Alex Coder – Путь Волка: Становление Князя (страница 18)

Они нашли его на третий день.

Пройдя несколько верст вдоль берега на восток, они увидели, как в море впадает небольшая, но полноводная речка с темной, торфяной водой. А прямо у ее устья, на высоком мысу, возвышался холм.

Они поднялись на него. Ветер здесь был сильнее, он трепал волосы и одежду, наполнял уши своим низким, протяжным гулом. И отсюда… отсюда было видно все.

С одной стороны, перед ними, как на ладони, лежал бескрайний морской простор. Любой корабль, идущий вдоль берега, был бы замечен задолго до того, как он сможет пристать. С другой стороны виднелось устье реки, уходящей, как змея, вглубь темного леса. Это была дорога. Дорога внутрь материка. Пресная вода, рыба, путь для лодок. А сам холм с двух сторон был защищен крутыми, почти отвесными обрывами, у подножия которых бились волны и журчала река.

Рогнеда обошла вершину холма, ее глаза хищно блестели. Она простукивала землю древком копья, оценивала склоны, прикидывала расстояние. Она видела поле боя. Она видела крепость.

– Идеальное место, – вынесла она свой вердикт. В ее голосе звучало профессиональное, почти любовное восхищение. – Просто идеальное. Смотри.

Она указала копьем.

– С трех сторон – вода и обрыв. Неприступно. С единственной доступной стороны, от леса, – ровное, открытое поле. Любой враг будет как на ладони. Здесь ставим высокий частокол. Двойной. Ров перед ним. По углам – вышки. – Ее глаза горели. – Да сюда мышь не проскочит! Не то что вражеская дружина. Это природная крепость. Боги сами построили ее для нас.

Она была права. С точки зрения войны это место было безупречным. Любой воевода отдал бы за него полжизни.

– Да, – согласился Ратибор.

Он стоял на самом краю обрыва, и ветер бил ему в лицо. Он тоже видел все то, что видела Рогнеда. Он видел стены, дозорных, видел, как его дружина отбивает атаку врага на этом поле.

Но он видел и другое.

Там, где Рогнеда видела неприступный обрыв, он видел место для пристани, защищенной от морских штормов изгибом мыса. Туда будут приходить их рыбацкие лодки, а может быть, однажды, и торговые корабли из далеких земель.

Там, где она видела ровное поле для обороны, он видел будущие пашни, на которых будет колоситься рожь и ячмень, принесенные с родной земли.

За частоколом, который она уже мысленно строила, он видел не казармы. Он видел дома с дымящимися трубами. Слышал не лязг оружия, а плач младенцев и смех детей.

Он смотрел на это место, и он видел не просто крепость, способную выдержать осаду.

Он видел будущее.

Рогнеда видела место, где можно было выжить.

А Ратибор увидел место, где можно было жить.

– Здесь мы и останемся, – сказал он, и его слова не были ни вопросом, ни предложением. Это было решение. Окончательное и бесповоротное.

Ветер подхватил его слова и унес их в сторону моря, словно разнося весть по этому новому, суровому миру.

Весть о том, что эти упрямые пришельцы наконец-то нашли свой дом.

И что они не собираются отсюда уходить. Ни-ко-гда.

Глава 37. Чужие Следы

Они уже собирались возвращаться в лагерь с доброй вестью, когда Верен, один из молодых воинов, спустившийся к реке, чтобы набрать воды во флягу, тихо позвал Ратибора.

– Вождь, иди сюда. Посмотри.

Они подошли к самой воде. Речной берег здесь был не песчаным, как у моря, а илистым, мягким. И на этом влажном иле, четкие, как печать на воске, были следы.

Это были не следы зверей. И не отпечатки тяжелых, подбитых гвоздями сапог, которые носили дружинники. Эти следы были меньше. Босые. Принадлежавшие, судя по размеру, либо женщине, либо подростку. Они вели из прибрежных зарослей камыша к воде и обратно. И их было много, они были свежими. Может быть, вчерашними. Или даже сегодняшнего утра.

А чуть поодаль Рогнеда заметила и другое. Большой плоский камень у самой воды был гладко вымыт, а трава вокруг него – примята. На ветке ольхи, склонившейся над водой, зацепилась длинная, грубая нить, похожая на конопляную.

– Здесь стирали, – сказала она коротко. – И совсем недавно.

Сердца воинов напряглись. Восторг от найденного идеального места мгновенно сменился трезвой, холодной осторожностью. Это идеальное место, оказывается, было уже занято.

Они не одни.

"Как глупо, – пронеслось в голове Ратибора. – Думать, что такая земля, с пресной водой, с лесом, с выходом к морю, будет пустовать. Как самонадеянно было считать себя первыми. Мир никогда не бывает пустым. Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого нет. Это значит, что оно просто хорошо прячется. И смотрит на тебя".

– Искать, – приказал он. – Осторожно. Ни звука.

