Алеся Троицкая – Между мирами или Поцелуй для дракона (страница 8)

— Кто ты?

Я зажмурилась, каждую секунду ожидая, что он свернёт мне шею, но время текло, а я всё еще дышала. Может, я просто сошла с ума, окончательно и бесповоротно? А что, всю жизнь меня преследуют тени и голоса, всю жизнь я ощущаю себя странно. Всю жизнь меня атакует чувство, что я не там, где должна быть. Я бы, конечно, могла узнать у родителей, что со мной не так, если бы они не погибли. А тётка… А что тётка? Она всегда была нелюдимой и скрытной, мы никогда не общались по душам. Она не умела выражать свои чувства. Да и разговаривать, в принципе. Закроется в комнате и поёт свои ритуальные песни: то в астрал выходит, то ауру очищает. Словом, ей особо не до меня было. Накормлена, напоена, чисто одета, а дальше — разбирайся сама.

Я тихонько вздохнула и осторожно приоткрыла глаз. Мужчина ждал, впившись острым взглядом в моё лицо. Кажется, он понял, что пугает меня, смягчился и слегка ослабил давление, отклонившись назад. Но, не дождавшись от меня ответа, понимающе хмыкнул:

— Немая…

Отличная отговорка, спасибо! Я качнула головой. Мужчина хмыкнул:

— Ещё одна немая в моем дворце…

Я пожала плечами и постаралась изобразить смущение, хотя от страха чуть не теряла сознание.

— Не припомню тебя. Ты из новеньких? — он склонил голову набок, изучая меня внимательно, мазнул взглядом по скулам, губам, шее… Хотел ниже, но я стремительно дёрнула край покрывала вверх. — Ещё и скромная. Интересно, откуда такая красота? — он приподнял прядь моих волос, и тут я увидела, почему этот варвар в бешенстве не отрывает мне голову и не орёт «Белая ведьма!» — мои волосы чудесным образом стали темными. Не чёрными, как у них, а шоколадными — такой крепкий кофе с каплей молока.

— Может, ты с западных равнин или с восточных нагорьев? — мужчина наклонился ниже, коснулся моей щеки, повел носом и глубоко вздохнул: — Мне нравится, как ты пахнешь. И чувствую горчинку страха, что ты испытываешь. Это меня возбуждает. Похоже на вызов. Не бойся, прелестница, я докажу тебе, что правителя Аммонека не стоит бояться. Я одарю тебя своей милостью и великим наслаждением, и ты забудешь о всяком, кто вторгался в тебя ранее.

Что? Не знаю, что поразило меня больше — что он хочет прямо сейчас мной воспользоваться, или что его не волнуют мои предыдущие любовники, которых у меня и не было никогда. А еще удивило самомнение мужчины: оно не просто завышено, оно просто через край!

— Не знаю, кто тебя послал в мои покои, но я должен сказать ему спасибо. Ты явно то, что мне сейчас необходимо.

Он лизнул мою щеку, и я инстинктивно сжала ноги и сильнее вцепилась в край покрывала, которое всё еще натягивала до шеи.

— Тсс, всё будет хорошо, — его рука заскользила по моему телу, пленила грудь, а губы скользнули по щеке ниже. — Да, невероятно сладкая…

Он завладел моими губами за секунду до того, как я хотела сбежать, властно, без прелюдий и нежности, так, словно имел на это право. И я растерялась. Всего мгновение — и вот я уже плавлюсь под его напором и мощью разгоряченного тела с тугими мышцами, и совсем нет сил сказать «стоп». Вот что значит мечтать о мужчине и наконец получить его! Моё тело отреагировало мгновенно: загорелось, как спичка, нервная возбуждающая дрожь прошла от макушки до пят и запульсировала в области живота, стягиваясь в тугие канаты, придушив легкомысленных бабочек и оставляя острое желание и жар.

Теперь я понимала Лору. Это не поддавалось логике, и этому невозможно противостоять. Я хотела этого мужчину так же сильно, как и он меня. Конечно, это не первый и не второй поцелуй в моей жизни, но он был определённо лучшим.

Я отпустила покрывало и обхватила мужскую шею, пальцами зарылась в темные волосы, а ногами обхватила мужские бёдра. Еще теснее, ещё ближе... И когда через тонкую ткань почувствовала, как его член упирается в моё бедро, просто обезумела от страсти и прикусила губу мужчины. Во рту появился привкус крови, а внутри всплеснулось удовольствие. В глазах потемнело. Я глухо застонала, дурея от происходящего, и потянулась к кожаному шнурку, державшему мужские штаны. Нервными движениями начала развязывать упрямый узелок. И вот штаны поддались, и я уже готова была принять мужчину в себя, как вдруг сквозь неразборчивый шёпот и вату в голове до меня донеслись его слова:

— Я отмечу тебя таром, и ты станешь доступна для моих лучших воинов. Получишь почётное звание кьяры и будешь удостоена чести рожать для круга Вторых. Твои дети станут элитными воинами…

Я резко отшатнулась. То есть, прости господи, меня прочат в элитные проститутки, которые ещё и рожать должны?! На меня как будто вылили ушат ледяной воды, погасив не только возбуждение, но и хоть какие-то теплые чувства к мужчине напротив.

