через полчаса. Широкая, метров пять в поперечнике, расселина уходила в темноту. Края оплавлены, будто кто-то резал землю гигантским ножом. Внизу — ни огонька, ни звука.
Мира достала из-за пазухи крошечный светильник — самоделку из старой батарейки и стеклянной колбы. Отец сделал его для неё, когда ей было десять. «Не магия, — говорил он. — Просто провода и терпение». Светильник работал только вполсилы, но Мира знала: другого света не будет.
Она привязала верёвку к ближайшему валуну, другой конец обмотала вокруг пояса и начала спуск.
Стенки расселины были неровными, скользкими от какого-то налёта. Мира цеплялась за выступы, падала, снова вставала. В какой-то момент верёвка лопнула — старая, гнилая, — и она полетела вниз, пролетев метра три, прежде чем упасть на что-то мягкое.
Пыль. Густая, сухая, как пепел. Мира закашлялась, встала на четвереньки и подняла светильник. Стекло треснуло, но батарейка работала. Тусклый жёлтый луч выхватил из темноты
Коридор.
Настоящий, ровный, с прямыми углами. Стены — не земля, не камень, а гладкий серый материал, похожий на металл, но тёплый на ощупь. Пол — ровный, из тех же плит. Потолок высокий, теряется во тьме.
Мира поднялась на ноги. Ныла спина, саднило колено, но она почти не чувствовала боли. Всё внимание — к стенам. К тому, что она видела впервые в жизни.
«Маги строят из дерева и камня, — подумала она. — Это это другое».
Она пошла вперёд. Коридор тянулся и тянулся, иногда разветвляясь, иногда упираясь в завалы. Воздух здесь был холодным и странно свежим — будто кто-то вентилировал подземелье тысячу лет подряд.
Мира насчитала три поворота, прежде чем увидела дверь.
Не деревянную, не кованую — герметичную, с круглым штурвалом посередине. Надпись на металле: красные буквы, выцветшие, но ещё различимые. На английском. Мира не понимала слов, но запомнила, как они выглядят. Потом спросит у кого-нибудь.
Она дёрнула штурвал. Не поддавался. Навалилась всем телом — с хрустом, со скрежетом, но механизм сдвинулся. Раз, другой, третий. Дверь открылась с шипением, выпустив облако пыли.
За дверью была комната. Небольшая, шагов десять в поперечнике. Вдоль стен — стеллажи с инструментами. В углу — ржавый ящик. На полу — какие-то тряпки, кости (человеческие? звериные?) и
Мира замерла.
Посередине комнаты, на пьедестале из чёрного металла, стоял шлем.
Он не был похож на те шлемы, что носили маги — кованые, с рогами или гребнями. Этот был гладким, обтекаемым, тёмно-серого цвета, с визором из тёмного стекла. По бокам — странные выступы, похожие на маленькие крылья. И вся поверхность испещрена тончайшими линиями, которые слабо светились — синим, как грозовое небо.
«Артефакт, — поняла Мира. — Настоящий. Рабочий».
Сердце заколотилось так сильно, что заболело в груди. Она сделала шаг, второй. Протянула руку, чтобы коснуться шлема.
И в этот момент комната наполнилась звуком.
Жужжание. Низкое, вибрирующее, от которого заныли зубы. Мира обернулась — и увидела, как из темноты коридора выезжает оно.
Металлическая тварь. Высотой по колено, на трёх колёсах, с турелью наверху. Две тонкие трубки смотрят прямо на Миру. В трубках — слабое красное свечение.
«Голем», — ужаснулась она. Те самые стражи, о которых рассказывали торговцы. Маги говорили, что големов нельзя обмануть, нельзя задобрить, можно только уничтожить магией — или умереть.
У Миры не было магии.
Тварь зажужжала громче. Красные огоньки в трубках стали ярче.
Она отшатнулась, прижалась спиной к стене. Рука всё ещё висела над шлемом. Голем катился медленно, неумолимо. Ещё десять метров. Пять. Три.
Мира поняла: сейчас умрёт. Так же глупо и бессмысленно, как её семья. Она не нашла правду. Она ничего не доказала.
В отчаянии она сорвала шлем с пьедестала и нахлобучила на голову.
Мир взорвался.
Боль — острая, белая, как молния, — пронзила глаза, уши, затылок. Мира закричала, упала на колени, но шлем не снимался — он прирос к голове, сжался, облегая череп, и сквозь визор она увидела не комнату, а сетку из линий, точек, цифр, бегущих по стеклу.
А потом — тишина.
Жужжание прекратилось. Красные огоньки в трубках погасли. Голем замер в двух шагах от неё, как вкопанный.
И в голове зазвучал голос. Спокойный. Мужской. Металлический. Без единой эмоции.
«Калибровка нейроинтерфейса завершена. Пилот опознан: гражданское лицо, несоответствие ДНК по базе данных. Включён аварийный протокол наследования. Ваше имя?»
Мира открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Губы дрожали. Она слышала этот голос не ушами — он звучал прямо в мозгу, холодный и чужой.
«Повторяю: ваше имя? Для продолжения необходима идентификация».
— М-мира, — выдавила она. Голос прозвучал хрипло, чужим.
«Принято, Мира. Ваш боевой модуль F-39 "Призрак" находится в радиусе 112 километров к юго-востоку. Состояние: неактивен, топливо отсутствует, вооружение в сохранности. Рекомендуемая дистанция — бегом».
Она не поняла почти ничего из того, что он сказал. Но два слова застряли в сознании, как заноза:
«Боевой модуль».
Оружие. Настоящее оружие древних.
Мира медленно поднялась на ноги. Голем перед ней стоял неподвижно. Она подошла к нему, коснулась холодного металла. Сквозь визор она видела не просто тварь — а набор линий и цифр: «M2 Browning, калибр .50, боезапас ноль, уязвимость: блок охлаждения, система наведения: отключена».
— Что это? — прошептала она.
«Ваш противник. Обезврежен аварийным сигналом. Рекомендую немедленную эвакуацию. Другие боевые единицы могут быть активны».
Мира сделала шаг назад, потом другой. Голем не двигался.
— Ты кто ты? — спросила она, обращаясь к голосу в голове.
Пауза. Совсем короткая, но Мире показалось — вечность.
«Я — бортовой компьютер истребителя F-39. Ваши "големы" — неисправные автоматические турели. Ваши "заклинания" — команды доступа. Магии не существует. Только технология, утраченная и забытая».
Мира замерла.
Слова падали в сознание одно за другим, ломая всё, во что она верила. Нет магии. Нет богов. Нет духов. Есть железо. И есть тот, кто умеет им управлять.
— Почему меня убили? — спросила она, и голос дрогнул. — Почему мою семью сожгли за то, что мы не могли колдовать?
«За незнание интерфейса. Распространённая ошибка в постиндустриальных обществах. Ваш род не обладал доступом к старым базам данных. Это не магия. Это незнание».
Мира стояла посреди подземной комнаты в странном шлеме, смотрела на мёртвого голема и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Горечь. Ярость. И странное, почти болезненное облегчение.
Они убили нас не потому, что мы были слабы. А потому, что мы не знали кода.
Она сжала кулаки.
— Найди мне эту твою небесную колесницу, — сказала она голосу. — И покажи, как сжечь «Молнии» дотла.
«Задача принята. Для выполнения требуется: ретранслятор сигнала, топливо, обучение пилотированию. Рекомендую начать с первого пункта. Ближайший ретранслятор — у кочевников "Степной орды", в 40 километрах к северу. Вероятность выживания при прямом контакте — 33%. При отказе от задачи — 12%».