Да, я стояла
Одна. Стояла у распятья
в пустынном храме под окном.
В поношенном неярком платье,
в платочке серо-голубом.
Да, я стояла и молчала,
смахнув неловко прядь с лица.
Что было то, – пути начало,
или предчувствие конца?
Какие боли и печали
встречались на моем пути?
Под Троицей Живоначальной
чего хотела я найти?
Свеча высокая горела
напротив, около креста,
и медленно немело тело,
в душе – лучилась чистота.
Так, я стояла и молчала
с молитвой сжатою в груди.
Что было то – пути начало?
Иль окончание пути?
Это ты?
Ты посмотрел в глаза мне: Это ты?
Да, это я – ответила глазами.
Разрушил все фундаменты под нами,
словами начал возводить мосты.
И мы взошли с тобой на шаткий мостик,
который вел в безбрежный океан.
Всходило солнце. Исчезал туман.
Все начиналось радостно, и просто.
Казались мы беспечными детьми
самим себе, на мостике качаясь.
Под крики ошалелых белых чаек,
в открытый океан входили мы.
Но солнца свет нас радовал недолго,
чернело небо, ветер завывал,
и налетал за шквалом новый шквал,
чтоб нас глушили и топили волны.
…И вот мы сушим юности мечты,
на береге с зыбучими песками…
И ничего уж нету между нами…
Теперь к тебе, вопрос мой: Это ты?
В людские всматриваюсь…
В людские всматриваюсь лица,
я вглядываюсь и в свое лицо.
Понять хочу, где разума граница,
а где безумье, прячась в естество
цветущих чувств и добрых мыслей
хамелеоном по ветвям ползет,
выстреливая языком так быстро,
что бабочке любви не повезет.
Он бьет порхающую влет,
скрываясь в красоте лиан и листьев,
и наслаждается ее концом.
Внимательно я всматриваюсь в лица,
я всматриваюсь и в свое лицо…
Черная дыра
А если ты сойдешь с ума
нелепо и непоправимо,
когда все чувства, мысли – мимо,
когда весь мир тебе тюрьма?
Как до тебя мне достучаться,
когда свет глаз начнет слабеть?
Как донести печаль тебе
мою и наших домочадцев? 
