Алеся Кузнецова – Свет за горами (страница 8)
– Что здесь делает капкан из бани?
– А зачем и на кого ты их планировал ставить?
– Что?! Так это я планировал? Это старые капканы, которые мы нашли еще с Алексом. Они никого не интересовали целых три года, пока ты здесь не появилась! Как только можно догадаться до такого? Ты что ненормальная?
– Не кричи, и так все уши заложило от тебя. Аккуратно, там рядом еще один, я его мхом прикрыла.
– Что?!
– Я думала, ты с браконьерами заодно. И решила, когда ты будешь туда пробираться сам узнаешь, что испытывают бедные звери и птицы, какие нечеловеческие страдания им доставляют люди.
– Людей значит, тебе вообще не жалко?
– Да не хотела я , разобрались же. Когда увидела этих двоих, поняла, что ты ни при чем. Но перенервничала и забыла про капканы. Что теперь делать? Может к врачу надо?
– Я и есть здесь врач. – буркнул сквозь боль Захар. – Помоги.
Инга наклонилась и с виноватым видом помогла ему опереться на ее плечо. Захар шел прихрамывая. И поскольку веса он был немаленького Ингу мучило не только чувство вины, но теперь и тупая боль плеча. К тому же было довольно прохладно, но в тех местах где на нее опирался Захар, кожу буквально обжигало. Зато открытые руки покрылись гусиной кожей. Захар остановился, сморщился от боли и снял с себя плащ.
– На, оденься. Кто ж ночами голый по тайге ходит?
Инга не стала спорить и быстро завернулась в огромный плащ.
Войдя в дом, она помогла ему доковылять до кровати и в растерянности облизала обожженную чаем губу.
– Что теперь делать?
– Тугую повязку надо наложить. Там за шкафчиком с кофе есть коробка, достань. Инга послушно принесла белый ящичек и высыпала содержимое на кровать. Захар нашел нужное лекарство:
– Вот этим обработаешь рану. Только сперва нужно стянуть сапоги.
– Сейчас!
– Аккуратно, что ж ты за живодер!
Инга в нерешительности замерла, заметив капельки крови, проступившие на ноге Захара.
– Я правда не хотела, прости меня.
Захар вздохнул и стянул носок, обнажая ступню с поврежденной кожей. Хорошо, что не на медведя. Этот пережить еще можно. Но когда подумаю, что ты на меня капкан поставила, хочется тебя собственными руками придушить.
– Я же извинилась.
– Тогда, конечно, другое дело. И болеть перестало сразу. И рана, наверняка, зарубцевалась. Проверь -ка? Как только можно было до такого додуматься?
– Слушай, ну что мне сделать? Хватит уже. Мне и так от себя тошно. Вечно я делаю все не так.
Захар с сомнением посмотрел на Ингу. По ее лицу катились слезы.
– Ты что серьезно, плачешь? Я думал, ты не умеешь.
– Я сама думала, что не умею. Говори, как повязку накладывать.
Инга обматывала его ногу бинтом, на который время от времени падали слезинки. Закончив перевязку она отвернулась к окну, где на подоконнике мерцал тусклый свет. Захар заметил как тихонько стали подрагивать ее плечи. Он сел рядом с ней и аккуратно поставил больную ногу на пол. Как-то несмело он обнял Ингу за плечи и тоже посмотрел в окошко. Сидели молча. Она плакала, а он не мешал. Выплакав все напряжение этого дня, свои страхи, беспомощность и вину, Инга повернулась к нему:
– Хочешь чаю?
– Давай. Кто тебе сказал, что ты все делаешь не так?
– Сама знаю.
– Неправильно значит знаешь. Ты молодец. Я сколько хожу, а так и не понял кого ловить они собрались. А ты только приехала и сразу сообразила что к чему. Все ты правильно делаешь. С капканом только намудрила. Если бы со мной сразу посоветовалась, то этого бы избежали и, возможно, сокол наш уже парил бы над скалами. А так едет где-то в пыльном багажнике, привязанный к колодке.
Инга с сомнением посмотрела на него, пытаясь уловить сарказм в голосе, но не было и следа от привычной циничной ухмылки, появлявшейся на его лице в момент их перепалок.
Он выглядел уставшим и под глазами залегли темные тени. Инга подумала, что борода добавляет ему лет и без нее он наверняка выглядит значительно моложе:
– Сколько тебе лет, Захар?
– Тридцать. А тебе?
– Тридцать четыре. Но ты выглядишь старше меня.
– Я чувствую себя на все сто, – рассмеялся Захар и снова обнял ее за плечи. – Не всегда надо стараться быть сильной и всех самой одолеть. В слабости тоже есть сила. Просто прими это как факт.
– Тебя не тянет обратно? К нормальной жизни?
