Алесия Лебричева – Точка Зенита (страница 1)
Алесия Лебричева
Точка Зенита
Глава I
Московская осень стояла теплая и обманчивая, словно природа, прежде чем впасть в долгий зимний сон, решила извергнуть последнее тепло из своих недр. Воздух был прозрачен и звонок, а золотые листья кленов на Ленинском проспекте не опадали, а медленно кружились в немом танце, задерживаясь в полете. Антонина Евгеньевна остановилась на гранитных ступенях знакомого здания, в котором проработала много лет, и почувствовала, как этот ослепительный покой режет глаза. Сегодня не надо было никуда торопиться.
Она протянула руку, и один лист, вихляя, как балерина в медленном па-де-де[1], опустился ей прямо на ладонь.
– «Красиво уходишь», – мысленно похвалила она его и подбросила вверх, наблюдая, как он снова включился в общий хоровод.
– Дольше всех держатся дубовые, – мелькнула у нее бессмысленная, отвлеченная мысль.
Она шла не спеша, замечая, как свет играет в матовой позолоте листьев. Позади, за тяжелыми дверями, остался кабинет директора и его голос:
– Антонина Евгеньевна, ваши работы по квантовой запутанности – это, конечно, фундамент. Но фонды сейчас интересуются прикладными решениями. Гаджеты. Вы же понимаете… Ваша группа переходит к Марку Сергеевичу в отдел «Сингулярность Лабс»[2].
Она не стала спорить. Она посмотрела на него и увидела не бывшего ученика, а просто директора. И положила на стол заявление «по собственному желанию».
Дорога домой на метро стерлась в однородную полосу асфальта и света. Она вышла на платформе «Университет» и свернула в сторону своего дома на улице Вавилова. Название платформы всегда вызывало в ней легкую иронию.
– «Университет жизни, дорогая, вот что тебе предстоит», – говорил ей когда-то научный руководитель.
«Что ж, – думала она теперь, – лекции окончены».
Кварталы, застроенные в пятидесятые для академической элиты, все еще хранили следы былого величия: широкие проспекты, кованые решетки, массивные карнизы. Но теперь из-под штукатурки «дворцов для рабочих» проступала другая правда: трещины, облупившаяся краска, балконы, заставленные дешевой мебелью новых жильцов. Район, где когда-то спорили о квантах и стихах, теперь гудел от шума иномарок и разговоров о кредитах.
«Кредиты, – философски размышляла она, подходя к своему подъезду. – Тоже своего рода уравнения. Берешь неизвестное X в долг, а отдаешь известное и очень даже ощутимое Y с процентами. Самая прикладная наука из всех существующих».
Антонина Евгеньевна вошла в свою малогабаритную квартиру, перепланированную в студию, которая парадоксальным образом находилась в монументальной «сталинке». Будто чья-то нелепая шутка архитектора, вмуровавшего стандартную жизнь в стены, предназначавшиеся для чего-то большего.
– Алиса, включи радио «Джаз» на 89.1 FM, – сказала она вслух умной колонке на старой советской тумбочке.
И из динамика зазвучала тихая мелодия.
На кухне, поставив на огонь турку, она почувствовала на себе чей-то взгляд. На подоконнике, в обрамлении белой занавески, сидел огромный рыжий кот. Его спокойный, внимательный взгляд был таким же пристальным, как у директора сегодня утром, но в этой схожести заключалась вся разница между мирами. Два этих существа словно олицетворяли собой разные формы бытия: кот – безмолвную и самодостаточную часть природы; директор – эффективный мир социальных конструктов, схем и функций.
Она медленно подошла к шкафу, достала пакет с кормом. Кот бесшумно спрыгнул на пол. Его молчаливая мощь сменилась мягкой настойчивостью.
– Ты знаешь, Протон, – произнесла Антонина Евгеньевна, насыпав корм и наблюдая, как тот ест, – Щедровицкий[3] называл нас проективными существами. Мы живем в постоянном движении к будущему, перекраивая настоящее ради грядущих целей. А все это лишь производное смыслов, привязанных к горизонту ожиданий! Для сознания нет разницы между реальным и воображаемым. Те же нейроны возбуждаются, те же цепи замыкаются, когда мы строим планы или просто существуем в текущем моменте. Выходит, вся наша жизнь – это постоянный переход между прошлым и будущим, где настоящее служит лишь временным пристанищем. А смысл… Получается, вся наша осмысленная деятельность – лишь попытка ухватиться за этот убегающий горизонт. А когда он исчезает…
Антонина Евгеньевна затихла, но потом продолжила:
– Мне кажется, наши мысли, Протон – вагоны в бесконечном составе. Мы сами выбираем, в какой поезд сесть, каким маршрутом следовать. На станциях жизни можно выйти, пересесть на другой путь, сменить направление… Только там, где линии поездов сходятся в точках пересечения, сходятся взгляды и пересекаются чувства и мысли людей, а земные поезда рушатся. Все эти пути – как невидимая паутина над миром… Мы вечные путники между вокзалом «Прошлое» и станцией «Будущее», а настоящее – всего лишь промелькнувший за окном пейзаж. А смысл… – она горько усмехнулась, – всего лишь фонарь, освещающий путь к тому самому горизонту. Стоит ему погаснуть – и мы остаёмся в полной темноте. Горизонт исчез, будущее отменилось. Но остались эти рельсы, Протон. Остались станции, где можно просто стоять и смотреть, как проходят поезда. Остается… возможность больше никуда не ехать.
Она вздохнула, глядя на кота.
– Будущее отменилось, Протон. Остается только… это…
Из колонки донесся голос диктора:
– В Москве полдень. На улицах – осень, идеальное время для неспешных прогулок и нового культурного сезона. Кстати, о культуре: на следующей неделе в столице откроется фестиваль «Золотая маска», где впервые представят экспериментальный джаз-мюзикл… А теперь в нашей рубрике «Культурный код» – обратимся к классике. Вспоминаем «Короткие встречи» Киры Муратовой[4]. Фильм, где любовный треугольник называют примером неевклидовой геометрии чувств, где прямые пересекаются непонятно где и когда…
«Как и частицы в квантовом поле, – тихо отозвалось в ней. – И как люди в жизни».
В этой мысли не было ни горечи, ни сарказма, лишь тихое, меланхоличное узнавание.
– Не смотри так, – вздохнула она. – Ты существуешь в простом, евклидовом мире. Миске – есть. Дивану – спать. А я… я будто всю жизнь решала задачу с известными константами, а оказалось, они все время были переменными.
Внезапно взгляд Антонины Евгеньевны упал на солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно. Он прямо падал на стол, на пожелтевшие обои с мелким цветочным орнаментом. В этой случайной остановке застывший световой узор на столе вдруг показался ей не просто лучом, а разломом в привычной картине мира. Он был плотным, почти осязаемым, как стрелка, застывшая на циферблате вечности. Белоснежная и бесконечная корка льда, сквозь которую Антонина Евгеньевна всегда воспринимала мир, дала тончайшую трещину. И не воды, а света. И не будущего, а самого настоящего, самого бытия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.