Алеса Ривер – Теневая сторона (страница 3)

– Всё, не продолжай! Пригласи его к нам, и встречайте рассвет на моей мансарде. Только тащи свой теплый плед на качель. Ночью до 7 градусов обещают. – Улыбнулась я подруге. Ну как ей отказать? Она, конечно, часто встречала того, или иного красавчика. Но чтобы вот так влюбиться… Такого за прошедший год еще не было. Да и сама Катрин, живая, непосредственная и слегка наивная, стала такой родной.

– Грасьяс, Летти! Спасибо, спасибо, спасибо! – запрыгала на месте, смеясь от радости. Вдруг, с противоположного стола слетел нож, пролетев в каком-то миллиметре от тела подруги.

– Это я рукой задела, – нервно хихикнув, сказала подруга и, будто отмахнувшись от случившегося, продолжила:

– Кстати, мы договорились встретиться завтра вечером у Башни Клаверо (Torre del Clavero). Когда начнется представление. Он будет с другом, – подмигнула мне подруга.

Только я хотела сказать, что сейчас важнее ординатуры ничего нет, как мое окно разлетелось вдребезги. А через него влетела… книга? Мы подскочили к окошку и выглянули на улицу. Ничего подозрительного, хотя и откуда бы что-то увидели. Шестой этаж, и дом напротив всего в три этажа.

– Будто с неба свалилась, – озвучила мои мысли Катрин.

Я подошла к книге и взяла ее в руки. Это оказалась увесистая старинная книга и очень ветхая. Я взялась ее открыть, но Катрин остановила меня за руку.

– Скажи, ты веришь в потусторонний мир?

– Смотря что ты под этим подразумеваешь. Я верю в науку. И пока сама не увижу, на слово вряд ли смогу поверить.

– Хорошо, но, прежде чем ты откроешь её, я должна тебе сказать. Я верю. Когда я была маленькой, у меня умер близкий родственник, моя прабабка. Я не могла ее помнить, потому как видела ее последний раз в два года. Со слов мамы, когда мне было 4-5 лет, ночью ее разбудили мои слезы. Я ей сказала, указывая пальцем на стул, что там сидит бабушка и плачет. Тогда мама попросила описать того, кто рядом. И я описала свою прабабушку, в точности в чем ее хоронили. Но понимаешь, дело в том, что ни фото, ни меня на кладбище не было. Я не могла этого знать. После этого маму стали по ночам будить плач и всхлипы. Она кидалась ко мне, но я спала. Все это продолжалось, пока мама не избавилась от стульчика, который принадлежал бабушке. Мама говорит, что этот стул для прабабки сделал ее муж, ушедший из жизни раньше нее. Она не хотела с ним расставаться, наверное. Потому что на следующий день, приехавшие с кладбища наши родственники, которые туда и увезли этот стул, сказали, что он сгорел. Она его забрала…

– Слушай, ты была малышкой. И, конечно, как любой ребёнок, была подвержена атмосфере в семье. И если в это верили твои…

– Нет, Николетта, я и потом видела их, – она опустила взгляд в пол и снизила голос. – Я не могла учиться, спать, или, даже, ехать в автобусе. Я видела их, и каждый, будто чувствовал, что я его вижу. Они начинали мне что-то говорить. Но я из-за нехватки, скажем, способностей, не могла их слышать. Мы подняли Питерский архив и воссоздали свое древо. В моем роду, когда ведьм еще сжигали, были настоящие ведьмы. Все убиты. Но, видимо, кто-то сумел спастись. Потому что каждые три поколения рождается ведьма, но дар слабеет. Я вижу, ты не веришь мне. Вот опиши мне обложку этой книги.

– Ну хорошо. Здесь использована старинная латиница и какие-то руны. О, а вот этот трилистник, – знак триединого Бога. Видимо, правда, древняя. – Сказала я и посмотрела на Катрин. Та сидела с круглыми глазами совенка в дупле. – Ты чего?

– Летти, ты что ведьма?! – прошептала она.

– Прекрати. Это на тебя так испанские праздники влияют? – нахмурилась я.

Она с минуту сидела молча, а потом, схватив телефон, сделала фото книги, что я держала в руках. Удовлетворенно кивнув, она протянула фотографию мне.

Я взяла телефон и потеряла не то, что слова, даже мысли. На фото лежала книга в кожаной коричневой обложке, потрепанной временем. Ни символов, ни текста на ней не было. Я посмотрела на книгу. Весь текст на месте. Схватив свой телефон, сделала фото сама. Ничего. Пустая обложка.

– Это что? – большего я не могла произнести от удивления.

– Если ты видишь то, чего не вижу я, значит тебе можно. Отрывай ее. Похоже, не зря она прилетела именно к тебе. Кто-то, или что-то тебе ее послал.

– Не буду спорить, просто откроем. Да?

Мне почему-то было страшно это сделать. Казалось бы, что сложного открыть книгу? Но после рассказанного Катрин, еще и книга, как по волшебству, влетела в окно. Волей, не волей начнешь верить во что-то. И назвать даже не знаю как. Знала бы я в этот момент, что сказочным волшебством и не пахнет, выкинула бы ее обратно в окно…

Открыв книгу, на первой же странице увидела множество рун, а ниже текст на испанском.

