Алена Занковец – Десятое желание (страница 12)
Теперь Ян пришел сюда сам и выбрал для этого не самое удачное время. Он давно уже не водил в казино гостей. Кроме Кэт, которая умудрилась крупно выиграть. Да еще и эта шутка с розой… Не факт, что Султану она тоже показалась смешной.
Владелец казино ждал его, сидя за дубовым столом с кривыми ножками. Своим видом Султан напоминал мастиффа. Тотчас же вспомнился гаденький анекдот про собаку этой породы. Ян сдержал смешок: такая вольность могла дорого ему обойтись – во всех смыслах.
– Я пришел с просьбой, – начал Ян, когда Султан указал ему на низкое кожаное кресло. Провожатый бесшумно удалился. – Одной девушке очень нужна работа. Возьми ее к себе крупье.
На обычно застывшем лице Султана изобразилось нечто, похожее на удивление.
– Мне сейчас не нужны крупье.
– Поэтому я и называю свое предложение просьбой.
Султан достал из деревянной коробки сигару, гостю не предложил.
– А я думал, для тебя все женщины – шлюхи.
Ян не сразу понял, откуда Султан мог это взять. А когда понял, опустил голову, скрывая улыбку. Кто бы мог подумать, что байка о цветах в волосах, услышанная много лет назад, окажется правдой.
– Это девушка для меня – никто. Я просто проиграл пари.
Султан отрез
– Хорошо, – наконец, согласился Султан, разжигая сигару длинной, как спица, спичкой. Очень медленно, даже ласково, прокрутил торец над огнем. – Приводи, посмотрим, выйдет ли из нее крупье, – Султан подул на зажженный конец сигары. Он вспыхнул ровным красно-оранжевым огоньком.
– У нее все для этого есть. Сообразительная. Считает мгновенно. Приятная внешность. Грамотная речь. С языками проблема, но она подтянет это дело, – на радостях доложил Ян.
– Слушай, старик, а как у тебя с языками? – спросил Султан, попыхивая сигарой.
– Английский, испанский в совершенстве. Немецкий и французский – разговорный, – сказал – и пожалел.
– Хорошо, – Султан кивнул сам себе. – Очень хорошо.
– И что ты попросишь взамен? – Ян с трудом сдерживал желание поерзать на стуле, как школьник.
– Может быть, ничего. А может, тебе придется продать мне душу, – сверкая желтыми зубами, ответил Султан и затушил сигару в мельхиоровой пепельнице в виде раскрытой ладони. – До скорого.
Спускаясь в игорный зал, Ян все думал о том, как странно Султан курил сигару. Не наслаждаясь ароматом листа перед началом действа, не задерживая дым во рту, чтобы ощутить вкус. И не оставил тлеть докуренную сигару, как это принято у ценителей. Словно весь этот процесс, включая демонстрацию ножниц для обрезания пальцев… то есть сигар, был произведен специально для Яна.
Игровой зал только начинал приходить в движение. Несколько клиентов лениво прохаживались между столами, выбирая, за которым потратить деньги. Женщина у рулетки вела монотонную беседу с крупье. Сквозь легкую музыку проступал ласкающий ухо звук шарика, летящего по ободу.
Мадлен сидела в баре на высоком стуле, позволяя редким зрителям любоваться видом ее ног, который открывался в разрезе длинного черного платья. Заметив Яна, она приподняла бокал с мартини. Ян широко улыбнулся и склонился над бутоном в ее волосах. Так и есть, в центре искусственной розы среди бархатистых пестиков прятался черный прутик.
– Да, Султан, совсем забыл! Когда ей прийти? – спросил Ян у бутона.
– Султан Ахмедович просит передать, что девушка должна явиться завтра к двенадцати, – сообщила Мадлен.
Некоторое время они улыбались друг другу одними глазами.
– И еще, – добавила Мадлен, когда Ян направился к выходу. – Султан Ахмедович просит напомнить, что, согласно правилам внутреннего распорядка, с того момента, как твоя протеже начнет работать в его сети казино, тебе сюда вход будет закрыт. Навсегда.
* * *
Если б заглянуть в будущее и увидеть, что она справилась…
Катю знобило. Она поднесла к губам, наверное, пятую за вечер чашку чая.
Ей было сложно приноровиться к ритму этого города. Она барахталась, выживала, цепляясь за брошенную Яном соломинку. Но сколько это продлится? Крепкий организм, который уже много лет не поддавался ни болезням, ни простудам, начал давать сбои. «Все болезни от нервов», – говорила мама. Так как же лечиться?
Катя всем нутром ощущала ужасающую глубину океана, на поверхности которого пыталась удержаться. А еще дурноту от огромного количества выпитого чая. Кончики ее пальцев мерзли, температура пылающим жаром расползалась по телу.
Она поставила чашку на пол, закуталась в простыню и навалила сверху ватное одеяло.
Если бы только знать, что у нее все получится, что она останется в этом городе навсегда…
* * *
Навсегда.
