Alex Darkness – Счастье есть, оно в нем (страница 1)

Alex Darkness

Счастье есть, оно в нем

Пролог

Детство мое было самым ужасным, наверное. Все дети как дети, но в моей семье было место гневу. В семье я была не одна, был еще братик. Братишка старше меня на год. Погодки, как все говорили нам. Так и закрепилось в сознании сказанное. Я ходила всегда с длинными волосами и все восхищались мной. Худой я никогда не была, и это дало о себе знать. Во дворе все время кто-то да обзывал, но такие дети со временем пропадали куда-то. Я приходила каждый раз с прогулки и плакала. Мама утешала всегда, а брат на это фыркал. Мамина любовь для меня была как спасательный круг: утешала и приводила в нормальное состояние. В саду мне было легче, и любимый воспитатель видел, как я к ней тянусь.

– Сашуль, ты чего грустишь?

– Марина Николаевна, меня мальчики все обзывают толстой.

– Сашуль, не слушай их. Ты не толстая.

– Хорошо.

Женщина такая добрая всегда обнимала меня и я ее. Мама приходила и удивлялась на это. Нянечка была не очень, какая-то вечно грубость в словах была. Я маме жаловалась на нее и со временем та пропала, а потом пришла добрая. Установила правила интересные для нас, и мы по пять человек дежурили, каждый день сменяясь. Помогали носить еду, что было по силам. Вечером мама меня забирала, и у сада качались немного на качелях.

– Мамочка! – бежала я, радостно ее встречая.

– Привет, Сашуль. Беги, отпрашивайся, и пойдем одеваться.

– Бегу, мам.

Я подбежала к воспитателю и отпросилась. После обняла ее и побежала к маме. Мама улыбнулась и, попрощавшись, пошла одевать меня. Я старалась все сама делать. Мама хвалила на это. Одевшись, я выходила к крыльцу, а мама брата забирала.

– Братик, ты упал?

– Заживет.

– Ну, ладно тогда.

Мама работала на рынке, и часто ездила в столицу закупаться. Мы оставались с папой, дедой и бабушкой по папе. Когда мамы не было, я грустила. Деда порой тоже оставлял нас дома. Как объяснила бабушка, он уходил на работу. Мне было одиноко, и я отпросившись, уходила в палисадник. Брат становился странным и мало играл со мной. Я замыкалась порой в себе. Дедушка построил песочницу и привез песок. Я часто целыми днями там сидела и деда волновался.

– Малыш. – Я повернулась на голос дедушки. – Ты чего?

– Одиноко и грустно.

Он оглянулся и не увидел детей. Тяжело вздохнул и решил мне поднять настроение. Подошел и лепил со мной куличи. Мы украшали веточками и цветочками.

– Какая мастерица и хозяюшка у меня.

– Ну, деда… Это всего лишь песок.

– Я уверен, ты вырастишь очень хорошей рукодельницей.

Дедушку с бабушкой по папиной линии я очень любила. Мне часто говорили, что я в них. Дедушка сюсюкался всегда со мной. Болела я часто, так как организм был слабеньким, и доходило, что целый месяц сидела дома и не ходила в сад. Мама просила бабушек из нашего дома приглядеть за мной. Я этого не понимала почему, ведь папина мама была все время дома. Когда после работы, деда меня забирал от этих бабушек, я спросила:

– Деда, а почему меня к этим злым бабушкам водят? Бабуля же дома одна и не ходит на работу она говорила.

– Родная, ты понимаешь… Бабушка сильно болеет и не может с тобой посидеть.

Я поникла, и он меня обнял.

– Все будет хорошо, она поправится.

– Правда?

– Да.

Мы зашли домой и я пошла за стол, сидела там рисовала. Мама пришла вечером с братом и спросила меня, кушала я или нет. Я ответила как есть, ведь мне не хотелось даже. К позднему вечеру дедушка все же меня уговорил. Сижу жую, и на кухню заходит брат.

– Обжора!

– Сереж, нельзя так обзываться. Она твоя сестра.

– Деда, но ведь это так.

Не знаю, что творилось внутри во мне в этот момент, но я без раздумий спрыгиваю и с силой ударяю брата в живот. Он аж загундел от боли.

– Надоел уже! Терпеть тебя не могу! Всегда обзываешь, а сам бы на себя посмотрел тряпка!

Деда, наверное, от ситуации в шоке стоял и глазами хлопал. Когда он отошел, говорил, что так нельзя и я девочка.

– Деда, они меня обзывают. Я не буду больше терпеть это.

Доедаю последние две ложки картофельного пюре и отношу в раковину.

– Спасибо, дедуль, я пойду. – Злобно смотрю на брата зажавшего больное место руками.

Ухожу в комнату и лезу на кровать. Кровать нам делал отец и она двух ярусах. Я забралась наверх и, повернувшись к стене, взяла свой тетрис и играла.

– Дочка, что случилось? – забеспокоилась мама.

– Все хорошо, мам.

– Я вижу.

– Ты знаешь причину, мам. Теперь и брат в этом списке.

– Сережа! Как ты мог!

Тот заходит и смотрит на маму провинившимся котенком, что словно сосиску со стола стащил. Меня это улыбнуло в душе даже.

– Не смей ее обзывать! Еще раз услышу, пеняй на себя! Ремень тебе обеспечен будет! Она твоя сестра и ее нужно защищать.

– Хорошо, мам.

Извинения были не в его манере. Я развернулась и стала дальше играть. Так я с каждым днем замыкалась. Общение мне давалось трудно. Я была в одиночестве чаще всего, одна в песочнице. Брат не обижал больше, он видел как мне больно от всего этого. Играл со мной редко. Чаще всего деда развлекал. Однажды я играла, и подошел мальчик.

– Привет, а можно с тобой поиграть? То жарко на улице и никого нет.

Я от его приятного голоса даже заинтересовалась и подняла голову. Там стоял мальчик примерно моего возраста довольно интересный. Я улыбнулась ему.

– Конечно, у лестницы сбоку калитка, только аккуратнее она уже старенькая.

– Хорошо, – тот радостно побежал ко мне.

Подойдя, он даже остановился.

– Ты такая красивая в платьице.

– Это мама балует. Вот есть ведерки, формочки, сейчас принесу еще из дома.

– Ну чего ты, этого хватит.

– Нет, мало.

Я все равно пошла и деда с окна выглянул, услышав наши разговоры. Окно мы открывали и проветривали квартиру.

– О, деда.

– Да, малыш. Все хорошо?

– Да, вот мальчик попросился поиграть вместе. Там еще на балконе мама игрушки складывала.

– Ой, как хорошо, не одной играть. Пойдем, посмотрим.

Я киваю и выхожу через калитку, а после по ступенькам поднимаюсь к металлической двери квартиры. Дверь была прикрыта, и никто посторонний не заходил в те годы. Я прошла в коридор и, сняв сандалики, пошла в комнату к балкону. Деда был уже там. Я зашла, и он высыпал игрушки.

– Ого, как много.