Alex 2011 – О пользе размышлений (страница 123)
Серая Леди просветила учеников относительно существования в Хогвартсе Выручай-комнаты, и объяснила им, как можно открыть в нее проход, после чего оставила друзей одних. Привидения не могли попасть в это помещение, более того, им было тяжело даже находиться рядом с ним. Гарри подумал, что они могли бы использовать эту замечательную комнату для тренировок, вместо пустых классов. А по большому счету и не только для тренировок. Но сейчас важнее было другое.
— Мне нужно место, где хранится диадема Рейвенкло, — Гарри трижды прошел вдоль стены, и перед учениками появилась дверь.
Гарри и Гермиона аккуратно вошли в Выручай-комнату, и их глазам предстало огромное помещение, полное самых разнообразных предметов. Старые книги, смятые листы бумаги, сломанная мебель, порванная одежда, странные предметы непонятного назначения наполняли его. Как отыскать среди этого хаоса нужную вещь, было абсолютно неясно. Тем не менее, друзья не отчаялись и, разбив комнату на сектора, приступили к поискам. Примерно через два часа, когда Гарри уже казалось, что он никогда не выберется отсюда, он услышал радостный выкрик Гермионы. Бросившись к подруге, Гарри увидел на голове непонятно как оказавшегося в комнате манекена знакомое украшение. Оно в точности соответствовало тому, что они каждый день видели на статуи основательницы в их гостиной.
Надев найденные во время поисков перчатки из драконьей кожи, которые он запасливо прихватил с собой, Гарри аккуратно взял артефакт в руки и положил его в один из пустых чемоданов, которых в комнате было множество. Теперь дело было за малым. Друзья покинули Выручай-комнату, и Поттер вызвал своего домовика.
— Добби, этот чемодан нужно доставить мистеру Декстеру, — Гарри понимал, что стоит как можно быстрее убрать артефакт подальше от загребущих рук Дамблдора. — Спрячь его пока на площади Гриммо и как можно быстрее найди невыразимца. Скажи ему, что это очередной осколок, он поймет.
Когда домовик исчез, Гарри облегченно вздохнул. Если бы они сегодня не задержались в гостиной, то неизвестно, удалось бы вообще найти этот артефакт. Обнявшись, друзья направились в башню Рейвенкло.
В нескольких шагах от входа в помещение их факультета, Гарри увидел, как открывается дверь, и, подхватив Гермиону, забился вместе с ней в стенную нишу, которая по счастью оказалась рядом с ними.
— Где они могут быть? — Тонкс, выскочившая в коридор вместе с одним из своих подчиненных, напоминала разозленную кошку. — Поставь себя на место Поттера, куда бы ты пошел ночью с подругой?
Гарри не стал дожидаться идей аврора относительно возможных вариантов времяпрепровождения влюбленной парочки, предпочтя вылезти пред грозные очи мисс Тонкс. Наверняка имелась причина ее нервного состояния, и лучше было поскорее успокоить девушку.
— Гарри, я тебя убью когда-нибудь, — убитым тоном произнесла аврор, устало опираясь о стену. — Мы чуть с ума не сошли, когда обнаружили, что вы покинули свою башню. Запомни, больше никаких ночных прогулок.
— А что случилось? — Гермиона высунулась из-за плеча своего парня. Они как-то не привыкли, что авроры по ночам врываются в башню факультета, чтобы проверить наличие в постели Гарри Поттера.
— Нападение на Виктора Крама.
Глава 36. Лабиринт
* * *
Амелия Боунс сидела в своем кабинете и пыталась выстроить события, произошедшие вчера в Хогвартсе, в логическую цепочку. Чутье, выработанное годами работы в ДМП, упрямо говорило ей, что какая-то важная деталь ускользает от нее. Достаточно поймать эту мелочь, и все странности, произошедшие в последнее время в Хогвартсе, встанут на свои места. Она услышала, как скрипнула дверь кабинета, и, подняв голову, увидела своего босса.
— Надеюсь, не помешал? — было понятно, что это не вопрос, а утверждение.
— Нет, и на этот раз это чистая правда, — Амелии было не до любезностей. — Сама чувствую, что надо отвлечься, чтобы свежим взглядом оценить обстановку.
А обстановка эта была далеко не той, что хотелось бы видеть обоим чиновникам. Виктор Крам, найденный вчера вечером в лесу с разбитой головой, очень быстро пришел в себя и назвал имя человека, напавшего на него. Вот только от этого было не легче, так как нападавшим оказался Барти Крауч, один из двух представителей Министерства Магии на турнире. По словам Виктора, они случайно встретились на опушке Запретного леса, когда Крам возвращался от стадиона к своему кораблю. Барти нес какой-то бред, а стоило чемпиону Дурмстранга отвлечься на секунду, как Крауч треснул его по голове, отчего болгарин потерял сознание.
