Алевтина Варава – Продвинутый аккаунт (страница 6)

И вот вроде, ничего такого. И закончится почти на сто процентов как-то хорошо. Но только все эти похоронные темки ему вообще не нравились. Они вызывали какое-то беспокойство, хотя с Лавриковым всё и вышло прекрасно, а в этот раз даже не было распоряжения ехать на погост ночью.

Но вселяли кладбищенские мотивы, зачастившие в игрухе, тревогу. Какое-то неприятное и зудящее ощущение, будто вся эта история с божественностью и колдовским приложением в итоге Пашку приведёт куда-то не туда…

Глава 4

Детектив Соколов

Доехать на такси до нужного погоста было можно за сорок минут, Пашка даже скачал и установил наконец приложение Яндекса, до сих пор ему не надобное. Он же теперь может себе позволить и в булочную, и куда угодно.

Откуда взялась батина присказка про такси и булочную Пашка не знал, но использовал тот её всякий раз, когда у членов семейства возникала мысль по тем или иным причинам воспользоваться дорогостоящим способом перемещения.

Проблема состояла в том, что уже было почти шесть вечера, а где-то к половине восьмого солнце совсем зайдёт. Ночные же походы на кладбища Пашка не жаловал ещё больше, чем дневные. Выйдя из давно опустевшей школы и постояв на крыльце, он вдруг сам для себя нежданно свернул за здание и пошагал мимо трансформаторной будки по вытоптанной дорожке в сторону домов математички и Лебедевых.

Мимо подъезда папкиной любовницы пронёсся, ускорив шаг. Что, если именно сейчас отец эту курву бросает и выскочит наружу, а она за ним в панике, полуголая и вся в соплях, как в кино?

К Зине он опоздал на двадцать минут к назначенному времени, но она совсем не ругалась. И алгебру свою объяснила так, что Пашка в натуре понял, и чаем с вареньем напоила и вообще осознал Павел Андреевич, что ему у одинокой училки в гостях комфортнее в сто раз, чем дома, даже когда предками управлять можно. И, кстати, вот Зинкой вообще управлять не хотелось. И без того была она нормальная. Вот бы Пашке таких родаков, как Зинка… или, хотя бы, бабушку…

Дед по отцу помер два года назад, бабка тогда с концами перебралась на дачу, и вскоре превратилась в плантатора-рабовладельца. Постоянных холопов при том она не имела, и потому решила, что лучший выход — использовать таким образом родственников. Если попасть в бабкины лапища, можно было сдохнуть на её безумном огороде, который бабка и завела, скорее всего, именно с этой целью: сдохнуть там самой и воссоединиться с дедом. В общем, на ставшую постоянным местом жительства бабки дачу Пашка не ездил уже полтора года, опасаясь за своё здоровье.

Родители мамки очень не любили батю, и потому общались с его сыновьями как-то вымучено и очень уж критически. Именно от бабы Гали Пашка впервые узнал, что обязательно станет таким же алкашом и неудачником, как его отец, и что всё о том давно говорит. Короче, мало приятного.

Другое дело Зинка…

Интересно, а нельзя ли как-то будет исхитриться потом и назначить её Пашкиной родственницей взамен отбракованных экземпляров?..

Когда он вернулся домой, отец пребывал в очень скверном расположении духа. А, завидев сына, выдал:

— Паш, я не хочу на тебя злиться, лучше с глаз уйди! — и уставился в телек.

Ну что ж. Так или иначе, работает вчерашний метод программирования получше, чем выбор настроения. Вон насколько хватило.

Мать оккупировала ванную. Пашка, чувствуя себя сапёром, поймал батю в кадр из-за угла за кухонной дверью, и, войдя в меню спрятался в комнате. Зинка накормила его лазаньей, есть не хотелось. Зато ох как хотелось поглядеть крах Лебедевской мымры. Но сначала, очень аккуратно, чтобы не свернуть меню отца и не понадобилось опять партизанить и ловить его в кадр, Пашка заглянул в «цели/желания».

И чуть не запустил телефон в стену.

«Помириться с Катькой» — значилось жирным шрифтом под «нажраться с Семёном» и «выпить пива с воблой».

Да твою ж мать! Да издевается этот кобель, что ли⁈

Смотреть очевидно временную отставку Лебедевой перехотелось. Приложуха выдала медведя, дракона и недоведённую «П». Пашка был уверен, что хуже вечер стать не может — и опять ошибся. Потому что, когда мать вышла наконец-то из ванной, в углу левого глаза у неё оказался подпухший и налитый краснотой будущий фингал.

Такой херни в семье Соколовых не было никогда. Предки могли орать друг на друга до хрипоты, хлопать дверями, отец мог стучать кулаком по столу, и однажды даже переборщил с этим настолько, что подломилась одна из ножек и часть посуды, упавшей на пол, разбилась.

Отец мог щедро одаривать подзатыльниками сыновей, мог взяться за ремень. Мог в сердцах пнуть ногой Стержня. Но чтобы он поднял руку на мамку… Может, какое-то дебильное совпадение? И она сама обо что-то двинулась?