– А была ли она нормальной? Я вот сильно сомневаюсь в этом.
– И чем здесь лучше?
– Ну как минимум не надо платить за жилье. Только представь, что ты всю жизнь платишь за съемные квартиры и вдруг эта опция у тебя выключается.
– Мне и представлять не надо. Я тоже много лет переезжаю из одной квартиры в другую. Но я видела где ты сейчас живешь. Там даже ночь невозможно провести.
– Я больше в лесу, чем там. И меня устраивает. А зачем ты сюда целый грузовик вещей притащила, если приехала всего на месяц?
– Чтобы и этот месяц провести в комфорте. Если я всю жизнь словно перекати-поле, значит в любом месте стоит обустроить для себя максимально возможный уют. Инга улыбнулась и вытерла последнюю слезинку, застывшую в уголке глаз.
Захар обвел взглядом знакомый дом: – С тобой не только дом, но и лес другим стал. Надо же додуматься, притащить в тайгу лампу-солнышку и поставить среди леса на поляне.
– Я еще хотела гирлянды из лампочек привести, но Михалыч подгонял и пришлось уехать без них.
– И что бы ты делала с этими гирляндами?
– Натянула бы в районе мангала и шезлонга, словно это у меня роскошное патио. Но теперь уже поздно. Да и ладно, солнышка моего тоже хватает. Оба рассмеялись и Инга заметила, что Захар с удивлением покачал головой.
– Я не думала, что здесь такой маленький домик. Мне не пришло в голову попросить у Леры фото дома и я, когда согласилась, представляла себе большой коттедж с террасой. Ну а когда приехала…
Они снова рассмеялись и Захар продолжил за нее:
– А когда приехала тебя ждал здесь сюрприз за сюрпризом, а потом еще и я пришел на свет в окошке. Ну ты, конечно, девушка отчаянная. Кто научил тебя ставить капканы?
– Когда-то очень давно брат. Но мы много лет не общаемся.
– Почему? Да не знаю, как-то не сложилось. Я уехала из дому, у них там у всех нормальная жизнь, работа. А у меня вечно все не так.
– Ну и что, что не так? Это ж родные люди, поймут. Они одни знают, что мы скрываем за улыбками.
– Мои не поймут. У всех разные истории.
– А у меня сестра в Москве. Пожалуй, это единственный человек, которого мне здесь не хватает. Но я звоню ей периодически из поселка.
– Ты выглядишь совсем диким, сложно представить, что где-то в Москве в обыкновенной квартире у тебя может быть сестра.
– У всех кто-то где-то есть.
– У меня нет.
– Так не бывает. Ты же сама сказала про брата. И родители же тоже у тебя есть.
– Отца я не видела с четырех лет. Мы с матерью сбежали. Он избивал ее, а она терпела. Потом уговорила его поехать в отпуск, чтобы как у всех, надеялась, что сможет в отпуске наладить нормальную семейную жизнь. А там он в первый же день выпил лишнего, приревновал ее, ну и набросился уже не только на нее, но и на меня. Я маленькая была. Плохо помню. Это мать потом рассказывала, что схватила меня, паспорт, деньги и выбежала из номера в чем была. Той же ночью мы сели на электричку, которая шла дольше всего. Ей было все равно куда, лишь бы подольше ехать. Потом пересели на еще какую-то. И снова сменили поезд. Так мы оказались в незнакомом городе. Мать устроилась воспитательницей в садик. Остригла свои светлые волосы и перекрасилась в брюнетку. Так даже я перестала ее узнавать, не то что кто-то мог случайно заметить на улице, очутись здесь проездом. Мне было строго настрого запрещено разговаривать с любыми людьми и рассказывать откуда мы приехали. Так мы стали жить в Смоленске. От работы ей дали общежитие, рядом с которым был небольшой продуктовый магазин. Там она познакомилась со своим следующим мужем. И мы переехали в его квартиру. Два года спустя родился Борька. Но отчим стал выпивать и однажды поднял на мать руку. Она молча подала на развод и мы снова оказались в общежитии, так и жили втроем. Со временем мать вспомнила, что у нее диплом юриста был когда-то. Сходила на курсы и устроилась в коммерческую фирму. Потом купили свою квартиру. Замуж больше она не шла и я была рада этому. С матерью в детстве ругались, а с Борькой дружили. Потом я выросла и уехала. Все детство провела в страхе, что отец найдет и убьет. Так мать говорила.
– А сама, что думала?
– А сама… Когда маленькая была, надеядась, что он приедет за мной, как герой, в медалях и заберет нас с мамой домой. Борьке обрадуется тоже. Маленькая думала, что мать не права, что сбежала. А потом я выросла и больше о такой ерунде не размышляла.
– Найти, когда выросла, не пыталась.