Яну не нравилось это слово, его отторгал тот привычный мир, в котором все менялось за считаные секунды.
Как можно
Казино было Яну необходимо. Именно это здание. Именно эта рулетка. Удача откликалась ему, когда соблюдались все условия.
– Так что мне нужно представить? – проник в размышления настойчивый, очень любопытный голосок Кэт.
– Представь, – продолжил Ян, расхаживая по кухне, – этот Султан ведет прослушку через цветок в прическе шлюхи – или всех его шлюх! Может, и видео пишет – с него станется.
* * *
– Какой шлюхи? – спросила Катя, едва сдерживая зевок.
Она сидела на кухонном стуле, поджав под себя ноги. Озноб прошел, но желание поспать усилилось настолько, что, стоило закрыть глаза, ее начинало покачивать.
Четверть часа назад Ян едва не рухнул в коридоре, когда споткнулся о ее ботинки. Катя выскочила из-под одеяла, мигом переоделась в майку и джинсы. Она думала, что Ян пьяный и, возможно, ему нужна помощь. Но он не был пьян, хотя под воздействием чего-то, несомненно, находился. Глаза горели, он безостановочно метался по кухне. На вопрос, не принимает ли он, случаем, наркотики, Ян ответил таким взглядом, что Катя поняла – нет, не принимает.
– Ну, той шлюхи, в казино, с которой я разговаривал, помнишь?
Пытаясь прикурить, Ян не видел, как выпрямилась Катя. Очень медленно, чтобы оттянуть отгадку, она складывала кусочки пазла в общую картину. Все эти мужчины вокруг нее… Все эти сальные взгляды…
– Ты нарядил меня как шлюху? – ее лицо запылало.
Так и не прикурив, Ян замер. Потом снова принялся чиркать зажигалкой.
– За что?! – Как же ей стало тошно! Гадко – до слез!
Ян сделал глубокую затяжку и спрятал зажигалку в сигаретную пачку.
– Забавы ради. И потому что ты вынудила меня рассказать об отце.
Катя прикрыла глаза. Это было так несправедливо! Так жестоко! Она лишь пыталась поддержать разговор. Просто не знала, о чем еще спросить. Она не хотела его ранить – тогда. Теперь хотела. И физически ощущала, как в ней растет, наливается соком неизвестное ранее чувство: жажда мести.
Глава 7. Вечер правды
Вечер. Жара. Духота. Воздух серый, болезненный, с прорезью таящего закатного света. Даже из распахнутого кухонного окна, выходящего в сад, доносился запах расплавленного асфальта.
Воздух стал для Кати одним из самых неприятных испытаний в городе. Летом даже под вечер дышать было тяжело – пыль, гарь, вонь. А когда накатывала жара, город казался настоящим адом, огромным кипящим котлом. Каждый раз после прогулки по центру недавно вымытые волосы становились на ощупь сухими, как сено.
Катя растеклась по стулу, к которому прилипла, и старалась втягивать воздух маленькими порциями. Рядом стоял опустошенный кувшин с остатками лимонада, приготовленного Яном. Когда Катя пила лимонад с трескучими островками льда, жизнь казалась значительно лучше. Теперь остатки прозрачной коркой засыхали на стеклянных боках кувшина.
Даже Ян тяжело переживал жару – он не курил. Выложил пачку сигарет на центр стола, время от времени на нее поглядывал, но не притрагивался. Он принимал душ каждые полчаса, а после даже не одевался: переживал время до следующего похода в ванную, обернув вокруг бедер светло-желтое полотенце. В сумерках на фоне махровой ткани он казался смуглым, как мулат.
Больше всего сейчас Кате хотелось запереться в своей спальне, сбросить шорты и майку, на которой застиранные бабочки, казалось, умерли от жары, и распластаться нагишом на кровати в позе морской звезды. Но пока это было невозможно: Ян собирался объявить свое следующее желание. Это делало духоту еще более тягостной.
А для Яна, похоже, настало время праздника – он принялся готовить закуски: крохотные бутерброды с творогом, перемешанным с петрушкой и укропом. Часть он посыпал мелко нарезанным желтым перцем, часть огурцом, остальные – кусочками помидоров. Еще была тарелка с ломтиками сыра: ряд – молочный, ряд – желтоватый, ряд – оранжевый. И ряд с плесенью – на него даже смотреть было неприятно. Кате Ян доверил мытье винограда и груш, хотя и поглядывал за ее действиями из-за плеча. А потом – о чудо! – она даже пригодилась в нанизывании кусочков фруктов и сыра на шпажки. Создавалось ощущение, что Ян просто держал ее при себе, только не было понятно зачем.
Завершив приготовления, Ян взял по блюду на ладонь и кивком предложил следовать за ним.
Он вошел в свою спальню, распахнув дверь ногой. Створка отрикошетила от стены и снова закрылась, у Кати перед носом. Она замерла в нерешительности. Всего-то надо было впервые войти в комнату Яна, но сердцебиение участилось. Пока она думала об этом, дверь распахнулась.