Алесь Коруд – Иннокентий (страница 2)
– С Фукусимы, что ли конструкторы везете? – блеснул эрудицией Толян.
– Окстись! –Кеша щегольнул любимым бабкиным выражением. – Серый импорт, все голимая фирма. И самое главное в нашем деле – впихнуть в цену допы. Без них и праздник и не праздник.
Толян покачал головой:
– Ну ты монстр продаж! Еще по одной?
– Давай уж сразу бутылку. Дружбан, нам целую вот этого скотча и закусить чего-нибудь на твое усмотрение.
– Брускеты с вялеными помидорами и хамоном!
– Точняк! Толян, я угощаю. Но девки с тебя!
– Да не вопрос.
Анатолий был несмотря на простоватую внешность парнем общительным, язык у него отлично подвешен. Так что через полчаса, конкретно накерогазившись, они присели за стол с двумя крашеными девицами. С этой чертовой модой даже не разберешь сколько им лет. Губы подкачены, под блузками топорщится пуш-ап, скрывающий настоящий размер сисек.
«Да зажрался ты, Кеша. Соски отпадные!»
Но девчонки оказались особами общительными и развлекали парней разговорами. Выпивкой всех обеспечил Иннокентий. Гулять так, гулять! После удачной сделки Петров обязательно прогуливал часть полученных с выручки денег. На удачу. Иначе зачем их зарабатывать? Молодость быстро проходит. Старому пердуну на лекарства и пенсии хватит. Ну или собес поможет. Он уже прикидывал с какой из телок замутить и не мог вспомнить, остались ли дома предохранительные средства. Хотя девушки, что посещают подобные заведения, обычно носят их с собой. Да и недотрог не корчат. Ритм жизни в столице стремительный. Вставил, вынул – год прошел.
И надо же было случиться неприятному инциденту именно в этот вечер? Жирный минус клубов, которые расположены в спальных районах. Дешевле, публика попроще, хотя откровенного быдляка нет. Но иногда туда проходят люди, которым тут точно не место. Вот и эти два лица «неопределенной национальности» повели себя излишне нагло. Прямо на танцполе они начали приставать к блондинке, что «забронировал» Иннокентий, и были тут же посланы им в пешее эротическое путешествие.
Казалось бы, конфликт исчерпан. Охрана заведения чётко бдила. Начав драку, можно было навсегда получить «черную метку». Поэтому «братья не по разуму» не стали нагнетать и поймали Кешу в туалете. Злопамятные оказались любители овечек. Драки Петров никогда не боялся. Статью природа не обидела, да и в юности в секцию по боксу похаживал, хотя в последние годы старался порешать все «на базаре». Хватило разборок в юности «на районе». И как-то получалось расходиться на понятиях. Но не в этот раз.
Первый, самый здоровый «оппонент» начал без лишних слов. Даже в состоянии алкогольного опьянения Кеша успел выставить блок и пару раз стукнуть джигита, заметно того удивив. Обычно приезжане с гор привыкли к более мягкому ответу. Но проблемой оказался второй джигит. Они же никогда не работают «в честную» и стремятся ударить сзади или исподтишка. Этот удар Кеша прозевал и больше ничего не помнил.
«Сука, меня же на самом деле убили. Это все предсмертные мозговые судороги!»
2. Прекрасно далеко
Кешу от сильных переживаний на некоторое время все-таки вырубило. Еще бы – уразуметь, что ты мертв и застрял где-то в уголках угасающего сознания. Тогда понятно, почему он оказался в хрущевке, да еще в своем родном городе. Иннокентий как-то читал, что человек может умирать вечность. То есть она будет представляться ему таковой. Пройдет же на самом деле всего несколько минут. Пока реаниматоры возятся с тобой, ты уже пережил мнимое бессмертие. Петров любил время от времени почитывать нечто зубодробительное. Например, изучать на работе «Принцип неопределённости Гейзенберга». В школе ему неплохо давалась математика.
Как-то шеф нового автосалона заметил, что читает Петров, и обратил на него пристальное внимание. Вскоре карьера молодого перспективного продавана пошла вверх. Видимо, его посчитали неким интеллектуалом. Но не дураком точно. Довольно быстро из стажеров Иннокентий перешел в менеджеры, а затем стал старшим. Шеф заставил его поступить заочно в платную шарашку и обещал место в руководстве. Ради такого можно было и напрячься.
И на тебе! Все труды коту под хвост.
Так, а если это не смерть, а кома? Он лежит себе бесчувственным куском мяса в больничке, истекает слюнями в подушку и «давит повидло» в утку. Что, вот так и существовать дальше в придуманном воспаленным сознанием мироздании? Дешманская квартирка, загаженный унитаз, кухня – чистый ужоснах окраин третьего мира. Откуда в его башке такие злостные наркоманские глюки? Залив сушняк водой из зеленого чайника, Кеша вчера не нашел ничего лучшего, как снова отрубиться.
