Алесь Коруд – Опричники (страница 8)

– Это из-за вас стопор?

– Ага. Увозим неведому зверушку.

– Чего так? Вроде тихо было.

– Да не знаю, мое дело телячье – обосрался и стой! – Григорий искоса глянул на Илью. Его скуластое лицо было сегодня на редкость серьезным. – Бают, съездили на Пинегу не зря?

  Семенов многозначительно ответил:

– Очень даже.

 Иволгин помолчал, а потом, залезая внутрь броневика, бросил вскользь:

– Держи ухо востро, Илюха! Больно много непоняток вокруг зашевелилось.

  Ворота отошли в сторону, броневик заехал внутрь. Илья же осознал, что сегодня в отдел, скорее всего, не попадет и потрусил потихоньку домой. Кто ж знал, что в шесть утра его выдернет из крепкого сна звонок шефа:

– Семенов, где отчет?

– Да я…

– Жду у себя!

  Делать нечего. Илья зевнул, хорошенько потянулся, как кот и двинул в ванну. Опять придется обойтись омлетом. А он давно хотел в утра сырников. Жил молодой лейтенант один в однокомнатной квартире, доставшейся от бабушки. Зато жилье было индивидуальной постройки и кухня площадью с иную большую залу.

   Взболтав яйца, Семенов накрошил туда сыра, а затем влил в миску ложку соевого соуса. Он придавал омлету пикантности. Пока кушал, составлял в уме план отчета. Он любил многое продумывать заранее. План поездки, расписание занятий, список покупок. Может быть, за это его взяли в Отдел? Импульсивность в их деле – большой-пребольшой минус. Ступишь не туда и поминай как звали. Вакорин говаривал, что их служба временами смахивает работу саперов. Ошибаешься один раз.

  Это как в фильме «Сталкер» – сначала кидаешь вперед болт с красной тряпочкой и лишь затем медленно ступаешь дальше. Те сферы, с которыми зачастую имел дело отдел ЧС, ошибок не прощали. Не сказать чтобы служба была такой уж опасной, но всякое случалось. Иногда старожилы в свободное время начинали вспоминать разные случаи. Хорошие и не очень. Как понял Илья, будучи опричником, можно было скорее не погибнуть, а сойти с ума. Так уклончиво отзывались о состоянии тех сотрудников, кому не повезло попасть в лапы настоящей нечисти. Могучих сил, природу которых до сих пор без особого успеха исследуют специальные институты. Именно в один из них и увезли «неведому зверушку», вылупившуюся из найденного недавно артефакта в «лаборатории».

  То, что Та Сторона существуют, Семенов не сомневался. Как и в том, что её всесторонне исследуют. Никакое государство не бросит на самотек вещи, которые могут подрывать его устройство. Так повелось исстари, так дела обстоят сейчас, так будет и в будущем. Лишь названия контор меняются. Во времена Иоанна Грозного колдунами, ведьмами и прочим непотребством занималась церковь и её карающая длань в виде Опричников. Затем за дело взялась Тайная канцелярия Его величества, Синодальный отдел жандармерии, ЧК, ОГПУ, НКВД и КГБ. Но за всеми ними так и закрепилось звание опричников.

  В кабинете Басова Семенова ждал крепкий чай и пинежские пряники. Как бы с тонким намеком на толстые обстоятельства.

– Отчет составишь потом, у тебя нынче другое задание.

– Какое?

  Хоть Илья и привык к непостоянству их службы, но так резво запрягать поводья было на его взгляд чересчур.

– У Бормана узнаешь. Сейчас вкратце обскажи, что у вас там в деревне случилось. А то Кузьмич мне уже плешь проел насчет замеченной чертовщины.

– Так Пелагея разве ничего не рассказала?

  Христофор Бонифачьевич махнул рукой:

– Марфа заявила, что девку покамест не трогать. В первый раз ведь ей ведовством заниматься пришлось, хотя бы пару дней в себя прийти надобно.

– Ну да, – протянул Илья, – Палаша там такое учудила! Сам чуть штаны не обмочил.

– А вот с этого момента попрошу подробней!

  После получасового рассказа шеф хитро заблестел глазками:

– Права оказалась Марфуша! Палаша наша из древнего рода нуэйтов, то есть шаманок происходит. Зараза ведь эта также чудского производства. И локализация воздействия икотниц больно уж узкая. Токма у нас на Пинежье, да малость в Мезени и у Коми случается.

– А что у пермяков тогда за икота?

 Басов отмахнулся:

– Там иное, хоть и схожее. Корень ведовства один. Тут ведь до прихода с Урала чужих племен и занесенных с новыми людьми обычаев иные люди жили. Так аборигены и восприняли чудачества уральских нодов по-своему. На Пинежье к тому же тогда сильны были традиции матриархата, а у финнов шаманы ноды обычно мужики. Тут вот все враз и поменялось! Икоту же, скорее всего, ведуньи использовали для внутренних разборок и сведения счетов. Не зря её лишь на женок насылали.