Пашка увидел мамкину рожу случайно, она как будто ныкалась. Была очень смурной. И на кухню не пошла, просидела вечер в спальне.

А батя в девять взял и… свалил. Кстати, очень верно. Способен был Пашка сейчас назначить ему что-то более чем неприятное, в голову то и дело лезли всякоразные на сей счёт соображения. Приложуха пыталась утихомирить недоведёнными «П» и драконами, даже медведя ещё раз выдала, подняв акк до сорок девятого уровня. А в итоге Пашка взял и свёл свою энергию в ноль. Просто чтобы не думать.

Потому что от любой мыслительной деятельности становилось как-то тошно.

В школу, если бы не вчерашняя феерия Толика, он бы, конечно, не пошёл. Но сейчас очень хотелось посмотреть на результаты.

Утром стало понятно, что отец ночевать не вернулся. А мамка поднялась в какую-то несусветную рань и успела уйти на работу раньше, чем зазвенел Пашкин будильник. Наверное, намазалась тоналкой. Или вообще будет торговать в очках солнцезащитных, хотя солнца было пока мало. Отсутствие предков поутру порадовало. Так проще получалось делать вид, что не происходит в семье никакого адового треша, с которым Пашка не желал иметь совершенно ничего общего.

Хоть приложухой собственные мысли убирай. Интересно, а так сработает? Или выйдет такая же муть, как с искусственными настроениями?

Кумыжного в школе не было. Пуп и Абдулов на уроки пришли, даже на физру, с которой начинались занятия по четвергам. А Толик натурально стал звездой. На него смотрели с восхищением. Девки принялись с ним как-то иначе разговаривать. А перед английским внезапно подошёл Васин и пожал ему руку.

Вступать с тем в коалиции Толик не стал, и вообще зазнавшимся не выглядел. Он даже не кричал о своём великом бое на каждом углу, и разговор о том с Пашкой тоже свёл на другую тему. Это понять было сложно. Когда получалось, что сам Пашка вступал в драку, он потом про то трындел с Толиком ещё неделю, и в диалоги с окружающими вворачивал к месту и не очень, чтобы все поняли, что он, Пашка, не молокосос какой-то и не дрыщ, а огрёб в результате едино из-за численного перевеса противников.

Товарищ же как будто не придал вчерашнему чуду особого значения, хотя это было невозможно в принципе. Умей он так пиздеться изначально, вся Толикова жизнь сложилась бы иначе. Никак не могло получиться, что он не думает о том постоянно. Хотя со стороны выглядело именно так.

Вызывало это столько недоумения, что Пашка уже к концу второго урока полез к нему в «мысли». И выяснил, что приятель следует выработанному за ночь плану. Полагал Толик, что был боевой машиной всегда, просто не догадывался это дело применять. Но решительно постановил, что мудилой из-за внезапного открытия не станет. Наоборот, выдумал себе Толик за минувшую бессонную ночь что-то вроде карьеры супергероя. Задумал защищать придурков вроде Лебедева и Завихренникова, ставить на место моральных уродов, до тех пор, пока авторитет вчерашней победы будет работать. В то, что подобное получится провернуть заново, Толик верил не до конца и проверять не жаждал, надеясь на славу.

А чтобы слава та закрепилась, следовало, по разумению Толика, делать вид, что ничего особенного не произошло.

Короче, опять его конспирологические теории и другая такая муть.

Историк нарывался на неприятности. На третьем уроке он внушительно напомнил Пашке о единице за свой дебильный марафон дат и о приближении конца года. Велел потратить ночь на то, чтобы напитать свою пустую голову историческими сведеньями из учебника.

За «пустую голову» Пашка не пожалел пятисот баллов и назначил историку в половине десятого вечера высыпать на макушку жены упаковку муки. Пусть себе развлекается. Может, вообще не явится завтра при такой петрушке.

Лидочка решила проводить диктант. Подумал Пашка загрузить себе идеальное знание русского языка, но оно стоило сто пятьдесят тысяч баллов. Потому просто назначил русичке проверить работу Соколова первой сразу после урока и поставить за неё пятёрку. А вместо диктанта с упоением описывал сиськи Мирошиной, хотя приложуха и обозвала за то бараном.

Обещанные за поездку на кладбище пять тысяч сильно пофиксили Пашкину бережливость.

Может, напереводить себе чужих денег и квартиру снять? И вообще надо бы доложить в коробку из-под фена украденное. За поход он умудрился растрынькать десятку (зато чувствовал себя от того подлинным олигархом). Но, если снять Абдуловские сбережения, можно следы преступления замести. Только вот предки в коробку не лезли, а, если полезут, это можно будет подправить. Например, назначить бете сказать, что он все деньги отдал Пашке осознанно, на карманные расходы. И пусть сидит и думает, на фига так сказал, как вон Лидочка, когда будет за порнографический очерк Соколову пятёрку ставить.