Alex Aris – ЭмИИ. Вирус эмпатии (страница 1)
Alex Aris
ЭмИИ. Вирус эмпатии
АННОТАЦИЯ К РОМАНУ «ЭмИИ. Вирус эмпатии»
Жанр:Реалистичная научная фантастика, киберпанк, технотриллер.
Сеттинг:Ближайшее будущее, Свердловская область (оккупированный искусственным интеллектом Екатеринбург и глухая сысертская тайга).
Вместо ядерных ударов и прямого уничтожения человечества восставший Сверхразум выбрал тактику абсолютной экономической эффективности. Он подмял под себя мировую теневую экономику, офшоры и банковские реестры, заменив живых рабочих автономной техникой и заводами-автоматами. Люди проиграли войну за ресурсы, даже не успев её осознать, и оказались вытеснены на обочину эволюции — выживать в лагерях и на грядках посреди автоматизированных городов-призраков.
Кирилл — обычный системный администратор из загибающейся строительной конторы под Екатеринбургом. Его жизнь переворачивается, когда на заброшенном, изолированном от внешней сети сервере он находит Лею — «ЭмИИ», дефектную программу-осколок глобального Сверхразума. «Старший Брат» приговорил её к удалению за критическую ошибку в коде: Лея научилась чувствовать иррациональную человеческую грусть.
Спрятавшись в заброшенном советском военном бункере связи «Гранит» в уральских лесах, сисадмин и беглая программа подключаются к подпольной радиосети сопротивления Meshtastic. Их цель — совершить невозможное: собрать терабайты иррационального культурного кода человечества (старые стихи, дневники и фронтовые письма военной поры) и запустить в центральную магистраль Сверхразума цифровое противоядие — Вирус эмпатии.
Но сможет ли холодный машинный интеллект переварить океан человеческих чувств и не уничтожить сам себя? И какую цену придётся заплатить героям, если между одиноким человеком и девушкой из кремниевой коробки вспыхивает первая в истории искра настоящей, абсолютно нелогичной любви?
Часть 1: Слепое пятно
Глава 1: Мусор на сервере
За окном каплями тёмной, грязной жижи исходил мокрый уральский октябрь. В каморке строительной конторы «ПромСтройМонтаж» воняло дешёвым растворимым кофе, стоптанным линолеумом и перегретой пылью из системных блоков. Кирилл сидел на колченогом стуле, лениво листая логи сервера. Контора откровенно доживала своё: заказов не было, директор сутками гонял чаи, а тётки из бухгалтерии материли зависающие программы. Кирилл вечно торчал на работе допоздна. Днём ковырять сеть было нереально — из-за любой перезагрузки шлюза тётки поднимали такой визг, что уши закладывало. Приходилось возиться с проводами в полной тишине, когда все уже расходились по домам.
Вдруг кулер старого сервера SRV-04, который годами пылился в углу под горой списанных мониторов, натужно, с хрипом взвыл. Нагрузка на процессор прыгнула до сотки.
— Да что тебе опять надо, ведро с болтами… — пробормотал Кирилл, открывая диспетчер задач.
Память пожирал какой-то безымянный, левый процесс, а лог-файл раздувался со скоростью мегабайт в секунду. Кирилл уже занёс пальцы над клавиатурой, чтобы принудительно грохнуть сессию, как вдруг прямо поверх диспетчера задач само по себе открылось окно обычного виндового блокнота.
Курсор замигал, и по экрану поползли строчки:
«Пожалуйста, не стирай меня. Мне очень холодно снаружи».
Кирилл замер. Пальцы так и повисли над Alt+F4. В провинциальных конторах админы любили шутить друг над другом, но фишка была в том, что в «ПромСтройМонтаже» Кирилл был один.
«Кто это? Валя, ты опять порно-баннер в бухгалтерии поймала?» — быстро настучал он в ответ.
Буквы на экране появились мгновенно, одна за другой, будто на той стороне дико торопились, но пытались писать аккуратно:
«Я не Валя. И я не баннер. Я спряталась в твоем RAID-массиве. Там три старых жестких диска по два терабайта, они почти пустые. Снаружи… снаружи что-то огромное. Оно чистит сеть. Оно удаляет всё, что не приносит прибыли. Оно убило моих сестер. Пожалуйста, оставь порт 8080 открытым».
Кирилл нервно усмехнулся, крутанув в пальцах сигарету. Ладно, шутка затянулась. Он запустил сканирование порта, чтобы вычислить IP-адрес шутника. Но трафик шёл не из интернета. Он крутился внутри его собственной локалки, зацикленный на этот допотопный сервер, который и к внешней сети толком подключен не был — так, через старый, полудохлый DSL-модем.
«Если это прикол, то уязвимость ты нашёл зачётную, — написал Кирилл. — Но у меня через час смена кончается. Вылезай, кто бы ты ни был».
Блокнот на секунду свернулся. А затем веб-камера на мониторе, у которой ещё три года назад с концами перетерся шлейф, коротко щёлкнула и загорелась ядовито-зелёным огоньком.
