Алеся Троицкая – Возрождённая (страница 16)

— Можно я выскажу свое мнение?

— Да, валяй…то есть, можно, конечно.

— Мне кажется, повелительница миров Эвелин вас боится.

«И это даже не секрет».

— Она… как бы это сказать?.. при вашем появлении всегда становилась настороженной и напряженной, как будто ждала, что вы ей навредите.

— А что со Славдием? Марук? — Я повернулась к девушке и поняла, что упоминание о моем брате смутило ее.

— Он тебе небезразличен? — догадалась я. И почему-то эта новость заставила меня пожалеть девушку.

— Нет-нет, госпожа! — поспешно ответила Марук, почему-то испугавшись. — Я просто…

— Да ладно! — Я махнула рукой, улыбаясь. — Знаю, что означает этот томный взгляд, когда по кому-то очень сильно сохнешь.

— Простите, я вас не совсем поняла, госпожа…

— Я говорю, и давно ты его любишь?

Девушка совсем сконфузилась:

— Сколько себя помню.

— Сочувствую, — честно ответила я, понимая, что этот Славдий никогда не заметит серую мышку в толпе хищниц.

— Не стоит, госпожа. Мои чувства — единственное, что греет мне душу… Ой, простите, госпожа! — Марук упала на колени. — Я не хотела вас обидеть! Быть вашей служанкой — это лучшее из того, что могло со мной случиться!

— Марук, хватит. — Я подняла девушку и посадила обратно на кровать, только сейчас заметив, что ее руки покрывают мелкие шрамы от ожогов. Я легонько провела пальцем по одному из них, и Марук вздрогнула, но рук не убрала.

— Это… сделала я?

Девушка опустила голову.

— Ох, Марук, прости меня! — Я обняла ее и держала до тех пор, пока она не расслабилась.

— Я, кажется, велел тебе отдохнуть! — послышался недовольный голос Асмодея.

Глава 8.

— Чтобы продолжить путь, нам нужно дождаться темноты, но… — Асмодей бросил сочувственный взгляд на девушку, замершую в моих объятьях. — Марук…

— Я понимаю и не собираюсь быть для вас обузой. Если позволите, я уйду прямо сейчас. — Она попыталась высвободиться.

— Даже не думай! — Я легонько ее тряхнула. — Ты идешь с нами, и это, — я многозначительно посмотрела на Асмодея, — не обсуждается!

— Это неразумно. Она будет задерживать нас. Да и двоим легче скрыться, чем троим.

— Меня это мало волнует. — Я поднялась на ноги и для пущего эффекта уперла руки в бока. — Мы ее не бросим!

Раздраженный мужчина нечленораздельно выругался.

— И как в таком маленьком теле умещается столько упрямства?!

Я пожала плечами, радуясь небольшой победе, и вернулась на свою кровать. Нужно было в самом деле набраться сил.

— Ну, хоть в чем-то мы с тобой солидарны! — ухмыльнулся Асмодей. Он придвинул к себе небольшой вещмешок, как я поняла, набитый самым необходимым, и, достав из него пару яблок, одно кинул мне, а другое Марук.

Откусив большой кусок, я, не заботясь о том, что меня, возможно, будет трудно понять, поинтересовалась:

— Куда мы отправляемся?

— В Пустынные земли, которые расположены за Пепельным морем.

— Пепельное море? — «Где-то я это название уже слышала». — И почему именно туда?

Асмодей удобно устроился на коврике, подложив вещмешок под голову.

— Потому что это нейтральная территория, где твоя мать не имеет власти.

— Разве такое может быть внутри ее владений?

— А почему нет?

— Ну, не знаю, — задумчиво протянула я, с новой силой вгрызаясь в сочное яблоко.

— Твоя мать порой принимала очень странные решения, непонятно с чем связанные. То ли благоразумие на них повлияло, то ли его полное отсутствие.

— Можно поконкретнее?

— Я сам никогда не был там. Все, что мне известно об этом месте, это то, что несколько столетий назад существовала каста отверженных, которым была уготована не лучшая участь…

— Да, я наслышана об этом. Напыщенные, богатенькие снобы отдавали своих детей в приюты, если не видели в них потенциала, навсегда лишая их возможности иметь семью.

— Еще тогда один из правителей позаботился об отверженных и отдал им небольшую территорию за морем. На ней они становились неприкосновенными. Позже, конечно, выяснилось, что правитель был не так щедр, как многим казалось: он затеял все это для того, чтобы использовать бедолаг в корыстных целях. Вроде бы он ставил на них какие-то эксперименты.

Я удивленно взглянула на Асмодея.

— Ты сейчас говоришь об Астаре?

— Я помню, Мира, твои слова об Астаре и о том, что он сделал. Возможно, это был он. История об этом умалчивает.

— Это точно был он! Я как сейчас помню живых мумий в синем желе и их татуировки на шее со словом «отверженный»! А что сейчас с этими землями? Теперь Айвена там заправляет?

— Нет. Эвелин, даже не знаю, из каких побуждений, расширила территорию и отдала ее в полное владение людям, которые далеки от политической жизни и хотят лишь мирно и спокойно жить, возделывать землю и растить детей.

— То есть, государство в государстве?

— Что-то типа того.

— И все, кто там находится, неприкосновенны даже для моей матери?

— Да.

— Но что она с этого имеет?

— Во-первых, таким образом она в зачатке убивает любые мысли о революции. Если ты чем-то недоволен — уезжай и живи по своим законам. Во-вторых, та земля — одна из самых плодородных, а люди, живущие на ней, ее возделывают и, помимо себя, кормят еще и остальных жителей Трезура. Поставляют свежие овощи и фрукты. При этом из казны не идёт ничего, чтобы оплатить полученное.

— То есть, люди откупаются продуктами за свою свободу?

Мужчина кивнул.

— А в-третьих?

Асмодей задумчиво потер подбородок:

— А в-третьих, это немного успокаивает ее совесть. После того, что она творит, ей это просто необходимо.

Я непроизвольно вздрогнула, вспоминая увиденных в лаборатории монстров.

— Зачем она это делает?

— Ты спрашиваешь про метаморфозы?

— Да.

Асмодей задумался на несколько секунд, а после ответил вопросом на вопрос: