Алевтина Варава – Системный администратор (страница 6)
А Слава взял и врезал ему в челюсть со всей дури, чуть зубы не выбил.
— Давай понятнее объясню, — присовокупил он. — Если окажется, что ты игрухой народ на кладбище прописываешь, то мы тебе, Павел Андреевич, руки для профилактики отрубим, чтобы ты точно больше в эту игру не играл. Я всё понятно доношу? Ты вообще охерел напрочь!
— Я никого не убивал, бля!
Слава протянул за спину раскрытую ладонь, и Островская вложила в неё телефон Пашки.
— Значит, сейчас ты загрузишь нам сам свои воспоминания за вчера с самого рассвета. Мы их посмотрим. И очень сильно перед тобой извинимся.
— Не могу.
— Не так надо, — объявила Островская и вышла из кухни. Послышалась возня и хлопанье дверей и дверец где-то в комнатах.
Что же, бля, делать⁈ Им нельзя показывать демонов! Нельзя показывать, что он стал сисадмином! Нельзя, ни в коем случае!
Слава сверлил Пашку пронзительным взглядом: ну в натуре — сын ментяры. Подрастающее, мать его, поколение!
Стук каблуков Островской вернулся на кухню.
На угол стола над Пашкиной башкой она поставила утюг.
— Ты чё⁈ — охнул Васин. — Кино про лихие девяностые насмотрелась⁈ Не гони!
— Да уже и так всё понятно, — ледяным тоном отрезала Островская. — Он псих конченый. Маньяк. С ним по-всякому можно. — И она огляделась в поисках розетки.
— А ты — не маньячка⁈ — панически заорал Пашка, опасно дёрнув стол и чуть не получив по башке утюгом. — У неё посмотрите, как она Пионову заставила руку в кипятке варить!
— И тут же исцелила её, — парировала Островская. — А ты человека убил. Может, и не одного.
— Ты чё натворил, выродок? — проговорил Слава.
Пашка зажмурился.
Ладно. Хотят демонов? Будут им демоны. Сами потом пожалеют! Сами потом пойдут и удавятся от радости!
— Давай сюда телефон, — сквозь стиснутые зубы просипел он.
— Давно бы так. — Марципан вложил мобилу в Пашкины посиневшие ледяные пальцы.
Клацнув игруху немеющей рукой, тот успел заметить странное. В кадр попал сидящий прямо перед Пашкой на корточках Марципан, которого привычно очертила поисковая рамка, но подпись была не такой, как обычно:
Дыхание у Пашки совсем пропало, сердце провалилось куда-то и застыло. Он клацнул на нижнюю активную строку, опуская телефон и чуть сдвигая стол вместе с рукой. Утюг опять качнулся, Марципан отвлёкся, успев его подхватить и отставить себе за спину на кухонную тумбу.
Это подарило так необходимые сейчас секунды.
На экране была новая табличка:
Глава 5
Очень много гречки
Пашка лихорадочно дакнул оплату и в пару кликов отдал игрухе сто семьдесят девять рублей. Оценил положение. Экран телефона был развёрнут так, что заглянуть в него Славе будет неудобно, во всяком случае быстро. Рука задрожала.
Слава начал поворачиваться и на ходу опять приседать на корточки. Времени писать длинный текст не было.
Плохо слушающимся ледяным пальцем немеющей руки Пашка ткнул «в назначить действие» и набрал: «Не двигайся час».
Марципан застыл в странной позе. Меню вылетело на главную, и опять предлагало оплатить разовую корректировку.
Если он не успеет…
Глаза Пашки зыркнули на перегороженных косо стоящим столом Островскую и Васина.
Дико ссыкуя уронить телефон, он вывернул кисть за ножку стола и поймал голень Островской.
Мозги заработали быстро, словно вообще были не Пашкины. Ввести команду двоим он не успеет. Васин заметит неладное и отберёт телефон…
Пашка стремительно оплатил назначение действия и набрал короткое: «Целуй Васина».
А пока эти уроды самоотвлекались, расстался с новой платой и назначил каждому замереть на час. Успел. Васин, да и сама Островская, наверное, так офигели от внезапной нежности, что даже сказанное Марципаном сквозь едва приоткрытые губы: «Какого хера⁈» не дало им успеть помешать.
