Алеся Кузнецова – Свет за горами (страница 16)

– Мне так и сказали, что можно. Но у нас не делают такие операции. Есть один врач в Германии.

– Вы себя сами слышите, Катя? Так не бывает. Если существует диагноз, значит существуют и врачи. С вас просто хотят выкачать денег побольше. Лера, тебе и правда надо подключиться. Раз вы на завтра уже записаны на новое обследование, то езжайте и посмотрим что скажут там. А я пока попробую поискать узких специалистов, которые занимаются вашим диагнозом. Дайте мне документы и я сниму копии. Не бывает безвыходных ситуаций, бывают просто сложные.

Глава 15. Не бывает чужой боли

Весь следующий день вместо того, чтобы заняться после отпуска своими делами, Инга провела в изучении медицинских сайтов. Надежды, что диагноз мальчика не подтвердится, растворились вместе с новым днем. И чем больше звонков Инга сделала в разные больницы и клиники, тем больше убеждалась, что все даже хуже, чем думает Катя. Еще день назад, она бы выставила эту женщину за порог и больше бы о ней не вспоминала. Но не бывает чужой боли. Ни одна женщина в мире не заслужила видеть как страдает ее ребенок и не иметь возможности ему помочь. Лера права, совершенно очевидно, что сама Катя ни с чем не справится. Инга обзвонила практически все больницы Москвы и выяснила, что диагноз действительно сложный и аномалия при этом очень редкая. Правда выяснилось, что в Москве все же есть два детских хирурга, которые умеют справляться с такими сосудистыми аномалиями на сердце. Как только родители не заметили, что у ребенка проблемы со здоровьем. Она провела день на родительских форумах и уже ясно понимала, что просмотреть такое сложно. Но видимо, было не до ребенка и его болезней.

Лера приехала после обследования совершенно измотанная, очевидно было, что она держится из последних сил и пропускает всю ситуацию через себя.

– Ваня такой спокойный мальчишка. Добрый, взрослый какой-то. Очень бледный и губы словно немного с сизым оттенком, но Катя говорит, что всегда думала, что это особенность такая. Мальчишка так на Диму похож, что иногда кажется, что это он.

– Лера, ты не обязана это все проходить. Давай просто найдем хорошего врача. У него есть родители и они справятся. А у тебя четверо своих детей и Алекс.

– Алекс меня сейчас очень поддерживает. Мы вчера сидели возле спящего Ярослава и, как потом оказалось, думали об одном и том же. Алекс согласен выставить свои картины на продажу и помочь этому ребенку, если не найдем здесь врачей. Дети не должны страдать, чтобы не натворили их родители. К тому же, если разобраться, то, что Катя сделала… она просто хотела быть счастливой, как умела. По-другому не получалось у нее, значит.

– Так у нее и таким образом не очень получилось, Лера. Почему ты всех и всегда оправдываешь?

– Мне просто иногда кажется, что нельзя быть такой счастливой, как я, просто так. Нужно делать хотя бы что-то хорошее для других. И к тому же мне приятно помогать людям. Курсы, которые мы открыли в журнале для женщин, принесли мне такое хорошее и приятное ощущение, что я бы не отказалась от них ни при каких условиях. Я нашла свое равновесие. Мне очень нравится заниматься бизнес консалтингом и я наслаждаюсь нашей работой. Но эти общественные дела дополняют мою жизнь чем-то очень важным. Просто я больше не жертвую своими интересами ради кого-то, но нахожу время и для этого тоже. И с Алеком мы в этом оказались очень похожи.

– Лера, но ты же понимаешь, что у ребенка есть родители. И это не вы с Алексом должны думать как помочь мальчику, это Кретов должен найти средства на это.

– Дима не плохой. Он просто слабый и больше всего на свете боится, что все это поймут. Поэтому так и ведет себя, так злится. Сейчас нужно им помочь и не думать, что и как было в прошлом. В этом тоже для меня есть определенная свобода, понимаешь?

– Пока не совсем.

– Ну вроде как я должна плохо относится к Катя и тем более к Диме. Значит я несвободна в своих действиях и есть некий стереотип, как я должна поступить. А я чувствую внутреннюю потребность помочь им. И не смотря на существующие стереотипы, разрешаю себе то, что, возможно, не очень понятно со стороны, но лично для меня важно.

– Ну раз нужно, значит поможем. Сама не понимаю зачем это мне, но кажется твоя благотворительность заразна. Я провела несколько часов на родительских форумах и оказывается у нас есть два хирурга, которые занимаются такими сосудистыми аномалиями. Начнем с клиники, в которой работает некая Вера Петровна Сухатова.

– Почему именно с нее? Есть ведь и второй врач, ты сказала.

– Второй вроде есть, но с ним не все понятно. Некий Игнат, фамилию на форуме так и не вспомнили. Но говорили, что и Вера и этот Игнат просто творят чудеса и методики у них похожие.