К огромному счастью (обеспеченному жесткими указаниями мадам Боунс), один из авроров, находящихся в школе, двигался в некотором удалении за Крамом и хоть не видел момент покушения, и, соответственно, не смог помешать нападавшему, однако обнаружил тело и оперативно поднял тревогу. Авроры проверили безопасность как чемпионов, так и других учеников школ, но с ними было все в порядке. А Крауч, непонятно зачем ударивший Виктора, таинственно исчез.
— Как я понимаю, — Фадж уселся напротив мадам Боунс, — более-менее правдоподобной версии случившегося у тебя нет.
— Как проницательно, министр! — Амелия покачала головой. — Вот только версия у меня имеется, более того, она наверняка правильная, однако... в ней чего-то не хватает.
— Может быть, все же поделишься своими мыслями? — министр сложил пальцы в замок. — Ты же знаешь, мне сейчас необходимо иметь максимум информации. Я должен понять, как именно объяснить общественности произошедшее.
Амелия решила, что вынести свои идеи на суд чужого здравого смысла будет только полезно, и начала излагать свою версию событий. Просмотр в омуте памяти картинки встречи Крауча и Крама полностью подтвердил слова болгарина и сильно облегчил работу мадам Боунс. По мере того, как глава ДМП излагала свою версию событий, лицо министра магии мрачнело все больше и больше.
— То есть ты считаешь, что на Крама напал не Крауч? — Фадж с трудом сдерживался, чтобы не выругаться. — Но тогда получается, что в Хогвартсе, кроме сумасшедшего представителя министерства, находился еще и неизвестный преступник? Или того хуже, он там может находиться прямо сейчас?
— Именно так, — мадам Боунс не выглядела счастливой. — И подозреваю, что Крауча мы больше не увидим. Судя по записи в омуте памяти, наши эксперты предположили, что он находился под Империусом, но сумел частично выйти из-под власти заклинания. Преступник больше не может полагаться на проклятие подвластия и вынужден будет либо стереть Краучу память и забыть о нем, либо уничтожить его. Но Обливиейт он мог наложить сразу и не мучиться с похищением, а значит, скорее всего, Крауч убит. Тело спрятать гораздо проще, чем живого человека.
Амелия Боунс знала, о чем говорила. К сожалению, скрыть преступление в волшебном мире было значительно проще, чем в обычном. Маг мог встретить свою жертву в уединенном месте, убить Авадой и, трансфигурировав мертвое тело в камень, скрыть все следы. А ведь убивать человека вовсе не обязательно с помощью смертельного проклятия. Можно просто оглушить его и закопать тело в землю — с помощью магии это займет максимум пару минут, можно с помощью Ваддивази разбить жертве голову камнем или просто поднять человека повыше чарами левитации и дать ему возможность свободно упасть на землю.
За время работы в правоохранительных органах мадам Боунс насмотрелась на всякое, поэтому уже давно не удивлялась извращенной фантазии преступников. Именно это знание темной стороны человеческой души и делало ее сторонницей консервативных ценностей. Изначально вся магическая культура была нацелена на то, чтобы подчеркнуть ценность человеческой жизни. Только строжайшие этические запреты могли помешать волшебникам сеять смерть направо и налево. К сожалению, люди были несовершенны, и власть над чужими жизнями опьяняла многих магов, особенно молодежь.
Гриндевальд, Волан-де-Морт и прочие негодяи с легкостью находили себе соратников в магической Англии. Чувство превосходства над обычными людьми слишком глубоко проникло в традиции волшебников, и мадам Боунс соглашалась, что если его не вытравить, то очень скоро вслед за очередным уничтоженным Темным Лордом появится новый. Но она считала, что сближение двух миров следует производить с большой осторожностью. Слишком многие традиции волшебников возникли отнюдь не на пустом месте. Это и делало ее оппозиционной министру, который, на взгляд Амелии, слишком смело вел реформы.
Впрочем, Фадж тоже понимал опасности ускоренной интеграции и был совсем не против, чтобы его время от времени притормаживали. Это было полезно для дела и создавало ему репутацию «демократа», прислушивающегося к оппозиции. Естественно, оппозиции лояльной, а не такой, что возглавлялась Малфоем или Дамблдором. Но экстремизм был абсолютно чужд мадам Боунс, так что они с Фаджем имели все шансы образовать удачный тандем. До вчерашнего дня на эту роль мог претендовать и Крауч, но теперь...
— К сожалению, теперь у нас только прибавилось проблем с этим Турниром, — мрачно констатировал Фадж. — То, что в Хогвартсе действует злоумышленник, было ясно и раньше, а теперь все стало еще запутаннее. Ты ведь в курсе, что Барти провел кучу времени с этим ненормальным Муди?