Алевтина Варава – Скорбный дом Междуречья (страница 16)

Полина неуверенно протянула руку. Касание мужчины, считающего себя её отцом, было неприятным.

— Вот тут, — подсказал он, кивнув на пустое пространство. — Давай. Всего лишь два кресла. Ты можешь это сделать. Ты способна куда на большее.

Она изо всех сил постаралась. Но ничего, конечно, не получалось. Потому что она не была Эднарой д'Эмсо. Она неспособна колдовать для этого человека. Просто не может, даже если согласится. Пора бы уже всем это поня…

На секунду показалось, что всё получается. Что-то действительно начало происходить в той точке пола, куда они смотрели. Он словно бы пропадал, становился прозрачным, стеклянным. Неужели…

Но она ведь ничего не де…

И вдруг Полину пробила испарина.

Никаких кресел не появилось, но пятно, превращающее пол в стекло, стремительно разрослось на всю комнату.

И вот уже они с князем стояли над роем порхающих бабочек.

— Нет, — прошептала Полина. — Нет, нет, нет…

Она попыталась вырвать ставшую влажной руку.

— Я не могу! Я не ваша дочь! Да послушайте же вы все! Помогите! Нет! А-а-а-а!

Но свет уже померк, и только голубое свечение пробивалось сквозь порхающих бабочек из-под пола.

А потом заиграла тревожно и мучительно вчерашняя проклятая флейта…

Глава 10

Экспертиза

Глядя, как под стеклянной плёнкой, хрупкой настолько, что малейший удар мог стереть её в пыль, рои бабочек превращаются в кошмарных плотоядных жуков, Полина и сама впилась в ладонь князя так, что, кажется, у того захрустели кости. Она прильнула к нему всем телом, свободной рукой рывком повернув к себе и чуть вниз его голову.

— Послушайте! Если я не смогу, они накинутся и на вас! Это ужасный кошмар! Вчера! Вчера я видела своими глазами как эти твари… сожрали заживо… без остатка… по-настоящему… они способны… они…

— Ты можешь обмануть хоть директора красного дома, хоть главу совета Пяти, Эдна! — свирепо просвистел князь, полыхая лютыми очами. — Но меня ты не обманешь! И если ты решила, что я должен сдохнуть, то лучше так! И по крайней мере, вместе с тобой. Глядя, как тебя жрут заживо. Ты поняла? — спросил он и с силой топнул ногой.

Стекло пошло трещинами. В борозды между сдвинувшимися частями, словно оживший ночной кошмар, под истерический вопль Полины устремились крылатые уховёртки.

Князь, одетый в плотный камзол, брюки, высокие сапоги и перчатки, был в более выигрышном положении.

Насекомые неудержимым дьявольским роем устремились к босым ногам Полины. Забились под робу.

Первого укуса как такового не было. В кожу в разных местах впились многие гады, словно бы разрывая её на части. Обжигающая тошнотворная боль подняла волну холодной испарины. Казалось, что эта погань пробирается внутрь. Рвёт всё её естество.

Полина начала дёргаться, пытаясь стряхнуть насекомых, но они были всюду, прибывали постоянно. Буквально съедали её.

— Дай я их уберу, дрянь! — выдохнул князь. И тут же здоровенный жук вырвал кусок плоти с его щеки, оставив глубокую кровавую рытвину. Князь смахнул насекомое рукавом свободной руки. Багровая струя быстрым ручьём побежала к его острому подбородку, врезалась в усы и растеклась по всей нижней части лица, словно бы этот зверь и сам зубами терзал кого-то заживо.

Тошнотворная боль раздирала тело и мозг Полины. Мелькание жалящих точек в воздухе создавало ощущение, что безумная реальность вокруг смещается, мутирует.

Рукава робы неплотно прилегали к телу, в них набились прибывающие насекомые. Полина истерически орала. Перед мутящимся взглядом всплывал образ дёргающегося в конвульсиях Юта.

Пусть это прекратится. Прекратится! Нет, нет, нет…

Пушинка никогда не увидит свою мать, если её растерзают, сожрут так, что даже горстки пепла не останется…

Она же может их убрать. Должна… как-то… как угодно.

— Должна! — заорала Полина, распахивая слезящиеся глаза. В кожу под нижним веком впились острые клешни, вырывая мясо. И Полина словно бы увидела, как насекомое растворяется в дым. Она может, может это остановить! Кем бы ни была! Они пропадут!

Это и другие.

И тогда князь хлестанул свободной рукой, и гады действительно стали таять, а точнее, высыхать и скукоживаться, рассыпаясь в невесомую пыль. Сквозь пылающую боль Полина чувствовала, что левая рука намертво приросла к его ладони. Стала с ним целым. Она будто бы ощущала его взмахи как свои. Участвовала в них.

— Так-то лучше, — просвистел князь, выпуская руку своей дочери-кукушонка.

Ноги Полины давно подкосились, и он один держал её навису. Теперь окровавленная девушка кулём повалилась на ставший плотным и темнеющий, скрывая нижнюю комнату, пол. Зверская боль терзала тело. Лицо пылало, и казалось, что сейчас выпадет или вытечет навсегда правый глаз.