Они разделились и, как волки, пошли по невидимым тропам, продираясь сквозь прибрежные заросли. Искать долго не пришлось. Метрах в ста от реки, на небольшой, укрытой от ветров полянке, они нашли то, что заставило их замереть.

Это было капище.

Но оно не было похоже на их родные святилища. Не было ни могучего идола Перуна, ни бородатого лика Велеса. Здесь все было по-другому. Древнее.

Несколько больших, поросших мхом валунов были установлены в виде почти идеального круга. В центре круга чернел оплавленный, низкий камень – жертвенник, со следами старых огней. А за ним, вкопанный в землю, стоял идол.

Он был вырезан из цельного куска мореного дуба, отчего казался почти черным. И он был странным. У него не было одного лица. У него было несколько личин, вырезанных со всех сторон столба. Одно лицо было похоже на человеческое, с широко открытым, кричащим ртом. Другое – на морду медведя или волка. Третье напоминало хищную птицу с изогнутым клювом. Это было многоликое, многосущностное божество. Дух этого места. Покровитель и леса, и воды, и неба.

Место было старым. Очень старым. Тропинка к нему была утоптана ногами сотен, а может, и тысяч поколений. На ветвях окружающих деревьев висели выцветшие ленточки, пучки перьев, рыбьи кости – скромные, но многочисленные дары. От этого места веяло силой. Не враждебной. Но чужой. Абсолютно, тотально чужой.

Воины молчали, глядя на это странное капище. Даже прагматичная Рогнеда невольно покрепче сжала рукоять меча. Это было не просто доказательство присутствия людей. Это было доказательство существования их мира, их веры, их истории.

– Вот и хозяева, – прошептал Верен.

Ратибор медленно обошел капище. Он не стал заходить внутрь круга камней. Он чувствовал – это было бы святотатством. Оскорблением. Он посмотрел на многоликого идола.

"Так вот ты какой, – думал он, обращаясь к молчаливому деревянному божеству. – Хозяин этого холма, этой реки. Это к тебе приходит та женщина, чьи следы мы видели. Просит удачной стирки, здоровых детей, рыбы в сетях. А мы пришли сюда со своими мечами, со своими богами, со своими планами. И мы хотим забрать твою землю. Забрать у твоих людей. Что ты нам скажешь на это, молчаливый идол? Будешь ли ты биться за своих? Или позволишь чужакам построить на костях твоего святилища свою крепость?"

Идол молчал. Но Ратибору показалось, что одна из его личин – та, что с хищным оскалом, – смотрит прямо на него.

– Они здесь. Рядом, – сказал он своим воинам, и его голос в тишине священной рощи прозвучал приглушенно.

Он повернулся и посмотрел в сторону их лагеря, которого не было видно за деревьями.

– И они следят за нами. С той самой минуты, как мы вышли из устья реки. Они видели наш костер. Они слышали наш смех. И они молчат. Ждут. Оценивают.

Он снова посмотрел на следы, на идола.

– У нас было идеальное место для крепости, – сказал он тихо. – А теперь у нас есть идеальное место для войны.

Его воины молча кивнули, понимая, что он прав.

Восторг прошел окончательно. Началась реальность. И реальность заключалась в том, что этот холм, это устье реки, этот выход к морю – не был подарком судьбы.

Это была чужая земля. И за нее придется драться.

Глава 38. Невидимые Соседи

Они вернулись в лагерь под вечер, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая море в цвет старого вина. Их лица были мрачны. Они несли с собой не добрую весть, а тревогу. Радостные крики и вопросы, с которыми их встретили, быстро стихли, когда люди увидели выражение лиц разведчиков.

Ратибор собрал всех у костра. Не было нужды в долгих предисловиях. Он рассказал все как есть. О следах. О месте, где стирали белье. О древнем капище и многоликом, чужом идоле. Он не приукрашивал и не пугал. Он просто излагал факты. Сухие, жесткие факты.

– Мы не одни, – закончил он. – Эта земля не пуста. Хозяева здесь. Рядом.

Новость упала в центр их маленького сообщества, как камень в воду, вызвав круги страха и тревоги.

Только что обретенное чувство безопасности, пьянящее ощущение свободы – все это испарилось, как утренний туман. Рай обернулся ловушкой. Люди, которые еще утром смеялись и строили планы, теперь сидели с напряженными, испуганными лицами.

Мир вокруг них мгновенно изменился. Он перестал быть просто диким. Он стал враждебным.

Теперь темная стена леса, которая начиналась всего в сотне шагов за дюнами, была не просто деревьями. Это была завеса. Стена, за которой пряталась неведомая опасность.

– И что теперь? – спросил один из старших мужиков, Творимир. Его голос был надтреснутым. – Уходим отсюда? Ищем другое место?

– Куда уходить? – резко оборвала его Рогнеда. – Назад, в реку, чтобы сдохнуть в болотах? Плыть вдоль берега, пока не найдем пустыню, где никто не живет? Любая хорошая земля, годная для жизни, уже кем-то занята. Так было и так будет.