Алена Юрашина – Кит в моей голове (страница 5)

– Почему мы с тобой не можем просто мирно сосуществовать, Артем? Это ведь не так уж и сложно. Есть много примеров.

– Мы… с тобой? – со странной интонацией повторил он, – с чего вообще ты решила, что это невозможно?

– Вчера ты вел себя со мной по-скотски, тебе не кажется? – тихо, обиженно сказала я.

Кит молчал до тех пор, пока не вырулил к остановке и не заглушил мотор в свободном кармане. Мимо, укрывшись под зонтом, прошагала наша соседка по лестничной клетке, но сейчас женщина эта казалась мне чем-то далеким и неважным.

Отстегнув ремень, Кит вздохнул и повернулся ко мне.

– Согласен. Вчера я вел себя, как животное. Думаешь, я должен этого стыдиться? Да, наверное, ты права. Пьяное тупое животное… это я, Ксения. Ну, а ты сама… разве до тебя не доходит, что подобные места не для тебя?

– Неужели? – вскинулась я, – а это еще почему?

Кит поднял руку, будто намеревался погладить меня по щеке, я брезгливо отодвинулась, и ладонь его медленно опустилась на подголовник моего сидения.

– Да потому, что хорошим девочкам вроде тебя нечего делать в таких грязных местах. И я вчера лишь напомнил тебе об этом.

– Ничего себе… Я вовсе не… Подожди, а по какому праву ты мне указываешь? Ты… ты не можешь… и не будешь запрещать мне ходить, куда вздумается, даже если это места, которые тебе не по вкусу!

– Не буду, – сразу согласился он, – однако всякий раз я буду тебя из них вытаскивать. Вот как вчера. Так или иначе, поверь, у меня есть уйма разных способов это сделать.

– И зачем тебе это?

– Интересный вопрос. Но я пока не дам на него ответа.

Я возмущенно на него уставилась.

– Ну, а что насчет тебя самого? Как насчет тебя? Ты ведь тоже там был вчера!

– Я? – он вдруг взглянул мне прямо в глаза с такой непонятной пронзительной горечью, что у меня захолонуло сердце, и я даже не противилась, когда, вновь протянув руку, он бережно убрал прядь моих волос за ухо, – я… А таким, как я, там самое место, Ксения. Как раз там мне самое место.

Уже возле подъезда острая, как иголка, мысль пронзила мозг, так что я остановилась посреди посеченного дождем тротуара, растерянно оглянулась, но карман был уже пуст. Откуда Киту известна дорога к моему дому? Он ведь ни разу не спросил, куда ехать, а адреса я не называла.

Глава 3

Прошла еще неделя, и я впервые перевернула календарь – наступил октябрь, а с ним и резкое похолодание. По крайней мере, именно то утро было неприятно промозглым, сырым. Хрупкий ледок, что образовался за ночь, хрустел под ногами, изо рта шел пар, и мы отчаянно зябли, постепенно сбиваясь в плотную кучку, когда топтались на площадке возле института в ожидании появления автобуса.

Преподаватели считали нас по головам, деловито шуршали бумажными списками, ведь собралось нас немало: в наличии были обе группы третьего курса факультета геологии. Сегодня занятия нам заменит экскурсия, а после пикник на природе, и это было в общем-то неплохо, потому что за пределами города со дня переезда мне еще ни разу не довелось побывать, а места здесь, в самом деле, были очень живописными, и некоторые из них нам предстояло увидеть воочию совсем скоро.

Внутри было тепло и оживленно, водитель балагурил, преподаватели, занявшие передние места, от него не отставали. Сложив лодочкой руки на коленях, Лиза мирно заснула, едва автобус тронулся с места, высокие спинки сидений не позволяли мне разглядеть лиц соседей, так что большую часть поездки я развлекала себя тем, что глядела в окно, но на судьбу ведь не жалуются.

Лохматую гору, а потом и крутой безымянный обрыв, на дне которого, согласно какой-то древней легенде, упокоились души противящихся воле семьи влюбленных, я восприняла почти философски. Такие легенды в последнее время почему-то встречаются на каждом шагу.

После мы еще немного побродили по окрестностям, собирая кедровые шишки (ребята азартно сбивали их палками с веток, хотя в этом не было нужды) и роскошные букеты из листьев, и дружно вернулись к автобусу, чтобы перекусить, возбужденные и очень счастливые: на свежем воздухе аппетит у всех разгулялся на славу.

Лес здесь не был дремуч, но уж слишком ленив. В воздухе еще только витало предчувствие отголосков грядущей зимы, а он уже впал в полудрему, и теперь, лишенный нами своего сонливого покоя, так и полнился недовольными вздохами. Даже полуденное солнце, ласково огладив пышные макушки елей, ненадолго выглянуло из-за туч, чтобы посмотреть, почему мы так шумим.