Князь вынул платок из нагрудного кармана и брезгливо промокнул две глубокие раны — на своей щеке и на шее сзади.

— Оставить бы тебя так на пару дней, — процедил он. — Было бы справедливо. Жаль, времени нет. Если ты продолжишь в том же духе, будет ещё хуже, клянусь тебе, Эдна! Надеюсь, урок усвоен.

И он вышел из комнатки. А от стен стали отделяться незнакомые послушки, и вскоре туманящееся сознание Полины окутало блаженное облегчение.

«Это не значит, что я в реальном другом мире. В бреду я тоже могла бы и колдовать, и летать, и стать розовым велосипедом. Это ничего не значит, но надо идти до конца, надо проверить гипотезу Мары. Если уж всё так…» — думала Полина, лёжа на кушетке, на которой очнулась уже без кошмарных травм, избороздивших жгучими рытвинами всё тело. Она ждала, когда вернётся Вольфганг Пэй, успевший поздравить свою пациентку с «успешным самоосознанием».

Кошмар случившегося вытеснял все впечатления от познания своих сил. Ну может Полина дарить кому-то магию, и что с того? Чудо⁈ Пусть подавятся такими чудесами. Такой ценой.

Она не могла лежать спокойно. Глаза постоянно «ловили» несуществующее движение на периферии зрения, и она дёргалась в ужасе, до хруста в шее, боясь увидеть где-то жвала кошмарной уховёртки. Уже раз пятнадцать вскочила Полина с койки, сотрясаясь всем телом, безумно подпрыгивая и стаскивая робу, потому что ей почудилось ползущее движение на коже под одеждой.

Она была измотана так, что даже на истерику не оставалось сил.

Успокаивало то, что все адские процедуры должны прекратиться. Раз она выполнила то, что хотели. Её заберут отсюда.

А потом нужно будет сбежать. Найти золотую чашу и сбежать, убедиться в том, что Мара была права.

Если же этот долбанный туман не зачерпнётся, Полина бросится в него с головой. Закончит всё это. По крайней мере, тут.

Она получает возможность действовать. Пусть и столь зверской ценой.

— Как мне лучше обращаться к вам? — услышала Полина голос Вольфганга Пэя. — Мисс д'Эмсо или Пролина? Впрочем, это не так важно. Я вижу, что вы вовсе ни в чём не убеждены. Ну и прекрасно! В сущности, в данном случае сие не имеет никакого значения. К вечеру вы сможете вернуться с князем домой. Но экспертизы, пускай и формальной, избежать не получится. Уж постарайтесь вести себя хотя бы подобающе, — проговорил призрак, а потом его голос переменился, стал угрожающим, когда золотой сгусток прибавил: — И я бы очень не рекомендовал вам, барышня, откалывать ваших штучек впредь. Кажется, я слышал краем уха, как Майлайя давала князю координаты фермы дрессировщика перевёртышей, помогавшего нам. Достопочтенный Вольфганг Пэй на месте вашего батюшки велел бы сколотить всяких мудрёных ящичков, чтобы туда и ноги можно было сунуть, и руки, и ещё какие интересные части тела, — прибавил призрак, невзначай проведя рукой по своим прозрачным ягодицам. — Представляете, какой простор для наказаний? Вам лучше быть послушной. Не то князь без всяких карателей устроит вам красный дом. Вы понимаете это, Полина?

— Ты всё-таки выучил моё имя? — едко проговорила пленница с ядовитой ненавистью. — Прогресс, мля.

— Я лишь предостерегаю вас из добрых побуждений. Сам бы я никогда не пошёл ни на что подобное в отношении юной барышни. Берегите себя. А что до манеры выражаться, как простолюдинка в далёком поколении, так вам она чрезвычайно не к лицу. Насколько я знаю, князь разобрался с тем, от кого вы нахватались всего этого вздора. Передан на попечение Адгару, а после будет выслан в долину, если выживет. Вы можете завести записную книжку и начать учёт тех, кому перековеркали судьбу. Стать маститым коллекционером. Неплохой способ утешиться в вашем незавидном положении, барышня. Приготовьтесь. Экспертиза начнётся через четверть часа. Князь настаивает на том, чтобы сегодня же забрать вас домой.

В широком пустом помещении за длинным столом восседали в деревянных резных креслах два виноградных нада — красный и светло-зелёный, а также сухопарый вчерашний старичок. За ним на стоящем отдельно сиденьи высилась надменная и величественная Майлайя, от одного вида которой теперь Полине хотелось визжать.

За широким окном позади собравшихся клубился безграничный охряный туман. На столе лежали жёлтые свитки бумаги и какие-то палочки, стояли кубки с жидкостью и валялись мелочи непонятного назначения.

Нельзя провалить этот цирк после всего, что уже пришлось вынести. Нужно выбраться из жёлтого дома любой ценой.

Чтобы получить хоть какую-то свободу.

— Мы рады, что вы оправились от полученных повреждений, — проскрежетал с чем-то, похожим на доброжелательность, старик-директор серого дома. — Присаживайтесь, — указал он кивком головы на стоящий напротив стола табурет.