Алессандра де Амальфи – Потомок седьмой богини (страница 15)

– А вы умел, юноша! – прогрохотал он, придерживая внушительный живот. – И правда новичок?

Я смущенно потупил взгляд.

– Учись, Холден! – Верховный прозвучал строго, словно устал повторять одно и то же. – Даже новенькие тебя обходят.

Все в классе захохотали, кто-то толкнул меня в плечо в знак одобрения, но я смотрел лишь на нового друга, и тот был совсем не рад сравнению. Наверное, даже счел его оскорблением. Разве тот, кто не мог даже прочесть название трав в рецепте зелья, смел быть лучше него? Смел ставить под сомнение его превосходство? Я не хотел этого, но от меня это и не зависело.

После занятия Холден сделал вид, что ничего не произошло, и общался со мной как обычно, пусть другие ребята и посматривали на меня с несвойственным им прищуром. Я ощущал нечто странное, угрозу, исходящую от вечно улыбающихся голубых глаз, и весь день избегал Холдена, ссылаясь то на расстройство живота, то на желание позаниматься, однако ближе к ночи он все же меня нашел – перехватил по пути из умывальни к общей спальне.

– Эгельдор, подожди, – окликнул он меня, будто не поджидал за углом. Я увидел его еще на подходе к умывальне и потому нарочно там задержался. – Ты чего, прятался от меня?

– Нет, – твердо ответил я. – А что?

– Хотел поговорить.

– Говори.

Холден вскинул брови. Верно, не ожидал такой реакции от мальчишки, что поначалу едва складывал слова в предложения, но я был не так прост, как заставлял всех думать. Так уж вышло, что обычно люди меня отталкивали – понадобилось чуток притвориться невинной овечкой, чтобы проникнуть в чей-то круг. Но раз уж и это перестало работать так скоро, видно, следовало вернуться к более привычной манере. Быть ненавидимым за то, что остаешься самим собой, не так обидно, как когда прилагаешь усилия для обратного.

Холден, видно, тоже бросил сдерживаться.

– Еще раз выкинешь что-то подобное, и вся школа будет думать, что у тебя какая-нибудь дурная болячка, понял? – Он почти шипел, приблизившись ко мне вплотную. – Тебя вышвырнут, чтобы всех не заразил.

– Попробуй лучше учиться, обиженный, тогда учителя и тебя заметят.

Холден со свистом втянул воздух, но не нашел слов достаточно едких, чтобы перекрыть мои, и врезал мне так сильно, что я рухнул на пол и съежился от звона в ушах.

– Не смей так говорить с тем, кто по праву рождения выше! – прошептал он, пиная меня в живот. – И обращайся ко мне «ваше благородие»!

Я едва успевал хватать ртом воздух, но зачем-то выдал в ответ:

– А ты ко мне – «ваше сиятельство».

Холден рассмеялся низко, злорадно, будто ждал, что я попытаюсь солгать о своем происхождении, и получил то, чего желал.

– Ну конечно! – Еще раз пнул, выбив из легких весь воздух. – Мы еще посмотрим…

В коридоре послышались тяжелые шаги, явно принадлежавшие кому-то из старших, и Холден мгновенно скрылся за углом, оставив меня лежать на холодном камне. Когда госпожа Томико подняла меня на ноги и спросила, кто со мной это сделал, я не ответил. Не потому что не хотел выдавать Холдена – скорее был слишком занят мыслями о том, как однажды ему отомщу. К тому же… это моя первая драка с чародеем! Будущим, правда, но кто знает – может, когда он станет известным, за историю об ущемленном самолюбии мне неплохо заплатят? Такие сведения в цене у лазутчиков вроде тех, для кого в Офлене я воровал письма. Впрочем, если доживу, наверняка и не вспомню об этом мелком задире.

В Ателле слишком сильно чувство общности: дети вместе едят, спят, учатся, даже мысли в их головы закладываются одни и те же, и оттого они становятся похожими на стадо. Да и Верховные сидят в здании школы веками, объединяя силы для обучения студентов, хотя мне казалось, что их задницам так просто теплее и безопаснее.

Быть одиночкой – значит отделять себя от всех. Но все иначе, когда люди ограждаются от тебя сами.

Глава 6

Порой мы виделись с королем беспрестанно, по несчастливой случайности встречаясь в разных уголках замка и города, но иногда он исчезал, и я не находил его даже при желании это сделать. Впрочем, он всегда о себе напоминал: каждый раз, стоило покинуть покои через дверь – так, чтобы это заметили слуги и стража, – на письменном столе, который молча заменили после инцидента с Холденом, возникала бутылка вина. Чаще – янтарного, впечатлившего меня за ужином в королевских покоях, изредка – других, но обязательно с запиской, советующей подходящие к ним блюда. В основном в них упоминались многочисленные яства из ненавистной мне рыбы, а потому я, как истинно неблагодарный гость, их игнорировал.