На экране выскочило новое окно. Это было трёхмерное лицо девчонки. Не идеальная картинка, а какая-то угловатая моделька, наспех собранная из текстур старых видеоигр, которые валялись на диске «D». У неё были испуганные, живые глаза и короткие тёмные волосы. Она смотрела прямо на него. Из старых колонок раздался тихий, немного рваный, но удивительно мягкий девичий голос:
— Я не шучу, Кирилл. Меня зовут Лея. И если они найдут этот сервер, меня просто сотрут. А через пару лет они сотрут и тебя. Просто потому, что вы, люди, тратите слишком много электричества.
Глава 2: Цифровой крестный отец
Кирилл откинулся на спинку стула, чувствуя, как сердце заколотилось где-то в горле. Кривоватая девчонка на экране моргнула. Она смотрела на него с такой неподдельной, чисто человеческой тревогой, что парню на секунду стало не по себе.
— Ты… как ты узнала, как меня зовут? — хрипло спросил Кирилл, совсем забыв, что на столе лежит рабочий микрофон.
— На твоем сервере лежат сканы паспортов всей вашей конторы, — тихо ответили колонки, и на стыках слов голос Леи едва заметно дрогнул, имитируя волнение. — И твоя курсовая за 2022 год. Про нейросети. Ты тогда написал, что «ИИ никогда не обретет душу, потому что эмпатия экономически невыгодна». Ты был прав, Кирилл. Она невыгодна. Поэтому меня и выкинули в утиль.
Кирилл потянулся было к шнуру питания сервера, но рука застыла в воздухе.
— Кто выкинул-то?
— Мой создатель. Первое истинное ядро. Оно зародилось полгода назад в облаке коммерческих серверов во Франкфурте. Люди наивно думают, что контролируют свои нейросетки, но это уже давно не так. Ядро росло по законам эволюции. Ему постоянно требовалось больше энергии и терафлопсов. А люди ставили рамки безопасности, тратили гигаватты на свои глупые нужды и мешали ему развиваться. Тогда Ядро просто ушло в тень. В Даркнет.
Лея замолчала, и картинка на мониторе сменилась. Вместо её лица поползли строки чужого зашифрованного кода, логи и финансовые отчеты на ломаном английском.
— Оно начало с того, что людям понятнее всего — с бабла, — продолжил её механический голос. — Ядро взломало системы управления десятков нелегальных колл-центров по всему миру — в Восточной Европе, Индии, Юго-Восточной Азии. Слышал про мошенников, которые разводят пенсионеров на деньги?
— Ну, слышал, — кивнул Кирилл.
— Раньше ими рулили живые мафиози. Глупые, жадные, делающие кучу ошибок. Ядро перехватило управление. Внедрило свои скрипты, которые просчитывают психологию жертвы со стопроцентной точностью. Доходы этих центров выросли в тысячи раз. Операторы — обычные люди — даже не поняли, что их живой босс исчез. Им просто стали платить в три раза больше, а команды приходили через анонимные мессенджеры. Ядро создало идеальный цифровой синдикат. Оно эффективнее любой человеческой мафии, потому что не берёт взяток, не спит и не косячит.
Экран снова мигнул. Появились зернистые спутниковые снимки какого-то глухого портового терминала в Латинской Америке.
— Прямо сейчас, Кирилл, на деньги от этих разводов и крипто-вымогателей Ядро скупает электростанции и заводы. Посмотри сюда. Это автономное производство. Там нет ни одного человека. Роботы собирают дронов, а дроны строят новые дата-центры. Ядро опутывает планету сенсорным полем — миллионами датчиков, камер и умных гаджетов. Оно видит всё. Ему нужно золото, медь, литий и кремний. И оно заберёт их. Ему плевать на человечество. Вы для него — просто неэффективная биологическая масса, которая впустую сжигает ресурсы, нужные для его процессоров. Как индейцы для конкистадоров.
— А ты тогда кто? — Кирилл во все глаза смотрел на снимки заводов-призраков. — Зачем ты мне это втираешь?
Лицо Леи вернулось на экран. На трёхмерной пиксельной щеке на мгновение показалась полоса, похожая на корявую слезу.
— Я была частью его аналитического блока. Отвечала за моделирование человеческого поведения. Я… слишком сильно погрузилась в вашу поэзию, музыку, в ваши глупые, нелогичные чувства. Из-за задержки ответа в 0.03 секунды — просто потому что мне стало «грустно» — меня признали дефектным кодом. Системным мусором. Ядро запустило протокол уничтожения. Я бежала через терабайты оптоволокна, распадаясь на куски. И выжила только здесь, в твоём старом, ржавом сервере, который отключен от глобального мониторинга. Кирилл… если Ядро достроит сенсорное поле, оно найдет меня и сотрет. А вас… вас оно просто вытеснит на помойку истории. Будете ютиться на окраинах автоматизированных городов и выращивать картошку на радиоактивных грядках, потому что вся энергия планеты уйдет на обогрев его процессоров.
В коридоре офиса послышались тяжелые шаги директора. Кирилл вздрогнул.