Алесь Куламеса – Быть рядом (страница 26)
— А что случилось-то? — встрепенулся Семён.
— Ты не знаешь?
— Только догадываюсь.
— Понятно… Если без подробностей — сначала Китай по Тайваню долбанул, США по Китаю, те в ответ. А потом все сразу ударили, кто чем мог. Кто за союзника, кто сам за себя. Как с цепи сорвались.
— А с погодой что?
— Геооружие применили.
— Разве есть такое?
— Сам посмотри, — Антон обвёл рукой, указывая на лес. — По календарю декабрь…
— Январь уже, — поправил Семён.
— Серьёзно? Смотри-ка, вот и я чего-то не знаю. Спасибо, просветил. Так вот — у нас тут январь и солнце, а Англия замерзла к чертям собачьим. Такие дела…
— Понятно, — протянул Семён. — Ты это, скажи — зачем пугал нас?
— Да не злись ты, — махнул рукой Антон. — Надо было.
— Почему??
— Не шуми, сейчас объясню. Короче, когда долбануло, мы так в части и остались. Через два дня связь пропала наглухо. Так и сидели. Отправили группу — как в воду. Вторая туда же. Решили, понимаешь, ждать. Если по календарю, то больше двух лет ждали. А потом добрался до нас один летёха — грязный, оборванный. Он вроде как приказ доставил. Хотя какой там приказ — на мятом листке, карандашом. Короче, написали, мол, всё, нет больше ничего, всё рухнуло, «по возможности сохраните личный состав, гражданских и материальную часть». А через неделю стало понятно, что лейтенант тот с собой какую-то заразу приволок. Два месяца — и кроме меня никого не осталось.
Семён, почти не двигаясь, слушал.
— Ну и решил я попытать счастья — выбраться к людям. А потом, уже в дороге, понял, что болен.
— Так, а мы тут причём?
— При том. Выбираюсь я на полянку твою и понимаю — вот люди, но мне туда нельзя. Даже к забору не подойти. Представляешь, как это?
Семён не ответил. Представил.
— А живёшь ты, ну то есть жил, совсем наивно — как будто кругом рай, а не тайга. Даже собаки нет.
— Она за дядей Ваней сбежала, — насупившись, пояснил Семён.
— Пусть так. Посмотрел я на это, ну и решил тебе помочь.
— Пугая нас?
— А чем плохо?
— А чем хорошо?!
— Ох, Сеня, Сеня, — покачал головой майор, — ты кем раньше работал?
— Учителем в школе, — после короткой паузы сказал Семён.
— Ну так подумай сам, на что я вас пугал.
Семён замолчал. Долго думал и, наконец, спросил:
— Учил, да?
— В точку. Подойти не мог — сам понимаешь, не с моей заразой. А у тебя баба, дитё — и ни сигнализации, ни ловушек, ничего. Понимаешь, нельзя сейчас таким салагой жить. Неровен час, кто другой набредёт на заимку твою. Потому я и… Вот.
— Понимаю, — кивнул Семён, — понимаю.
Они замолчали. Прошло минут десять, прерываемые кашлем, прежде чем Семён решился:
— Тяжело тебе было?
Антон не ответил. Просто неопределённо мотнул головой и сказал:
— Зато не зря, кажется.
— Не зря, — кивнул Семён, вспомнив засеку. И тут же спохватился, — Слушай, я, наверное, попал в тебя?
— Есть немного, — скривился Антон.
— Давай я поднимусь к тебе.
— Нельзя. И когда домой пойдёшь, обойди подальше.
— Ты уверен? Может, болезнь уже не заразная?
— Сдурел, что ли? Хочешь семьё рискнуть?
— Ты же рисковал собой.
Антон хрипло засмеялся. Очень быстро смех перешёл в надсадный кашель.
— Мне, когда я на тебя вышел, жить осталось месяц-полтора. Какой там риск, брось…
Семён поднялся:
— Ты мог попробовать пойти дальше. Вдруг где-то встретились бы люди с лекарствами. А ты остался. Я должен тебе помочь.
И сделал шаг вперёд. Антон встрепенулся и дал очередь. Недалеко перед Семёном упала подкошенная трава.
— Не подходи, — предупредил майор. — Я тебя, конечно, не застрелю, но раню обязательно.
— Но…
— Слушай, ты совсем дурак, нет? — вскипел Антон. — Сказано — нельзя, подцепишь заразу. Думаешь, мне не хочется к людям?! Думаешь, я хочу умирать? Но не-ль-зя, понимаешь ты?
Антон закашлялся. На этот раз он кашлял особенно долго. Кровь забрызгала бороду и оружие.
— Так что, — наконец смог продолжить майор, — не приближайся.
Семён удручённо кивнул.
— Вот и хорошо. А теперь слушай — где-то южнее, километров сто отсюда, кто-то посылает сигнал «SOS». У них нет приёмника, только передатчик. Передают уже примерно год. Может быть, это автоматическая станция. А может — люди. Что тебе теперь делать — решай сам. Я тебе больше помочь тебе ничем не могу.
Семён поднялся и сказал, приложив руку в сердцу:
— Ты и так помог. Спасибо тебе.
— Иди уже, не трави душу.
— Прощай тогда.
— Прощай.
У самого края опушки Семён повернулся, хотел что-то сказать, но только махнул рукой на прощанье и углубился в лес.
Антон выждал с полчаса и спустился на землю. Надо было уходить — учитель мужик совестливый. Ещё вернётся, хоронить станет, подцепит заразу.
Майор закинул автомат на спину и заковылял прочь. Рана была легкой — считай, только кожу содрало. Но болезнь… Болезнь брала своё.
Антон откашлялся, сплюнул кровью и пошёл быстрее.
Между бугом и днепром