Они все могли говорить, хотя Островская и Васин только друг дружке в рты, что было бы даже ржачно, если бы не весь пиздец происходящего.
Пашка кое-как поймал объективом правой, пристёгнутой к столу, руки стяжку, которая прицепила левое запястье к батарее, и удалил её прилогой. Схватился освобождённой конечностью за телефон и расщёлкнул игрой хомут на правом запястье. В заледеневшую кисть хлынули кровь и тепло.
— Ублюдки! — прорычал Пашка, хватаясь за жалобно хрустнувшую побелкой батарею и поднимаясь. На подоконнике лежали буханка хлеба и нож, подобрав который он разрезал крепёж на ногах.
Кухня походила на поле боя из какого-то абсурдного сериала. Раскрытые дверцы, битая посуда, тело Толика, храпящего на полу, застывшие в любовном экстазе Васин с Островской, ещё и гречка повсюду.
Нужно было спешить.
— Как ты смог? — странным картавым голосом сквозь недвижимые губы выдыхал Марципан, безумно скосив глаза, словно сейчас начнёт смотреть себе в башку: он пытался из своей скрюченной позы глянуть на Пашку.
Вести беседы явно не было времени. Час — это совсем недолго.
Оплатив разовый доступ повторно, Пашка полез Славе во «внести правку в память и восприятие», всё время двигая нижней челюстью и морщась: врезал Марципан ему знатно.
Возможности и правда были ограниченные. Пашка снёс минус сто процентов в графе доверие, заменив на пятьдесят (а то ещё привяжется со своими проблемами, если сотку поставить), убрал с адаптацией воспоминание о том, что не выходил на связь до этого момента. Адаптация оказалась шикардос идеей и позволила сильно сэкономить, потянув кучу негативных воспоминаний по теме хвостом. Потом младший Соколов назначил этому уроду пиздовать домой и снёс также с адаптацией всю память о том, как эти придурки вломились в квартиру. Итого ушло на Марципана тыща семьдесят четыре рублика в целом. Прежде чем он разморозился, додумался Пашка и Славкин тел из кармана у того вытащить и чаты в мессенджере глянуть. Нашёл ожидаемый диалог без себя, с мерзким названием «Убийца?» (созданный, между прочим, сучкой-Островской). Когда Марципан утопал, Пашка на ту же сумму почистил (вместе с воцапом) и отправил на хер Васина. Ещё будет думать, где губу разбил. Но лечить других пользователей даже за деньги оказалось нельзя.
А вот на Островской внезапно закончились средства на карте.
Пашка виртуозно выругался.
Пластик он своими руками вчера отдал Лосеву и сказал пользоваться свободно, но как же это, блин, было некстати!
— Не знаю, как ты это делаешь, сучок, но я тебя достану! — шипела Островская, оттопырив зад и полуобнимая пустое пространство, где раньше стоял Васин. Её башка была наклонена набок, глаза почти зажмурены, а губы, наоборот, приоткрыты. Так и хотелось плюнуть тварине в рожу, прям чётенько в раззявленный хлебальник.
Но вместо того Пашка взялся обыскивать присыпанного гречкой Толяна. Его телефон он разблочил игрухой, перекинул себе две тыщи из банковского приложения (в пуше мелькнула «хет» за воровство), и откорректировал Островскую так же, как и всех до неё. Перед последними действиями потянул из кармана на оттопыренной заднице телефон.
— Убери руки, уёбок, — странным голосом, сминая некоторые буквы приоткрытыми губами, злилась она. — Я всё равно его восстановлю! Ты думаешь, что самый умный⁈ Я тебе, гнида, такое…
Пашка удалил чат «Убийца?» и сунул белый андроид обратно в карман на прокачанных игрухой ягодицах. Отступил и оплатил последние правки.
Островская отмерла, прекратила сочиться ядом и послушно пошла к входной двери.
Пашка гордился тем, что не нажал этой стерве что-то в отместку вытворить. Впрочем, у неё останется синяк на морде. Ненадолго, конечно.
Итак, они отвянут? Или это временно?