ALES – Мангуп (страница 4)
Следы от стоп танцовщиц блестят на каменном полу, но князя интересуют не они. Он упирается ладонями в стол, поднимается на ноги и, уже стоя, возносит последний бокал вина за гостей. Ему отвечают жена, дети, подданные. Хмурый беловолосый стражник, наблюдающий за действием из-за поворота, покидает пост и уходит по коридору.
– Пусть прибытие гостей на наши земли будет благословением им и этим землям.
Речь на греческом подхватывают переводчики, шепчут на уши своим господам. Те довольно кивают, отдают честь и князю, и послу, с которым прибыли. Пир подходит к своему завершению.
В сопровождении стражи князь покидает зал. Обычно в этом нет нужды, но с таким количеством гостей нужна не одна пара глаз, а все три.
– Что думаешь? – Василина вскоре присоединяется к мужу. Стайка ее служанок следует по пятам, становится рядом с поверенными Алексея.
– Слишком много он вызнаёт для того, кто приехал договариваться. То ли присматривается, то ли выискивает что-то, зная, что мы не согласимся на их владычество. А что думаешь ты? – Алексей мягко берет ее руку в свои. Справа от них между арками мерцают последние солнечные лучи. На Дорос ложатся густые сумерки.
– А я думаю, что давненько не видела мужней ласки. Истосковалась вся. – Василина льнет к руке князя, склоняет голову к плечу, едва не касаясь. – Провожу тебя немного, не гони.
Всем известно, что в княгине Алексей души не чает и бережет больше прочих сокровищ – не стал бы от себя прогонять никогда, даже вертись она в кузне во время его работы. Также известно и то, что Василина необходимости в ласке искала столько же, сколько и дикая лисица: прикорми, похвали да по своим делам откланивайся. Ее логовом было все женское крыло дворца, и без крайней нужды выбираться оттуда она не спешила. Развлекали княгиню подруги, занимали дела, бесчисленные комнаты с рукоделием и иными занятиями.
В общем, с мужем они виделись вдоволь, по обоюдному согласию, и чаще всего любили думать друг о друге на некотором расстоянии. Не могло быть такого, чтоб Василина Палеологиня вдруг без внимания взяла и зачахла.
Поняв намек, стража переглядывается и внимательнее следит за силуэтами в сумерках.
– Тесно мне в груди, – вздыхает княгиня, прижимаясь покрепче к плечу Алексея. У самой и правда сердце бьется часто.
– Гостить им у нас еще долго, всё нам на пиры ходить да на встречи. – Алексей вздыхает и замедляет шаг, чтобы было удобнее вести разговор. – А вместо того могли бы в Солхат поехать друзей навестить.
Василина знает, что в Солхат Алексей ездил только по самым важным случаям, обычно хан Герай сам приезжал к старому другу. Фыркнув, князь мягко отстраняется от жены, разворачивается на пятке и осматривает свою стражу с ног до головы. Сегодня командиры-сотники, Драгош Аларис и Хало Баду, проводят его до покоев, пока остальные Мечи и стража присмотрят за городом и семьей.
Височные кольца касаются высоких скул правителя, бросают отблеск.
– После первого солнца пусть вас сменят Алес и Хвитан. – Князь взмахивает ладонью.
Князь и княгиня расстаются. Василина сжимает на прощание пальцы супруга, задерживается, смотрит с тревогой в его светлые глаза. Ей не нравится, когда она не знает, что происходит. Ей не нравится, что она не может догадаться, отчего становится все более тревожно, чем дальше она отходит от спальни Алексея.
За князем плотно закрывается дверь. Теплая после жаркого дня комната пахнет сандалом и кипарисом.
Василина добирается до женского крыла дворца. В покоях ее окружают цветастой стайкой служанки: расчесывают волосы, переплетают косы, помогают снять парадные тяжелые платья. Оставшись в легкой нижней рубашке, она сама снимает тяжелые серьги, многочисленные шейные украшения, складывает это богатство на поднос. На груди становится легче, а в груди – нет. И, только коснувшись головой подушки, княгиня вскакивает: вот что случилось. Запах был чужой прямо у двери в спальню князя. К привычным сандалу и кипарису примешалось что-то, заставило беспокоиться.
Наскоро накинув бархатный халат, княгиня выглядывает за дверь, чтобы подозвать слугу. Нужно спешить.
Глава 2. Смерть и сказки
Алексей окидывает беглым взглядом свои покои, задерживается на плотно закрытых окнах и усмехается про себя, ничем не выдавая, что заметил подвох. Запах в комнатах плотный, приятный, пьянящий. Чужой. Аромат ведьминого сорняка он узнаёт далеко не сразу. Сначала мешкает, скидывает с плеч плащ, укладывает поперек курульного кресла[4]. Только после этого, когда голова начинает немного кружиться, князь настежь распахивает все окна и оборачивается лицом к пустоте, медленно вдыхая спасительную свежесть.
