Alex K – Let’s Stay Dreamers (страница 5)
– Вот так уже лучше. Чувствуешь что-нибудь?
– Нет, никаких ощущений. Вроде никаких. Что должно произойти-то? – в растерянности спрашивала я, в то время как Jerry затягивал свою hard D. Как-то иначе, как-то по-другому он выдыхал одурманивающий мрак, опустошая клетчатый мешок.
Держа резную трубку за бурдон в правой руке и поджимая бурбюк левой, Jerry давил его с таким усердием и трепетом – пока самая высокая нота не стихнет в уголках комнаты. Пока весь смог не переберется через узловатое устройство Stepforward и не проникнет прямо в мозг. А после этого он с все больше и больше краснеющим лицом посмотрел на меня и указательным пальцем дал понять, что сейчас я должна сделать все точно так же.
– Да выдохни ты уже! Лицо скорчил, словно тебе пластинку Nickel-Jack на Рождество подарили, – пихнула я его в бок, забирая волынку из рук. – Сколько у тебя еще этой хрени?
– У-у-у-у. Хрени еще полно, но не думаю, что ты будешь ее так называть уже через пару минут, – словно выдохнул он из себя ответ вместе с густым мраком. – Это просто улет! В прошлый раз четырехлистник был не такой счастливый. Кажись, меня с одного листа обескуражило! Смотри! Цени-цени, как мажет! – начал он смотреть себе на ноги с глупым выражением лица и смеясь через нос хрюкающими звуками. – И скорее не Nickel-Jack на Рождество, а кусок дерьма перед носом! Только очень красивого и радужного – как у единорогов. Хотя ты права – отличий между тем и другим почти нет. Ох, я б щас погонял на единороге по радуге. Хотя стоп. Еще три клевера, и я не то что гонять, я сам единорогом стану! – так же смотря себе на колени и похрюкивая, продолжал он. – Главное, рогом не застрять в какой-нибудь дырке. Ну ты поняла?!
– Хватит говорить глупости, лучше проследи, чтобы я все сделала правильно, – с презрением на лице и непониманием того, что несет Jerry, попросила я, уставившись на этот удивительный музыкальный инструмент.
– Ну, значит так: сейчас я даю тебе клевер и надуваю мешок сам. Твоя задача – тупо всосать в себя все, что будет. От начала партии до самого back D. Чтоб весь звук проник прямиков в сердце и наполнил твою грудь. Поняла?! Надо сосать, – объяснял он, размахивая перед моим лицом пальцами, сопровождая все жестами. А я в это время уже поднесла дуло ко рту и ждала окончания его зажигательной речи.
– Значит, ты умеешь сосать? А где научился?
– А тебе все скажи. Места знать надо.
Сверкнуло несколько ярких вспышек, породивших пламя зажигалки. Очень длинный и яркий язык дрожал от дыхания Jerry и отражался в его глазах. Музыка словно стихла, когда он аккуратно поднес огонь к клеверу. Выдох почти склеил мои легкие, а после глубокий вдох. Вдох, как будто я много лет была взаперти. Была скована цепями в маленькой темнице. И тут словно Prometheus – Jerry принес мне огонь и зажег свет в моем мире. Я выдыхала не мрак, а солоноватый воздух океана. Легкий свежий и бодрящий бриз. Время начало ползти. Да… Время словно приостановило свой ход. Я уже должна была закончить свой вдох давным-давно. Уже несколько секунд или минут назад, но легкие не наполнились даже наполовину. Клевер только-только превращался в тлеющий пепел.
– Тяни-тяни-тяни! Давай! Вот эта хорошо пошла, – говорил Jerry, но его голос отдавался эхом. Он словно был рядом со мной, но при этом очень далеко. И его фраза из тихого шелеста листьев перерастала в гром, разрезающий небо. Но я уже почти все. Я сделала это. Я добралась до тлеющих угольков в ля бемоле.
– Еще чуть-чуть. Добивай последние глотки, – опять раздался голос эхом, отражаясь в моей голове. И вот, словно через несколько веков после выдоха, шум океана затих. Весь мрак прошел через клетчатый бурдюк и вошел в мои легкие.
– Все, Alis! А теперь подержи в себе. Недолго, секунд пятнадцать. Считай про себя, – забрав волынку, пояснил Jerry и уставился на меня с дурацкой ухмылкой, опять начав давить из себя хрюкающие звуки.
В голове непроизвольно начался неумолимый отсчет. Пятнадцать – цифра четко раздалась в моих мыслях. Четырнадцать – также разнеслась, вылетев и затухнув в потаенных уголках подсознания. Тринадцать – уже прогремела у меня в голове. Двенадцать – сорвалась, не дав фону от прошлой исчезнуть. Одиннадцать – стала для меня самой запоминающейся. Она пронеслась по моей голове, сделав несколько кругов и вызвав приятные мурашки по телу. На десять я поняла, что мне не хватает кислорода, и ускорилась. Девять и восемь проскочили незаметно. А с семи даже быстрый счет стал плестись. Все встало, хотя при этом продолжало идти.