– Ну что там? – с нетерпением, воскликнула Катрин.

– А ты не видишь? – спросила я, и когда подруга покачала головой, сказала.

– Вот тут куча рун, я их не понимаю. Но раз уж нам попала эта книг, возьмем в библиотеке универа трактат по рунам. Уверена, он там должен быть. А вот здесь на испанском написано, или аргентинском, странное написание. – Я нахмурилась и бездумно зачитала для Катрин вслух текст, – «Древняя магия дает нам силы, чтобы бороться с неведомым, держать баланс мира моего, держать в равновесии тьму и свет. Да проснется сила эта в крови моей. Ибо рождена я была по воле древних богов». Интересно, кто это написал, и чья книга была? Написано вроде бы чернилами, и даже не ясно, от руки, или нет.

– Ты зачем до конца дочитала?! – в ужасе спросила Катрин.

– Да что с тобой? Это же просто…

Я не успела договорить, в комнату ворвался ветер. Сильный ветер для лишь одного открытого окна! Он стал кружиться будто вокруг нас. Затем замерцали мои руки и книга, и, вдруг, все стихло. Только разлетевшиеся бумаги со стола и кошмар волос на голове, говорил, что это не воображение разыгралось. Я быстро закрыла книгу и посмотрела на Катрин:

– Скажи мне, ты слышала шепот, когда ветер подул?

– Да, не разобрала ни слова, но да. – Совсем тихо ответила подруга.

– Я предлагаю на время забыть об этом. Как-то жутко. После праздников пойдем за трактатом и тогда посмотрим, что это за книга. А пока не станем больше ее даже трогать. Скажи, почему ты уехала именно сюда из России? У тебя же вся родня там, а тут никого.

– Потому что там духи более злые. Они мне жизни не давали. Здесь же смерть почитается. Ее рассматривают не как что-то страшное, а как следующий этап существования для души. Духам преподносят дары, задабривают в соборах, потому злости в них меньше. Так сказала моя бабушка. Она и отправила меня сюда. Мать, конечно, в это все не верила, у нас с ней стали натянутые отношения. Мы с бабушкой сильно отдалились от нее. Она считала, что бабушка с ума сошла, а меня срочно лечить надо, чтоб у нее на поводу не шла. Вот мы и решили, что я уеду учиться сюда. Здесь, уже в Алоне, один монах заговорил мой браслет, чтобы меня не тревожили духи. И вот теперь мне, действительно, стало легче жить. Ты веришь мне?

– Катрин, мне страшно, что это вся загробная жизнь может быть правдой. Я не верила в это. Но сейчас продолжать не верить… Это может быть глупо. Как иначе объяснить залетевшую книгу из ниоткуда? А этот ураганный ветер? И то, что текст книги не отображается на фото, и ты его не видишь?

– Слушай, а вдруг то, что ты прочитала, это было для пробуждения силы того, кто прочел вслух? Вспомни все фильмы ужасов. Везде говорят – нельзя читать вслух, чтобы не активировать посыл.

– Умные мысли приходят после… Если ты и права, как нам это проверить? Призывом духа точно не хочется. Да и если у тебя, правда, есть сила, хоть и слабая, ты тоже могла ее пробудить.

– Дева Мария, – прошептала подруга с ужасом в глазах. Не так давно мы сменили веру на католицизм. И вот впервые я услышала от подруги эти слова. В Испании жила вера католиков. Однажды к нам после экзамена пришел святой отец наставить на путь истинный своей речью. И вот мы, действительно, прониклись. Я поняла, что важно жить с миром в душе, и в мире с самим собой. Католическая вера, на мой взгляд, стала единственной, которая не отвергала святых другой веры. Католическая вера провозглашает, что существует один вечный Бог в трёх лицах: Бог Отец, Бог Сын (Иисус Христос) и Бог Святой Дух. Вера близкая к христианству, но стала нам ближе. И мы стали раз в месяц по воскресеньям ходить на службу. Дева Мария, к которой мы прониклись с Катрин, осталась в наших мыслях надолго после первого же похода в церковь. Католики обожествляют Марию, и, хотя они и не включают ее в Пресвятую Троицу, однако, они убеждены, что она достойна поклонения. Свое отношение к Марии они обосновывают следующим библейским текстом: «Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами» (От Луки, 1:28). В этой вере я чувствовала себя свободной и защищенной. Как и Катрин, ведь ее христианство не смогло защитить. Скорее всего, люди в России просто попались такие, лишь с названием служителей.

Я подошла к подруге, села рядом с ней и, приобняв за плечи, сказала:

– Что бы ни случилось, святой отец Томас нас защитит и поможет. Я уверена, что он и наша вера не отвернутся от нас. Я думаю, если мы во что-то вляпались, так предрешено. Может, еще ничего плохого не будет. Или, может, вообще еще ничего мы не наделали.