Алесь Коруд – Иннокентий (страница 12)
– Шел бы ты мимо, фраерок.
– Я сказал Дружина! Чего тебе неясно? Руки поднял и раком к дереву.
Никогда Кеша не любил приблатненных и их гнилой базар. И ответ неизвестного его лишь разозлил.
– Я тебя предупредил.
Амбал скинул наземь девушку. Подол платья задрался, открыв длинные, стройные ноги. Похоже, что пострадавшая была жива, но от Иннокентия не ускользнул плотоядный взгляд мужика.
«"Ямбись оно всё хореем через амфибрахий! Это же настоящий маньячина!»
Скорее всего и жертву этот урод после изнасилования убьет, и свидетелей в живых не оставит. И что самое хреновое – насколько Васечкин помнил из череды фильмов про маньяков, они в большинстве своем обладали исполинской силой. Так что не факт, что он сам сейчас имеет преимущество.
Так что деваться некуда. А как учили его в армии, в драке любой способ удлинения руки полезен. Автомат, саперная лопатка или просто шабра. Вот и сейчас перед тем, как маньяк с рычанием бросился на него, Кеша подобрал с земли увесистый сук и не прогадал. Удар по рукам и лицу здорово отрезвил амбала. Да и двигался он медленней тренированного Иннокентия. Сошлись вместе деревенские рефлексы старого Васечкина, добавив опыт прошлых драк и спортивной секции Петрова из будущего. Так что маньяку достать Иннокентия не получалось. Рывок за рывком, удар за ударом, все проходило мимо.
– Ну все, сам напросился.
Во тьме сверкнуло лезвие.
«Писец!»
Но страх придал сил, и смертельный хоровод закрутился дальше. В какой-то момент Васечкин, наконец-то, вспомнил о свистке, и звонкая трель прорезала тьму парка. Амбал дико заорал и резво прыгнул вперед. В этот раз Кеше удалось выбить нож, но он потерял спасительную дубинку, тут же крепко получив в бочину.
«Сука, больно же!»
Сработали старые «наработки». Все слилось в один миг – выпад стопой под колено, вопль маньяка, страшный удар по голове. Иннокентий лишь чудом не потерял сознание, но здорово обозлился. Двоечка! Получай еще! Резкая боль в пальцах. Как бы он ни сломал их о чугунную голову маньячины. Еще! Еще! Тот покачнулся и встал на месте. Добить бы сейчас по печени, но у этого урода на редкость длинные руки, а Иннокентий уже устал прыгать.
«Надо срочно себя в форму приводить!»
Неподалеку кричали люди, замелькали фонари, послышались голоса. Маньяк дернулся, собираясь бежать, и это его подвело. Подсечки – «Фирменное» блюдо Петрова-Васечкина. Амбал с ревом улетел в небольшую ложбинку, а Кеша тут же прыгнул на него, нанося удар за ударом по голове. Перед глазами стелилась красная пелена, он уже ничего не соображал сам.
– Васечкин, отстань от мужика. Ты же убьешь его!
Крепкие руки оттащили Иннокентия от маньяка. Он устал сопротивляться, поэтому просто вывернулся и с непониманием огляделся. С Нечаевым прибежали трое. Один из дружинников и два незнакомых Иннокентию крепких молодых человека.
– Девушка… там… быстро…
Дыхание сбилось. Но «крепыши» оказались парнями сообразительными.
– Здесь она!
– Живая!
– Да, только без сознания.
Иннокентий выдохнул. «Не зря!». Петр же перевернул амбала и проверил сонную артерию.
– И этот живой, но морду лица ты ему разворотил знатно. Зря ты так. Припишут превышение самообороны. К девушке, что ли, приставал?
К Васечкину снова вернулась способность соображать:
– Хуже, Петя. Это маньяк, и тащил её на берег. Она успела пискнуть на прощание, а я чудом услышал. У этого гада нож с собой был. Поищите, я его выбил из его рук.:
– Понял.
Нечаев тут же посерьезнел и включил фонарик.
– Только руками не трогать!
– Не учи отца и баста. Эй, парни под ноги смотрим, но ничего не поднимаем!
Вскоре раздалось:
– Петь, тут он. Кеша правду сказал.
