Алеся Ганиева – Порочные (страница 8)

Во сколько уснул, не помню, а проснулся утром, и сна не было ни в одном глазу. Нервы? Или организм научился высыпаться за минимум времени?

В 9 часов уже в кабинете сижу. Хотел бы сказать, что дел невпроворот, но это не так. К отцу не заходил, но у его секретарши спросил, его нет ещё. Либо помирились с матерью, либо… Не важно! Я даже спрашивать не стану. И вообще нужно какое-то время побыть вдали от них.

Сижу в кресле, откинувшись и смотрю в окно. Вот думаю, что делать сегодня? Пятница. Домой к родителям не пойду, без меня управятся. В конце концов их годовщина, пусть устроят романтику. Если они еще не забыли, как это бывает.

– Богдан Ярославович, – запел голос в автоответчике, – к вам Архипов Михаил пришел.

Вот те на… Это же зятек папкин. Ухмыльнулся сам себе. Интересно, зачем пришел? Познакомиться по ближе? Алиса наверно ему все уши прожужжала, что у нее нашелся папа и брат.

– Пусть войдет, – жду. Откуда-то всплыл интерес рассмотреть его поближе. Не здоровый интерес. Интересно Маринкиных женихов тоже так буду разглядывать? С пристрастием выбирать лучшего или искать в них недостатки не пригодные к совместной жизни?

– Доброе утро, – улыбнулся Архипов, пожал мне руку крепко и я кивнул, чтобы он присел напротив. – Как дела? – смешно. Зачем ему знать, как мои дела? Видимо привычка заразительна, как бы от этой семейки мне не передалась.

– А у вас? – сразу перешел к нему.

– Как раз по этому поводу и пришел. Тут такое дело… – положил руки на стол и глубоко вздохнул.

– Проблемы какие-то? – видимо он по работе.

– Вы недавно дали разрешение на открытие салонов в районе Фирцона… – не так давно, но парнишка оказался шустрым и к открытию готов.

– Кариму, да я помню, – вспомнил того самого дотошного молодого предпринимателя, который пригласил на ужин, чтобы задобрить. И где впервые увидел Алису, еще и пьяную. Смешно стало, когда вспоминал, как пили эти молодые алкоголички. Так и хочется спросить, а где ты был, когда твоя жена пила в компании стремных баб? – Рима, – жму на кнопку вызова.

– Да Богдан Ярославович?

– Быстренько найди и принеси документы по району Фирцона.

– Уже несу…

– Ваше разрешение на открытие салонов Кариму…

– Создает тебе конкуренцию! – не могу скрыть ухмылку.

– Да, – кивнул и ждет, что я дальше скажу.

– Михаил, скажи пожалуйста, а от меня-то ты чего хочешь? – как раз Рима вносит папку с документами.

– По заключенному договору этот район был предоставлен на развитие моему частному предприятию. Но как выяснилось…

– Хочешь сказать, что я нарушил договор? – пересмотрел документы, хотя и так знаю где и что! – А ну-ка напомни мне пожалуйста, когда ты получил разрешение на открытие своего салона?

– Два года назад.

– За два года, ты не сподобился получить разрешение на развитие и на новое спонсирование салонов. Такой большой район и ты думал, что твоего одного хватит на всех? Да даже если так! Где, то самое развитие? Компания помогает развиваться активным партнерам. И по пунктам договора, каждый год заключается и подписывается новый контракт. И как раз твой двух летней давности.

– Да, это мой косяк. Я собирался заняться этим, но никак руки не доходили.

– Что семья? Жена и дети мешают? – закрыл папку и откинулся на спинку кресла.

– Нет, – ухмыльнулся.

– Нет, я просто понять не могу, что может мешать такому амбициозному, как ты? Я же тебя не первый год знаю, – смотрю на него, а он продолжает улыбаться, словно мы друзья.

– Не буду таить, ты же сам понимаешь. Контракты заключены со многими компаниями. За всеми не уследил…

– Допустим. Дело твое. Сейчас-то от меня, что ты хочешь? – смотрю и понимаю, что мужик просто заработался. С кем не бывает, но рыбка уплыла уже в море.

– Хочу, чтобы вы передали эти салоны мне, – наглый.

– Кто я? – да, палец такому в рот не клади. – Договаривайся с дилером, выкупай, если хочешь быть в Фирцоне единственным партнером. Или задави его на рынке так, чтобы вышел приказ о передаче салона твоему предприятию.

– Я понял, – медленно поднялся со стула.

– У тебя договора висят двухлетней давности. Может тебя не устраивают наши условия? Ты же понимаешь, в случае расторжения контракта, дело передаться в окружной суд. Штраф может быть за задержку сдачи документов.

– Я вообще-то не собираюсь расторгать контракт с вашей компанией, – пожал плечами. Всем видом показывает, что бежать никуда от ответственности не собирается.

– Компания может рассмотреть такой вариант, еще несколько месяцев и пойдет третий год нашего сотрудничества. А также задержки документов, – интересно, Алиса не сказала ему о нас? Любой другой уже бы стал давить на родство и на содействие.