– Ну, здравствуй. – В том, что он тут не один, сомневаться не приходится. Окна снаружи не закрыть, а выбраться по коридору, ведущему из его спальни, незамеченным невозможно. Слишком много стражи.
И верно – едва смолкают отзвуки голоса князя, за его спиной слышится шорох и едва различимый звон, будто монистовый, но тише. Тень выбирается наружу через милостиво распахнутое окно. Повисает на кованых ставнях, бесшумно соскальзывает по стене, растворяется в ночи.
Цепочка приказов летит по дворцу быстро. В дверь стучат. Голос подает Хало Баду:
– Князь?
Если не ответит, выломают дверь. Медлить дольше нужного они, предупрежденные, не станут. Есть разрешение княгини.
– Все хорошо, я пока жив. – Алексей отзывается, провожая взглядом незваного гостя, и опускается на кровать. Посол рассказал ему не обо всех дарах, что привез.
– Зовите, как соберетесь умирать, мы помешаем, – угрюмо отзывается Драгош.
Утром после случившегося Василина с удовольствием не прибегала бы к иносказаниям. Но рядом снуют слуги посла в накидках, скрывающих всю фигуру, – не разберешь даже, кто это, лица не узнаешь. Княгиня оказывается подле мужа еще до завтрака.
– Я начала новый гобелен, – сообщает она. И это тревожная новость для обитателей дворца. – Но не знаю, кого бы вышить…
Значит, виновника ей найти не удалось, а прямой вопрос сейчас задать она не может.
– Ты любишь черный цвет? – Алексей отвечает лениво, потягивая вино из бокала. В нем не увидеть человека, который плохо спал после того, как его попытались похитить. Или убить. Обведя взглядом полупустую уже трапезную залу, князь поднимается на ноги. Подле жены он оставляет перетертые семена дурмана, которые нашел у свечей. Пусть она разведает, если пожелает. А ему пора браться за дело по-своему.
Поиск не занимает много времени. Если для кузнеца или кухарки восточные гости все на одно лицо, то князь знает, как найти разницу. Тот, кто ему нужен, умеет двигаться плавно и бесшумно. Почти бесшумно. А еще он хорошо танцует и, очевидно, предан послу. На лице Алексея появляется непередаваемое выражение: смесь интереса и брезгливости. Остается надеяться, что тот, кого он ищет, просто наемник, а не человек, который затеял праведную месть. Это бы все слишком усложнило.
В своем небольшом преследовании князь заходит вглубь садов. Туда, где переплетаются виноградники и инжир. Где вода из-под земли орошает землю и змеится ручьем вниз, в долину.
Мимо снуют дворцовые слуги – неподалеку летняя кухня. Две посольские Тени переговариваются под сенью плодового дерева. Одна, вероятно, завидев князя, останавливает разговор. Но ненадолго. Речь продолжается, неторопливая, не громче ручья, чтобы завершиться в положенное время.
Мир вокруг сереет и темнеет перед грозой. Вместе с одеждами Теней шуршат верхушки деревьев. Копятся тучи, которые вскоре прольются дождем, затопят низкие пещеры и выманят наружу их жителей – от играющих детей до прячущихся в низинах оленей. Шуршит и браслет на смуглой ноге. Князь узнаёт его безошибочно, подходит ближе к людям посла и кладет ладонь на плечо не того человека.
– Идем со мной.
Выбор падает на другого. Не на того, кого можно было бы заподозрить в нападении. Не на того, за кем тянутся ниточки, к кому ведут все дороги. Чьи взгляды он неизменно ловит на себе – так ли просто? Но иногда невиновный может рассказать куда больше, чем преступник.
– Да, господин, – отзывается Тень. Обе фигуры кланяются синхронно. Из-за княжеской руки на плече Тень не может поклониться слишком низко, а так согнулась бы до пола, как это делает его спутник.
Князь осматривает своих гостей, которым не место в этих землях: замкнутые, молчаливые, скрытные, они тяжелее туч оседают во взглядах тех, кто их видит. Не знаешь, добра ждать от них или зла. Хорошо им самим, плохо, нужны ли ласка, наказание или спасение. Князь не спрашивает ничего из этого.
– Подожди меня, – говорит он второму и отводит своего спутника к страже. Отдает приказ на чудн
Разумеется, они говорят о танце. Конечно. Посол так старается показать, какие сокровища он может дать при союзе с ним. Но отчего-то не может показать счастливых людей, живущих под его началом.