— Что-то не так?

Но разразиться гневной тирадой и послать его куда подальше с таким «щедрым» предложением я не успела: за дверью послышалась возня, шум и стариковский, но всё еще повелительный голос незваного гостя:

— Немедленно пропустите! Я обязан справиться о здравии моего племянника!

Дверь в комнату отворилась, и на пороге появился высокий сухопарый мужчина с длинной седой косой, прихрамывающий на одну ногу, а за ним целая процессия из слуг, воинов, что пытались преградить ему дорогу, Акихара, уверяющего, что с повелителем всё хорошо, и невысокой пухленькой женщины с золотыми волосами и красивым, но заплаканным лицом, увешанной с головы до ног украшениями. Она оказалась самой юркой: вместо того чтобы спорить со стражниками, нырнула под руку одного из мужчин и замерла на полпути.

В комнате повисла гробовая тишина. Гости явно не ожидали увидеть своего повелителя живее всех живых, да ещё и развлекавшегося с наложницей… Или как они тут называются? Но, кажется, это никого не смутило, кроме меня. Я с ног до головы покраснела, готовая провалиться сквозь землю. Втянула голову в плечи и натянула покрывало до глаз.

— Повелитель, прости нас, мы думали… — Акихара спрятал ехидную ухмылку за покашливанием. — Думали, что ты умираешь.

Золотоволосая женщина упала на колени и залилась слезами:

— Слава небесному покровителю, мой племянник оправился!

— Это воистину чудо! — сухопарый мужчина с колючим взглядом серых глаз вознёс руки к небу, украдкой глянув на кристалл над головой повелителя. — Вашей силе духа может позавидовать сам Ярыш: невероятная мощь! Вам удалось опустить завесу и стремительно восстановиться. Да будут долгими годы жизни поистине величайшего из правителей Аммонека, покровителя детей бескрайней пустыни…

Мужчина еще долго рассыпался бы в похвалах и раскланивался, если бы Ияр резким движением не оборвал его. И правильно: я тоже утомилась слушать неприкрытую лесть.

— Кто дал вам право вламываться в мои покои? Акихар! — пока Акихар невозмутимо выходил вперед, Ияр неспешно оправился, вернув штаны на место, поднялся во весь свой могучий рост и с каменным лицом бросил: — Стражникам, охранявшим мои покои, назначь по десять ударов палками. Наказание исполни своей рукой — она у тебя крепка, надолго запомнят. И на неделю в яму, без воды и еды.

— Будет исполнено.

— Наида, встань, — он подошёл к тётке, — не стоит омрачать своё прекрасное лицо печалью. — Ияр помог женщине подняться, с нежностью погладил ее руки: — К празднеству всё готово? Вы с Найрой обо всём позаботились? Не забывай: гости уже на подходе, караван скоро достигнет наших границ.

— Да, мой повелитель, всё уже готово, — она накрыла его руку своей и по-матерински улыбнулась. — Я рада, что с тобой всё хорошо. Это ещё раз доказывает, что Аммонек в надёжных руках, — женщина промокнула глаза платком, который неизвестно откуда появился, и величественно поплыла прочь из покоев, уводя за собой служанок, что ожидали в коридоре.

В этот момент мне нужно было быть тише воды ниже травы, чтобы дождаться, пока все разойдутся или их не выгонят. Но в носу предательски засвербело, и я чихнула. Вместо того чтобы отчитывать советника за дерзость, Ияр обернулся.

— Простите…

— Так ты не немая?!

Я сильнее вжала голову в плечи, ожидая гнева или любой другой кары, но мужчина лишь хмыкнул и кивнул Найре:

— Твоя помощь мне тоже не требуется. Проводи девушку в женское крыло и передай Гизель, чтобы была внимательнее со своими подопечными и выдала ей подобающую одежду, а ту, что на ней, сожгла, — он обернулся ко мне. — Знаю, что люди за скалистой грядой другие, их женщины приравнены к мужчинам и могут носить штаны. Но здесь чтят иные традиции, и эта одежда нас оскорбляет.

Спасибо, что только пижаму предложил сжечь, а не меня вместе с ней. Благо на мне был бежевый комплект без излишеств, а то боюсь представить, что было бы, если бы он увидел портрет губки Боба и его квадратные штаны, растянутые на моей груди.

— И предупреди смотрительницу, чтобы после праздника её вновь проводили в мои покои. Мы не закончили.

От его обещающего непристойности взгляда и слегка осипшего голоса тело предательски дрогнуло и мурашки побежали вдоль позвоночника. Я выбралась из кровати, потянув за собой покрывало, закуталась в него на манер тоги, сгорая со стыда под проницательными взглядами собравшихся. Мне казалось, что они видят меня насквозь, и сейчас Акихар выхватит из ножен меч и рубанёт наотмашь. Я даже отшатнулась, когда он положил ладонь на эфес.