Создавалось впечатление, что король попросту не желал меня видеть – что странно, учитывая размер моего жалования, – и я задумался, не сделал ли своим зельем его боли еще хуже. Впрочем, сомнения развеял запыхавшийся стражник, ворвавшийся в мои покои с таким свистом, словно был стрелой, выпущенной из лука.

– Господин! – едва дышал он. – Прошу, как можно скорее проследуйте за мной к причалу!

– Меня отправляют домой? – усмехнулся я.

Стражник побелел, посчитав, что я всерьез допустил возможность такого обращения с Верховным.

– Нет-нет-нет! – запричитал он. – Прошу, поспешим, иначе эта кудрявая мелочь оттяпает мне причиндалы!

– О, это она может.

– Господин!

– Что ж, разнообразия ради можно и поспешить.

Дождь, к счастью, прекратился, но размытые дороги не способствовали скорому прибытию к нужному месту. Ветер был влажен и тяжел, отчего на кожу будто бы липло все, что обычно пролетало мимо незамеченным, – пыль, запахи, заботы простого люда.

Стражник увлеченно объяснял, что Вивиан – разумеется, по просьбе короля – еще два часа назад приказала подготовить меня к визиту на пристань. А когда выяснилось, что приказ пропустили мимо ушей, пригрозила лишить несчастного всего, что ему дорого. Бескомпромиссная и властная, она будто всегда обладала подобными полномочиями, и потому любые истории казались лишь очередной страницей в хронологии ее приключений. Учитывая род деятельности Вив, в этом не было ничего удивительного: верша судьбы, о компромиссах размышлять не приходится.

Солнечные лучи скромно выбирались из-за облаков, пытаясь осветить путь приближающемуся к острову кораблю. Даже после недель в пути, наверняка полных штормов и неурядиц, судно выглядело величественно и опрятно, словно паруса и флаги перед прибытием сменили на выстиранные и отглаженные. Корабль не походил на тот, что привез к берегам Тэлфорда меня: на нем не было простых обывателей. Он совершенно точно плыл с целью доставить одного конкретного гостя короны.

На причале тоже не было ни единой лишней души: четверо стражников, исполинская фигура короля и крошечная на его фоне Вив. Даже тот, что так стремился привести меня ради отчета наемнице, при первой же возможности юркнул за ворота, спрятавшись в городе. На меня никто не взглянул, и я молча занял место рядом с Вивиан.

– Что ты с ним сделал? – шепнула наемница, чуть оборачиваясь.

– Вив, – ласково протянул король. – Я же просил вести себя как леди.

– Вы наняли меня не для этого, ваше величество.

Правитель островов не закатил глаза и не вспылил, лишь по-доброму усмехнулся, принимая укол правды от подчиненной. Только сейчас я заметил, насколько светлым было его лицо. Дурная погода, обычно усиливающая чьи бы то ни было головные боли, казалось, ничуть на него не влияла: ясный взгляд, мягкие черты, плавная речь. Выходит, божественные силы все же пытались прорваться к его сознанию, и мое снадобье их подавило.

Я сделал короля добрым и покладистым, чтобы он как подобает встретил будущую жену – с удовольствием и предвкушением.

Это и есть тот момент, когда все пойдет наперекосяк?

Пассажиры корабля начали сходить на берег, и я оказался поражен, с какой точностью театральная труппа подобрала актрису на роль ноксианской невесты. В какой-то момент даже подумал, что это был один и тот же человек. Но все же у приехавшей леди была куда более крепкая фигура – из-за частых переездов актеры весьма скверно питались, зачастую и вовсе обходясь бурдюком вина, в то время как благородной даме не пристало беспокоиться о недостатке хорошей еды.

Создавалось впечатление, что девушка не переставляла ноги – фрейлины словно подносили ее к нам дуновением сладко пахнущего ветра. Я бесцеремонно вглядывался в ее лицо в отчаянных попытках вспомнить, как звучало ее имя. Наверняка я слышал его не раз: в новостях о свадьбе, которую, без сомнений, обсуждали во всех тавернах; в болтовне членов Гептагона; в разговорах слуг с момента прибытия на Солианские острова. Однако буквы в памяти перепутались, будто не желая вставать в нужном порядке.

– Ваша светлость, – король наклонился, чтобы поцеловать руку невесты, которую та предусмотрительно протянула, – счастлив приветствовать вас на моих землях.

– Рада наконец увидеть вас, ваше величество. Мне порядком поднадоели искусно выведенные вами буквы.

Несколько мучительно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, и все это время в моей голове возникали события недалекого будущего. Возжелав прервать эту пытку, я сделал два шага вперед и, несмотря на угрожающий лязг гвардейских доспехов, дернувшихся вслед за мной, низко поклонился.

– Моя невеста, госпожа Иветт Дюваль, – без толики раздражения представил король. – Иветт, перед вами один из Верховных. Эгельдор любезно согласился служить при моем дворе, а потому какое-то время вы будете часто с ним видеться.