– Потому тогда меня послали, а не Наташку?

– А зачем её? Ты сам справился, – Христофор Бонифачьевич неспешно долил чая и спросил. – Знак Сварожича кто дал или сам догадался?

– Да он как бы сам случайно на глаза попался, – усмехнулся Илья, внимательно отслеживая реакцию босса.

– Зря в гляделки играешь, не я это. Но испытание огнем ты выдержал. Оберег взял грамотный, значит, готов к новым свершениям. Так что, Илья Данилович, принимай звание старший архивариус и вливайся в работу.

– Спасибо! – Семенов честно не ожидал такого развития событий.

– Звание позже повысим. Как отработаешь маленько. Сам понимаешь, – Басов поднял палец вверх, – начальство не особо любит, когда работников часто поощряют.

  Илья лишь кивнул в ответ. Как только он прошел стажировку в отделе, ему предложили официально перейти на службу. Будучи гражданским специалистом, рассчитывать на карьеру не стоило. А он уже столько всего в Отделе ЧС насмотрелся, что желание работать именно здесь перевешивало все остальные доводы. О своем новом качестве Семенов особо не распространялся. Лишнее это, учитывая специфику их работы.

– Христофор Бонифачьевич, а куда икотницу дели?

– Уже по этапу везут. Она же у нас по УДО вышла, но и года не выдержала. Наша контора, кстати, была против её освобождения. Вот и итог.

  Илья потеребил подбородок:

– Вот оно как. Послужной список, небось, уже имеется?

– Аж с восьмидесятых. Еще в девичестве всяким баловаться начала. Там ведь в Суре много подобных ей потомков чудских ведуний жило, пока мы за них плотно не взялись. Ни священники, ни монахи, ни советская власть десятилетиями совладать с ними не смогла. Так что самых злостных пришлось выселять. Без родной земли сила икотниц теряется.

– Почему? – вскинулся Илья. Он почуял, что влез в это дел в полный рост, и руководитель не зря с ним беседует.

– А вот с этим будем разбираться. Но позже, как весенняя чехарда спадет. А пока дуй за новым заданием!

 Петр Иванович Борман – главный научный сотрудник отдела ЧС молча всунул ошарашенному Илье спецовку, теплую рабочую куртку и резиновые сапоги.

– Одевайся! И так опаздываем!

– У? А?

– Со мной поедешь на раскопки.

 Семенов лишь покивал головой и тут же начал одеваться, так как Петр Иванович уже стоял готовый к выезду.

– Это по этому поводу я вчера в архиве торчал?

– И не зря. Нашли мы концы, так что откладывать не будем. Там уже нас археологи заждались. Они бучу и начали.

 На отдельском микроавтобусе они приехали на набережную у бывшего Соловецкого подворья. Один из немногих районов города, в котором остались дома исторической застройки. Между улицами Поморская и Карла Либкнехта вдоль Набережной выстроился ряд зданий старинной постройки. Начиная от Главного дома городской усадьбы Е. К. Плотниковой 18 и 19 века далее шли Церковь Святителя Николая Чудотворца, остатки кинотеатра «Эдисон» 1903 года постройки, кладовые и кельи подворья Николо-Корельского монастыря 1865 года, здание Коммерческого банка, что начали строить еще в 18 веке, и комплекс  сооружений подворья Соловецкого монастыря.

   Ремонт в этих кварталах практически не прекращался. Реставраторы, новые собственники, музейщики, все они любили поковыряться в зданиях и под ними.  Борман закатил микроавтобус в Банковский переулок и вылез наружу. Около длинного здания бывшего Коммерческого банка, где недавно еще работала музыкальная школа их дожидались.

– Привет честной компании! – встречал специалистов археолог областного краеведческого музея Михаил Братин. Илья с ним был знаком накоротке и не раз пересекался, потому молча сунул руку для пожатия.

– Ну чего, тля? Опять начали копать умники, тля, без спросу? – Борман выражался изысканно, но просто.

  Археолог пожал плечами:

– Мы здесь, Петр Иванович, совсем не при чем. О нас позже вспомнили, когда в лужу сели, идиоты строительные. Полы у них, видите ли, гуляли, вот они и стали их разбирать. Ну один из работяг в итоге провалился в подполье, ему там стало плохо. Второй за ним полез, тоже скис.

– Это же азы техники безопасности! Щи кислые! Хорошо хоть хватило ума вызвать службу спасения, – Борман своим видом нисколечко не выражал сочувствия. Что, тля, взять с идиотов!

   Илья осторожно поинтересовался:

– Газ?

  Братин пожал плечами:

– Да вроде нет. Там другое. Потому вас и вызвали. Сами смотрите.

  Главный научный сотрудник отдела вынул из коробки шапку с рогами явно шаманского толка. К нему прилагался полуистлевший бубен и бусы.

– Там внизу лежали. Спасатели тут же нас вызвали, а мы, в свою очередь, вас. Как поняли, что дело нечисто.