Часы четко давали понять, что секунды так же быстротечны, как и всегда. Но при этом их совокупность была вечностью. Шесть – выпустив немножко смога и поняв свою ошибку, я сморщила лицо, стараясь удержать все в себе еще немного. Пять – и в моих глазах потемнело. Четыре – опять раздалось эхом в голове и улетело через уши или нос.
«Финишная прямая», – пролетело мельком в моих мыслях, и отсчет пошел вслух.
– Tres, – почему-то вырвалось из меня клочком мрака и растворилось в пространстве комнаты. – Dos, – продолжила я, выпустив еще один туманный клубок из легких. – Uno, – сказала я, полностью освободив весь оставшийся смог с голосом, будто меня схватили за горло.
И тут все прояснилось. Мой разум словно оторвался от физической оболочки. В глазах немного потемнело, и я наконец перестала слышать раскаты грома от тринадцатой цифры.
– Jerry, кажется, я поняла в чем смысл жизни. Ты меня слышишь? Похоже, его просто нет. Похоже, это и есть мой смысл, – произнесла я в некоем самокопании и с опущенным в пол взглядом. Ковер с белым и очень длинным ворсом, покрывавший все пространство комнаты, стал безумно пушистым и мягким. Он явно был куплен именно для такого состояния. Мое тело с блаженством стекло в его объятия.
– Уууу. Да ты же в хлам! Alis, у тебя глаза краснющие! Как ты теперь домой пойдешь?! – стал троллить меня Jerry, переключив на своей фанере песню, и под какую-то электронщину начал сам потихоньку раздувать бурдюк.
Его фраза начала проворачиваться в моей голове, смешиваясь с эхом и словами из песни: «Yes, I feel sweet emotion every time you're near me. Every time you are near…» – и все это превращалось в полнейший фарш. Но мне не было страшно. Не было страшно в нормальном понимании этого слова. Я волновалась о реакции родителей и общества по поводу происходящего. Но чувствовала себя на несколько дюймов правее своей физической оболочки. Словно я была уже не я, а лишь энергией, что управляет марионеткой. Куском мяса, который не может переживать, думать или стремиться к чему-то. Я управляла своим телом, давая при этом дергать за невидимые ниточки чему-то абсолютно абстрактному и незримому. Дергай невидимые нити и танцуй – маленькая деревянная кукла.
В осознании этого я приподняла голову, и в поле моего зрения попало одно колено, затем другое. Мышцы сокращались под музыку, продолжая феерию любимого всеми трека, и у меня вырвался первый смешок. Его было трудно удержать – такой проворный и чистый, такой невинный и исходящий прямо из подсознания, когда я была маленькой девочкой в красивом кружевном платье лимонного цвета.
Это удивило меня так сильно, что пришлось даже переспросить Jerry, я ли это сейчас засмеялась, а в ответ: «Да уж, Alis, тебе больше нельзя – у тебя совсем крышка едет. А глазки-то, глазки-то… У-у-у-у!» – и вновь передал мне волынку.
– Но ты же сказал, что мне нельзя?! Как я домой-то пойду? – спросила я, глядя в его быстро расширяющиеся зрачки.
– А? Да нормально все будет! Я же шучу! Что ты сразу параноика включаешь?! Моих родителей до завтра не ожидается, и мы не такие jews5, как вы, чтобы нанимать уборщиц. Так что расслабься и просто играй помедленнее.
Y luego empezó (А потом началось)
Jerry всегда был меломаном с неплохим вкусом Он никогда не жалел своих родителей для приобретения новеньких пластинок, колонок «Solo что-то там» и еще кучи других музыкальных примочек, совершенно необходимых «нормальным» людям, для прослушивания цифры и винила, купленных недавно в местном магазинчике. Да что говорить? Он всегда ходил в своих кричащих красных наушниках Beast, снимая их, только ложась спать.
И вот этот мудак встал надо мной:
– Ну что, детка? Rock this house6? – и подбросив зажигалку в воздух правой, поймал левой, как жонглер, из-за спины. После кинул ее на компьютерный стол, чтоб переключить мелодию на «Laura», ставшей еще одной обязательной песенкой в наших с ним отношениях.
– Это же бомба! Ты чувствуешь, как твое тело танцует?! Ты чувствуешь, как твое сердце бьется в такт мелодии?! Это же улет! Словно каждая клеточка – это микро… Даже не так. Это нано-динамик, вибрирующий под басы! – кричал он, кривляясь и прыгая по комнате, как двинутый на голову.
Но что самое странное в этой ситуации – он был прав на все сто. И я действительно чувствовала бит, исходящий из углов его комнаты и пронизывающий мое тело.
– Да, Jerry! Это реально круто! Я никогда не чувствовала себя такой счастливой! Эта…Эта легкость! Боже, как же мне хорошо. – Смеясь и перекрикивая колонки, вскочив на кровать и прыгая на ней как ребенок, я растворялась в этом блаженстве полностью.
Минуты три мы скакали по кровати, пытаясь подпевать своими скрипучими голосами, но это казалось вечностью. А после рухнули в эйфории, припадочно смеясь, но при этом продолжая дергаться под музыку.