Как и у остальных ребят, настроение у меня было просто отличным. Все смеялись, дружески подтрунивая друг над другом, и меня окружали такие же веселые беззаботные люди, как и я сама. Я была молода и счастлива. Здесь, на природе, я взбодрилась, легкий ветерок обдувал мое лицо, заставив раскраснеться, щеки пощипывало, потому что ветерок этот все же был северным. Определенно, мне пришлось по душе это место. Когда-нибудь я обязательно сюда вернусь, в мыслях пообещала я себе, и вновь улыбнулась.

Только один человек здесь не разделял общего веселья, возможно, именно потому мне и было так спокойно.

Я почти не замечала присутствия Кита на экскурсии. Сегодня он вел себя на удивление смирно: не искал повода, чтобы прицепиться ко мне, не бросался остроумными замечаниями, и вообще, выглядел непривычно тихим, порой даже задумчивым, как будто все время решал в голове какую-то непосильно сложную задачу, и никак не мог найти правильного решения. Еще бы, ведь решать в уме задачки нелегко.

О таком прежде я даже мечтать не смела. Пускай и дальше держится особняком, чуть в стороне от остальных, пусть если смотрит на меня, то только так: издалека, отстраненно. Лишь Хомяк по старой привычке всюду волочился за ним, но его-то Кит не гнал.

День давно перевалил за полдень, когда мы закончили пировать. Впереди оставалась самая последняя, заключительная часть экскурсии, но для этого надо было сделать отчаянное усилие: углубиться в лес и по узкой кривой тропинке спуститься прямо к водопаду.

Спуск этот давался мне непросто. Здесь, в полумраке, под плотным покровом остро пахнувших деревьев, в окружении колючих кустов, было грязно, а вся эта глинистая скользкая мешанина бесстыже норовила выскользнуть у меня из-под ног. Сырая почва питает корни, а тут их было в достатке, заснули до весны, да так и торчали, затейливо переплетясь, словно толстые жгуты, завязавшиеся в клубок, притрушенные листьями: только и гляди в оба.

Пару раз мне уже не посчастливилось попасть носком ботинка в тесное пространство между ними, но оба раза я успевала вовремя это заметить, чтобы освободить ногу. На третий раз мне повезло меньше.

Левый носок, скользнув в какую-то нору, сел мертво, другая нога, запнувшись о камень, покрытый склизким буроватым мхом, тут же поплыла, и я за малым не перелетела через голову, успев лишь в самый последний момент уцепиться рукой за ветку. Ветка, не выдержав моего веса, оборвалась с грустным сухим хрустом, но без ее поддержки мне было не удержаться на ногах.

Я упала плашмя, на живот. Благо, застрявшая нога все же выскользнула, но по инерции я проехалась еще немного вперед, съехав по глинистому склону вниз, как по детской горке.

Хомяков громко, противно заржал. Это было настолько предсказуемо, что я почти не обиделась. Поразительно только, почему стоит он в одиночестве, а рядом нет его закадычного приятеля? Вместе бы сейчас надо мной потешались.

Поднялась я самостоятельно, выходит, вывиха все же удалось избежать, но ладони были в грязи, из ссадин крошечными пузырьками проступали первые капли крови.

Ко мне уже спешила преподаватель.

– Степан, тебе должно быть стыдно! Одинцова, ты в состоянии идти? Ничего себе не повредила? Минут через пятнадцать, не больше, спустимся к водопаду, там сможешь умыться, почиститься.

Красоты местной достопримечательности меня уже не манили, и я решила воспользоваться своим бедственным положением.

– Пожалуй, лучше я вернусь к автобусу.

– Может, мне пойти с ней? – с надеждой спросила Лиза.

– Так, ребята, давайте не будем разбредаться. Имейте в виду, у водопада я снова всех пересчитаю. А Ксения, я думаю, назад сумеет добраться самостоятельно, верно?

Автобус был закрыт, внутри – ни души. Я постучала несколько раз, обошла кругом, но водителя нигде не было видно. Должно быть, отправился за сигаретами в магазин на окраине поселка, что миновали, когда ехали сюда, а может, отлучился по нужде. Замечательно. И что теперь делать? Кое-кто из ребят приехал на собственных колесах, их машины стояли сейчас в ряд вдоль широкой каменистой обочины, и я посетовала, что мне не пришло в голову поступить так же.

Пока я стояла в нерешительности перед запертым автобусом, вдруг вспыхнул и погас свет фар одной из них. Я пригляделась. Это был знакомый темно-серый «БМВ», и он вновь моргнул фарами, привлекая мое внимание. А я и не заметила, когда Кит успел отколоться от группы, должно быть, еще в самом начале спуска. И, конечно, ему за это ничего не будет. Я заколебалась. Вид у меня был еще тот, а мне не хотелось лишний раз видеть насмешку в холодных зеленых глазах.

Бегло оглядела себя, пытаясь понять, насколько все безнадежно. Грязь уже стала подсыхать, трескаясь и запекаясь корочками, кожу на ладонях ощутимо стягивало, она сохла, а ранки щипало. Я вздохнула. Вокруг по-прежнему никого не было, лишь откуда-то издалека доносился размеренный звук, похожий на визг: где-то за лесом в промзоне резала древесину пилорама.