Alex Grynvei – Глоток жизни (страница 2)

– И всё же мы здесь, – возразила она, улыбнувшись уголками губ. – Говорим об этом, чувствуем что-то, что мы не должны чувствовать. Знаешь, что это значит, Клай?

– Что мы оба сошли с ума?

Она рассмеялась искренне и заразительно, нарушая атмосферу тревоги:

– Возможно. Но скорее это значит, что система даёт сбои. И нам нужно узнать, почему.

Клай посмотрел на диктофон, лежащий на столе. Этот старый, пыльный кусок пластика казался бомбой замедленного действия, способной разрушить весь его мир.

– Это безумие, – сказал он наконец, даже не пытаясь скрыть страх. – Если нас поймают, нас просто сотрут. Или перепрограммируют.

Элина положила руку ему на плечо и тихо произнесла:

– Нас уже перепрограммировали, Клай. Сейчас у нас есть шанс снова стать собой.

Он молчал, не решаясь взглянуть ей в глаза. Но внутри него что-то уже изменилось. Что-то маленькое, хрупкое и опасно живое, что заставляло его снова и снова возвращаться мыслями к девочке у моря, чьи светлые волосы развевал ветер.

– Хорошо, – произнёс он наконец с трудом, словно вытолкнув из себя эти слова. – Мы найдём это море.

Элина улыбнулась, и на этот раз её улыбка была шире и искреннее, чем когда-либо раньше:

– И тогда мы выпьем глоток.

Глава 3: Голос из прошлого

На следующее утро Клай с трудом заставил себя подняться с кровати. Ночь прошла в тревожных снах о море, девочке Лине и о голосе из диктофона, который теперь звучал в его голове, словно заевшая пластинка.

Когда он вошёл в аналитический зал, Элина уже была там. Она казалась напряжённой и сосредоточенной, будто тоже провела ночь в размышлениях.

– Не выспался? – тихо спросила она, изучая его лицо с лёгким беспокойством.

– Ты же знаешь ответ, – пробормотал он, не поднимая глаз.

Она улыбнулась мягко и сочувственно:

– Тогда тебе лучше сесть. Есть новости.

Клай опустился на стул, ощущая усталость в каждой клеточке тела. Элина наклонилась к нему, понизив голос до едва слышного шёпота:

– Вейн вызывает тебя на проверку. Сегодня.

Клай резко поднял голову, и в глазах его отразилась настоящая паника:

– Он уже знает?

– Не думаю, что наверняка, – осторожно произнесла Элина. – Но подозревает. После вчерашнего они усилили мониторинг.

Клай почувствовал, как в груди снова разрастается тот самый страх, который он старательно подавлял всю жизнь. Теперь имплант, словно издеваясь над ним, не делал ровным счётом ничего, не подавляя эмоции, а лишь увеличивая их.

– Что мне делать? – его голос дрожал, и он ненавидел себя за эту слабость.

Элина спокойно положила руку на его запястье:

– Держись спокойно. Не показывай, что боишься. Улыбайся, отвечай коротко и чётко. Помни, они хотят видеть тебя стабильным и покорным.

– А если они поймут?

Она улыбнулась ему с притворной уверенностью:

– Тогда нам придётся бежать.

Клай смотрел на неё в изумлении:

– Бежать? Куда?

– Туда, куда говорит диктофон, – серьёзно ответила она. – К морю.

Клай хотел было что-то возразить, но в этот момент дверь аналитического зала открылась. На пороге стоял высокий, строгий мужчина с холодными глазами цвета стали. Доктор Вейн.

– Клай, – произнёс он сухо, небрежно кивая в сторону коридора, – со мной.

Клай поднялся, чувствуя, как ноги подкашиваются от страха. Он бросил последний взгляд на Элину, которая одобрительно кивнула ему, но в её глазах сквозила тревога.

Идя по белоснежным коридорам, Клай пытался сосредоточиться на дыхании, отчаянно стараясь скрыть дрожь, пробегавшую по телу. Имплант снова стал подавать тревожные сигналы, и он уже не мог понять, что чувствует больше – страх перед Вейном или отчаяние от того, что теряет контроль над собственными эмоциями.

Когда они вошли в кабинет, Вейн внимательно изучал лицо Клая и кивнул ему сесть на стул:

– Садись. Это не допрос. Просто беседа.

Клай сел. Но каждый миллиметр стула под ним казался орудием пытки. «Просто беседа» – слова, лишённые смысла в устах человека, управляющего системой, способной выключить твои чувства одним нажатием.

Не бойся. Дыши. ЭмоКод глушит тревогу. ЭмоКод работает… работает?

Он почувствовал странную дрожь внутри, будто сигнал сбивался. Страх пробивался сквозь цифровую пелену, и это было как зуд под кожей.

Скажи правду? Нет. Лги – но не слишком уверенно. Не быть слишком спокойным – они подумают, что ты готов. Не быть слишком нервным – подумают, что что-то скрываешь. Будь… нормальным. Только как?

Он смотрел в лицо Вейна и чувствовал, как оттуда исходит ледяная уверенность. Клай попытался вспомнить голос Элины – её смех, взрывной, живой. Это немного помогло. Только немного.

– Мы заметили некоторые отклонения в твоих показателях, – холодно начал он, пристально глядя ему в глаза. – Что-нибудь хочешь мне сказать?

– Нет, – ответил Клай, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно.

Вейн чуть прищурился, будто пытался прочитать мысли собеседника:

– Ты уверен?

– Да, абсолютно, – повторил Клай твёрже, собирая последние силы в кулак.

Наступила напряжённая тишина, пока Вейн продолжал изучать его лицо. Наконец он кивнул, будто приняв решение:

– Хорошо. Но помни, любые нарушения должны быть немедленно доложены. Ты знаешь, чем это чревато.

Клай молча кивнул.

– Можешь идти.

Клай быстро вышел из кабинета, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Возвращаясь обратно по коридору, он понимал: больше он не сможет делать вид, что ничего не произошло.

Элина ждала его на месте, и, едва завидев его лицо, тут же вскочила на ноги:

– Ну что?

Он тихо выдохнул:

– Пока пронесло. Но ты права. Нам надо уходить. Скоро.

Она кивнула и улыбнулась решительно, почти дерзко:

– Тогда готовься. Наша жизнь только начинается.

Клай посмотрел на неё и впервые за долгое время почувствовал, что страх постепенно отступает, уступая место чему-то другому – надежде.

Глава 4: Взлом

Элина прекрасно знала, что делает. В её жизни всегда хватало адреналина, и она любила балансировать на грани дозволенного. Но сейчас, глядя на напряжённое лицо Клая, она впервые ощутила сомнения. Если что-то пойдёт не так, они оба потеряют всё. И всё же останавливаться было поздно.

– Ты уверен, что справишься? – спросила она, стараясь звучать бодро и уверенно, хотя сердце её предательски билось в горле.