– Здоровый ножище.
– Петр, нам Скорая нужна. Пульс нитевидный. Мне без лекарств и оборудования её не вытянуть.
Главный патруля дружинников мгновенно сориентировался и тут же начал распоряжаться:
– Леха, быстро за милицией. Чего они там чешутся? И скажи, пусть вызовут Скорую. Девушке совсем плохо. Андрей и Степа, охранять площадку и никого не впускать до приезда милиции.
– Петя, а вы маньяка связали? Он здоровый, сука. Еле справился.
Нечаев хлопнул себя по лбу и ловким движением обездвижил амбала. Вскоре послышались крики и гомон, это подваливал народ. Нечаев выбрал нескольких знакомых ему парней, чтобы выстроить цепочку ограждения. Ребята все были крепкими и спортивными. Наверное, из одной секции или спортобщества. Теперь понятно, почему Петр не боялся один на один выходить на разговор с хулиганьем. Похоже, что его тут хорошо знали.
9. Моя милиция меня бережет!
Все испортилось с приездом милицейского патруля. Желтый Бобик заехал прямо в парк, добавив включенными проблесковыми маячками общей суеты. Народ начали разгонять, наконец-то прибежали с носилками медики, унеся пострадавшую. Вскоре приехал второй Бобик, в который к вящему удивлению Иннокентия стремительно запихали его самого.
– Вы чего, пидарасы! Я же задержал маньяка.
– Разберемся. Кто кого бил и девушку насильничал.
– Я дружинник, смотрите.
Но ни повязки, ни самого рукава уже не было. Да и пальцы болели жутко. Но по прошлому опыту Кеша знал, что сопротивляться правоохранителям себе дороже. Так что он сам залез в маленькую конуру сзади Бобика и молчал до тех пор, пока его не заперли в камере. Патрульные куда-то сразу свалили, оставив его одного.
– Пидары и есть!
Но жалеть себя и оплакивать не хотелось. В углу он обнаружил небольшой умывальник. Сначала напился, затем как смог, привел себя в порядок. Видимо, это была некая «предвариловка», а не обычный «обезьянник». И ясно, что до утра никто им не займется. Да и не то не факт, что днем Кешу куда-то поведут. Воскресенье же! Стало совсем тоскливо, вдобавок саднило руки. Медпомощь же ему должны были оказать? Короче, менты в любой эпохе одинаковы. Бездушные твари!
Иннокентий разделся, нарвал из майки полос и кое-как себя перебинтовал. Пиджаку хана, новым штанам также, да и рубашка порвана. Одни убытки и потери с этой общественной нагрузкой. Не, на хрен вашу дружину! И вообще, надо валить из этого сраного городка. Лучше в столицу. Но сначала разузнать, что да как и почем. А может, и вообще из страны уехать? Вперед в светлое капиталистическое будущее! Иннокентию резко разонравилась социалистическая действительность, и он начал строить далеко идущие планы. За этим занятием и забылся.
Проснулся он через несколько часов оттого, что затекло тело, и в коридоре послышались голоса.
– Кто там в предвариловке? Почему не записан, как положено?
– Да патрульные привезли парня с центрального. Говорят, на танцплощадке с кем-то подрался. И вроде бы дружинник. Точно не скажу.
– Собакин, ты вообще дурак? Передали же всем, что задержали особо опасного преступника.
– Так, того в горотдел увезли. Сказали, что им будут с области заниматься.
– А это тогда кто?
– Не знаю я. Его заперли до утра. Я не ходил туда.
– Ну, ты и придурок!
Послышались шаги, и вскоре перед камерой показался милицейский офицер.
– Парень, ты живой?
Васечкин хмуро ответил:
– Точно не вашими молитвами. Долго я тут еще буду? У меня так-то законный выходной и дела были запланированы.
– Ну, извини, пока дежурный следователь не появится, отпустить тебя не могу.
– Ну, спасибо советской милиции!
– Ты давай, тут не давай! Надо чего?
Васечкин задумался. Мужик вроде неплохой, по званию старлей, то есть жопу не рвет ради показателей. Так что и отношения с ним портить не стоит.
– В туалет бы и чаю.