– Я думала хирурги в основном мужчины.

– Это стереотип, Лера. Может их и больше, но совсем не обязательно выглядеть как костоправ, чтобы оперировать. Тем более мы с тобой обсуждаем ангиохирургов, работающих с тончайшими сосудами и артериями и при этом все это в области сердца. Так что начинаем с Веры.

Инга задумалась и представила знакомого бывшего хирурга, который как раз и выглядел как настоящий костоправ, но быстро вернула фокус внимания на “здесь и сейчас”.

Час пролетел в звонках и разговорах с различными представителями медицинского учреждения, но это так и не приблизило к встрече с хирургом. Все, что удалось выяснить, сводилось к тому, что в ближайшие полгода Вера оперировать не сможет. Месяц назад она сама попала в аварию. Огромная фура на всей скорости не просто врезалась в небольшую подержанную машину, в которой один из лучших ангиохирургов страны ехал с мужем и дочкой на дачу, но и изменила траектории жизни десятков семей, ожидающих операций. Проблема оказалась не просто редкой, а почти уникальной. Еще несколько часов ушло на то, чтобы получить личный телефон Веры. Конечно, она не сможет сама оперировать, но раз она лучший специалист в этой отрасли, то точно сможет сказать кто еще может провести операцию в ее отсутствие. Глаза Инги снова блестели от ощущения, что она справилась и смогла не только разыскать уникального специалиста в Москве, но и договориться на встречу с врачом.

Вера жила в самом центре в нескольких остановках от клиники. Инга нажала на домофоне нужную комбинацию цифр и поднялась на четвертый этаж. Ее встретила худенькая женщина лет пятидесяти в гипсовом корсете и на костылях. Она улыбнулась Инге и пригласила войти.

– Не знаю как вам удалось разыскать мой личный контакт, но я люблю настойчивых и так и не научилась отказывать тем, кто действительно нуждается в помощи.

Вера поправила свои короткие светлые волосы и свободной от гипса рукой заправила прядь за ух0. Улыбнулась и пригласила пройти на кухню. Инга сразу же оценила роскошную уютную обстановку. Посреди стола красовался большой красный термос.

– Если хотите кофе, просто нажмите сверху. Мне пока тяжело делать самой и муж оставляет мне на весь день в термосе. Он отделался небольшими травмами и уже на работе, дочка к счастью тоже почти не пострадала и вернулась в университет. Основной удар пришелся на мою сторону.

– Я почему-то совсем иначе вас представляла.

– На работе я наверное иначе и выглядела, она смущенно перевела взгляд со своего домашнего свитера в розовые цветы и снова улыбнулась:

– Это компенсация. Строгость и стерильность на работе уравновешивается уютом дома.

– Я уже люблю вас только за это. Значит у нас с вами похожее понимание жизни. И готовить я тоже очень люблю. – Она взглянула на выстроившиеся словно солдатики баночки со специями и удивленно воскликнула:

– Где вам удалось раздобыть такую коллекцию?

Вера рассмеялась и лукаво подмигнула:

– О, это труд последних пяти отпусков. Из каждой страны нормальные люди везут сувениры и ракушки, а я скупаю все специи, которые только могу найти.

– Отпуск – это чудесное время, согласна с вами.

– Да, главное, чтобы он не был вынужденным, как у меня.

Инга вздохнула и подумала, что иногда и вынужденный отпуск может оказаться волшебным, но не стала говорить об этом и достала документы обследования Вани.

– Как давно вашему ребенку поставили диагноз?

– Это не мой ребенок. – Она на мгновение замешкалась и задумалась как объяснить кем ей приходится мальчик и почему она так настойчива. Но решила опустить это и сразу перешла к делу.

Через полчаса Вера сняла очки и отложив их в сторону, вздохнула:

– Вам нельзя затягивать. Странно, что так поздно обнаружили. Оперировать нужно не позже чем через месяц, ну может быть два. Хотя, я бы не затягивала. Подъедите к моему ученику, он посмотрит в клинике и дообследует ребенка. Все подготовит. Но оперировать у нас некому пока. Я, как вы видите, выпала на ближайшие полгода.

– Так может быть ваш ученик?

– Саша будет однажды прекрасным врачом, но пока еще рано. Знаете, как бывает с молодыми врачами? Сперва у них появляется корона голове и они чувствуют себя властителями судеб, готовы браться за самый сложный случай, потом начинают сталкиваться с нестандартными ситуациями в операциях и у них появляется синдром самозванца. Им кажется, что они ничего не умеют и точно не справятся. А потом они преодолевают и так рождается настоящий специалист. Мы с Сашей как раз в стадии “без вас я не справлюсь”. Ему бы еще голик на простых операциях набить руку и можно будет не только ассистировать мне, но и оперировать самостоятельно. Но пока рано.