А наутро в дверь яростно звонили и стучались. Похоже, даже, что ногами. Иннокентий еле разлепил веки и уставился на древний механический будильник, что стоял рядом на колченогом табурете. Полседьмого, какого рожна так рано приходить в гости? Или сейчас вечер? Когда он вообще вырубился? Неужели сутки напропалую проспал? Но режущие нервы звонки не прекращались. Петров привстал в поисках пижамы или штанов, найдя в изголовье какие-то невнятные треники. Ха, в его детстве в таких алкаши ходили! Потом они как-то подозрительно быстро исчезли из поля зрения. Ну да, в девяностые братва у подобных мудил квартиры со свистом отжимала, выкидывая пьяниц на свалки истории. Тапки также нашлись под кроватью.
– Да иду я. Кого там принесла нелегкая?
С замком пришлось повозиться. Странный он оказался. Наконец, дверь из крашеного ДВП распахнулась и перед Иннокентием предстал сумрачный мужик в возрасте под пятьдесят. Рабочая куртка а-ля-совок и кепка смотрелись на нем совершенно аутентично.
– Васечкин, ты совсем оборзел? Второй день прогуливаешь. А у нас заявок целый журнал. Кто за тебя работать будет?
– Чего-чего я?
Не сразу понял вопроса Иннокентий. Затем в его сознании внезапно блеснули знания, поднятые из глубин мозговых извилин. Перед ним Василий Макарыч Шошенский, его непосредственный начальник. А работает Иннокентий Васечкин в ЖЭКе №8, куда поступил сразу после прихода из армии.
«Какой к едрени фене ЖЭК? Какой, етитский пылесос, Васечкин!»
– Мужик, не пыли!
Макарыч разозлился
– Кеша, смотри, доиграешься, вылетишь из служебной квартиры быстрее собственного визга.
Он оттолкнул Иннокентия в сторону и прошел в помещение. С подозрением уставился на батарею бутылок, что стояла на кухне под раковиной. Затем пододвинулся к Иннокентию вплотную и … начал его обнюхивать.
– Ты ччё?
– Вроде не пьяный. Тогда почему дома?
Но Кеша не был бы Кешей, если бы не сообразил тут же оправдание. Что-то ему в этом странном сне резко перестала нравится.
– Так отравился чем-то. Вот и отлеживался. Всю ночь блевал.
Шошенский с сомнением оглядел Иннокентия с ног до головы.
– То-то бледный такой. Пьете всякую дрянь.
– Да не пил я вчера!
– Зато позавчера тебя видели с дружками. Ох, доиграешься ты, Васечкин!
«Да что он меня все Васечкиным постоянно зовет!»
Затем в памяти всплыла фотография из паспорта и Кеше резко поплохело. Очнулся он, когда ощутил во рту свежесть воды.
– Ты гляди, и в самом деле раскис. Дуй в поликлинику, бери бюллетень. Эх, незадача, и работать, как назло, некому! Тальков ушел на стройку, нового не взяли.
Глядя на огорченное лицо мастера, Петров-Васечкин внезапно понял, что брать больничный точно не стоит. Это позже обязательно выйдет боком. Макарыч мужик незлопамятный, но память у него хорошая. А вылетать из городской квартиры и дальше ютиться в общаге очень уж неохота. Сюда хоть девку привести можно.
«А вот это мысли сейчас точно не его! Получается, все-таки настоящий Петров в дурке? Все видимое галлюцинации от барбитуратов?»
Иннокентий совсем запутался, где начинается реальное и чем отличается от фантасмагоричного, и не придумал ничего лучшего, чем ляпнуть:
– Макарыч, который ныне день?
Шошенский внимательно посмотрел на него, не найдя во взгляде ничего криминального, нехотя ответил:
– А то не знаешь. Вторник, третьего июня.
Внезапно у Кеши пересохло горло, и он хрипло спросил:
– Год какой?
– Семьдесят пятый. Да ты что, Васечкин, издеваешься! Быстро отвечай, пойдешь на работу?
– Буду. Сейчас в порядок себя приведу и выйду.
Мастер поднялся с табурета:
– Тогда в восемь у конторы как штык, – он брезгливо огляделся. – И прибрался бы у себя, что ли! Как Аксинья съехала, такой бардак навел. Хорошая же девка. Ну, была замужем, так оно и лучше. Не выкобенивается и жизнь понюхала. Зря ты так с ней, Кеша. Ох, и молодежь пошла!
На улице Кеша еще раз провел ладонью по плохо выбритому подбородку. Надо бы еще эти дурацкие усы сбрить, хотя тут с ними каждый второй мужик ходит. Не любил Иннокентий растительности на лице, да и на моду ему было всегда плевать. Да и в такой стремной одежке он с детства не ходил. Отказывал себе в еде и даже пиве, но шмот всегда носил пацанский, чёткий. А сейчас на нем поюзанные безразмерные штаны и на редкость идиотский пиджачок, одетый прямо на майку. Рубашки в шкафу все оказались мятыми и наполовину грязными. Ну и чухан это местный Васечкин! Придется вечером стираться. Хотя стиральной машины в квартире он как раз и не заметил. Как и утюга, и много чего из привычной бытовой техники. Это все тут в совке так бедно живут или просто ему не повезло?