– Мои работники сканируют, день и ночь…

– Я все понимаю, там много. Но начните хотя бы частями приносить электронную версию. Отдавай сразу на обработку в архив, чтобы уменьшились долги.

– Да наверно так и сделаю, – кивает, соглашаясь со мной.

– Вот и хорошо. Сегодня до пяти сдайте, что имеете. Начните уже решать эту проблему, – проводил его до двери. – Ты же понимаешь, чем быстрее твои работники сделают, тем быстрее выплатят вам ваши вознаграждения.

– Да, – кивает. – Сегодня же отправлю со сдачей.

– Вот и хорошо, – пожал ему руку, а сам смотрю на него и понимаю, что он довольно-таки не плохой мужик. Серьезный в своем роде, кормилец семьи. Очень даже симпатичный, брутальный, мощный…

***

Лежу в кровати битый час. Давно проснулась, детей покормила и снова кинулась в кровать. Чем больше ленишься, тем меньше сил остается на все остальное. Лень и депрессия, словно высасывают из тебя все жизненные соки. Куда мне торопиться? Никто не придет, никто не позовет чай пить на кухню. Вот и лежу медленно деградирую в соц. сетях.

Понимаю, что будет очень тяжело наладить отношения с Михаилом. Первая неделя была как испытание, а со второй постепенно успокаиваешься. Мир раскрашивается в серые тона, нет больше радости, нет больше заводного смеха. Хорошее настроение и искрение улыбки, словно приложение из сказок, которые нам чужды. А как быть с тем, что с каждым его отсутствием обида глубже и глубже, все больнее и больнее. А больно от того, что если его нет, это означает, что нет больше тех чувств, что были когда-то. Но почему у меня они остались? Почему я все еще хочу его внимания? Хочу просто по обниматься, прижаться. Неужели я так много прошу? А ведь насильно мил не будешь и это в очередной раз не дает мне набрать его номер. Могу конечно поставить перед фактом, что есть дети, ответственность и обязанность перед нами. Но! Если не любит, то не смогу долго заглядывать в пустые, стеклянные глаза, где будет всего лишь мое отражение.

– Папа, папа пришел! – неожиданный и быстрый поворот ключа открыл дверь. – Папа… – слышу, как дети наскакивают на Михаила.

Не успела опомниться дверь в комнату открылась.

– Детей хоть покормила? Валяешься… – недовольно окинул меня взглядом, а я включила безразличие и не отвожу взгляда от экрана телефона.

– Мы кашу ели, – сына никак не слезет с Михаила.

– Смотрю, хорошо устроилась, – сел на пуфик у кровати и смотрит на меня. И что он хочет именно подчеркнуть этой фразой? Это он так мириться пришел? Видимо на цветы и конфетки можно не рассчитывать.

– Не жалуюсь, – дальше листаю ленту, а сама ничего в телефоне не вижу. Внутри всю передергивает. Мог бы и повежливее быть.

– Еще бы ты жаловалась! – рыкнул в мою сторону. Хочу сказать что-нибудь язвительное, гадкое и обидное, но ничего на ум не приходит. Мозги, словно перегрузило и я зависла в молчании. – Найди Томку, пусть скинет все что успела сделать и иди сдай в архив сегодня до пяти! – ах вот оно что! Вот что его привело домой. Ни я, ни дети, а работа. Он и не собирался мириться, ему нужен результат наших дел!

– Ни каменный век, позвони сам, – убрала телефон и вышла из комнаты. – Приперся начальник! – захлопываю дверь в ванную.

– Дверь открой! – приказной тон. И что он хочет этим доказать? Что он сильный, что он мужчина и все должно быть, как он сказал? – Дверь открой по-хорошему! – чувствует свою безнаказанность и ведет себя, как хочет.

– Что зубки мне почистишь? – открываю дверь с щеткой в зубах.

Отворачиваюсь и продолжаю трапезу гигиены. В душе буря кипит, обида бьет через край. Как обидно, что в физической силе уступаю ему в раз десять. Ненавижу себя за слабость, эта слабость меня загоняет в угол постоянно. Чуть-чуть бы превосходства над ним и в зашей бы вытолкала в дверь. В следующий раз он бы пять раз подумал, прежде вести себя так со мной.

– Что ты себя так ведешь? – сзади слышу бесится.

– Как? – споласкиваю рот, вытираю и поворачиваюсь к нему. – Ты вообще кто?

– Что? – раскинул брови, а я пошла на кухню. Все внутри дрожит, но виду не подаю.

– Ты кто такой я тебя спрашиваю? – набираюсь смелости не смотря на страх. Здесь и сейчас мы разберем всю эту ситуацию с ним.

– Ты охренела вообще! – влетает на кухню с бешеными глазами.

– Никак нет! Вот как раз-таки хрена в обед сто лет как не видела! – мельком кидаю на него взгляд, давая понять о чем именно идет речь.

– Ещё столько же не увидишь! – наказал.

– А ну конечно! На твоем х*ю свет клином сошелся! – ставлю чайник, чтобы кофе заварить. Глубоко где-то все дрожит, но уже ближе то, что я готова держать удар. На этот раз я выскажу всё! Может это мне не поможет, но выплесну всё, что он о себе давно забыл.