Алена Волгина – Отравленные морем (страница 2)
В этот вечер его разговорчивость, подогретая винными парами, была особенно некстати. Я боялась, что синьор Алонзо неспроста то и дело наполнял его бокал. Вон как заинтересованно блестит глазами!
– Не хотите ли взять жареной рыбы на закуску? – предложила я, незаметно отодвигая кувшин подальше от Манриоло.
Капитан отказался:
– Нет, спасибо. В незнакомых трактирах я стараюсь держаться подальше от еды и поближе к выпивке. Это правило меня еще никогда не подводило!
Манриоло снова расхохотался, неумеренно восхищаясь его остроумием. Он был совершенно очарован новым знакомым. Я попробовала сменить тему, но это не помогло: синьор Алонзо упорно переводил разговор на нас.
– Жаль, что дон Роберто сейчас в плавании, зато его супруга будет очень рада встретить вас в Венетте!
– Разве Джулия не в Аримине? – невольно вырвалось у меня.
– Нет, похоже, ей веселее коротать время с братом, чем со свекровью, – подмигнул капитан.
– Видишь, как удачно все складывается! – воскликнул Манриоло.
Я снова толкнула его ногой, пытаясь привлечь к себе внимание. «Кто он такой, этот Алонзо Кариньяно? – спросила я беззвучно, одними глазами. – Он показал тебе какой-нибудь знак от твоего бывшего хозяина? Кольцо, кинжал, письмо хотя бы?» Ответом мне была только счастливая бессмысленная улыбка.
Впрочем, может быть, я зря себя накручиваю. Какая разница, кто он такой, этот капитан, пират он или кондотьер, главное – что он привезет нас в Венетту! Я снова увижу Джулию, увижу Алессандро! Сердце предательски толкнулось в ребра, и я поспешно опустила глаза, прячась от проницательного взгляда синьора Алонзо.
Иногда Алессандро снился мне, и это были сны, полные грусти. Я тосковала по нему. Пыталась вспомнить его черты, его особенную улыбку, приподнимающую уголки губ. Его привычку отступать в тень, когда кто-нибудь таращился на его шрам. Мне часто снилось, будто я искала его в венеттийском порту, расспрашивая всех и каждого, пока кто-нибудь не разворачивал меня в сторону моря, показывая на белое пятнышко парусов, исчезающее вдалеке. В своих снах я всегда опаздывала. И каждый раз, вглядываясь в слепящую полосу моря, разделяющую нас с Алессандро, я просыпалась с горящим лицом и болью в груди.
Манриоло вдруг хлопнул меня по плечу, заставив очнуться: «Поверьте, она тоже рада! Просто женщины привязываются к дому, как кошки, и их тяжело сдвинуть с места!» Они с капитаном пьяно расхохотались. Внезапно убогая хижина в Перне показалась мне уютным убежищем по сравнению с веселым угаром, царившим в таверне. По мере того как темнело, столы заполнялись шумными, гогочущими людьми. Мимо нас постоянно кто-то шатался, задевая нас то кружками, то локтями. Пора было уводить отсюда Манриоло, пока он не наделал бед. Сгоряча он может такого натворить, что нас потом еще десять лет вспоминать будут.
«А ты вылей ему ведро воды на башку, – посоветовал Пульчино, снова проявив саркастический интерес к нашей беседе. – Враз протрезвеет!»
Синьор Алонзо хохотал и шутил наравне со всеми, но его взгляд оставался на удивление трезвым. Он даже не раскраснелся от выпитого. Нет, все-таки он мне не нравился. Встретившись со мной глазами, капитан отсалютовал кружкой:
– Вы так молчаливы, синьорита Франческа. Похвальная осторожность. Однако есть же в Венетте люди, которым вы доверяете?
Я мысленно произвела несложный подсчет:
– Да. Целых два человека.
Алонзо дернул щекой, будто скрывая усмешку:
– Уверен, они оба будут
Глава 2
Ночью улицы Венетты словно вымощены темным стеклом. На носу гондолы горел фонарь, разбрасывая по воде золотые блики. Лодка скользила бесшумно, как призрак. Отражения редких факелов еще больше подчеркивали непроницаемую глубину каналов.
– К дому Граначчи, – приказал Алессандро гондольеру.
Он вернулся в Венетту утром и за день устал как черт. Нужно было разместить галеры в порту, договориться о починке оснастки и об учениях, добыть такелаж, выслушать рапорты капитанов и отправить доклад в Золотой дворец. Было так соблазнительно завалиться в гостиницу, отложив все разговоры до завтра, но… Рикардо обещал его дождаться, во сколько бы он ни приехал. Они не виделись уже несколько месяцев, с самого начала навигации.
Дом Граначчи стоял тихий и темный. Только два решетчатых окна светились на втором этаже. Шагнув на пристань, врезанную в камень, Алессандро невольно бросил взгляд на тонувшую в тени аркаду, где прошлой весной он впервые увидел
Эта встреча все изменила. Как сейчас, он помнил большеглазое, тонко очерченное лицо с гордо поднятым подбородком, каштановые кудри, растрепавшиеся в долгой поездке… Помнил ее скованность и тщательно скрываемую неуверенность, которая, как он теперь понимал, была вызвана отнюдь не застенчивостью. Он тогда считал ее наивной девушкой, приехавшей, чтобы встретиться с женихом. А она готовилась играть роль. И сыграла ее просто блестяще. Интересно, где-то она теперь?
Едва только отгремели зимние штормы, он разослал людей на поиски по всему Длинному морю. Не для того, чтобы вернуть Франческу в Венетту. А затем, чтобы убедить ее не приезжать.
В ночной тишине послышался лязг отворяемой решетки, и знакомый веселый голос позвал:
– Эй, ты где? Чего там застрял?
Они обнялись. Алессандро был рад встретить друга. Отрадно было видеть, что Рикардо совсем не изменился, хотя после женитьбы на Бьянке он приобрел большой вес в купеческом сообществе Венетты. Благодаря влиянию тестя и умным ненавязчивым советам жены дон Рикардо Граначчи заручился поддержкой самых крупных банкиров и теперь проворачивал одну сделку за другой. Сам он практически перестал выходить в море, тогда как Алессандро, наоборот, с самой весны пропадал на галерах, патрулируя Длинное море и жестко пресекая попытки тарчей захватить венеттийские форты.
Шумно радуясь, Рикардо пригласил друга в дом, где уютно мерцали огоньки свечей:
– Знал, что не забудешь старого приятеля! Ужин давно готов, и у нас есть альберинское вино, чтобы достойно отметить встречу! Надеюсь, ты останешься доволен.
Алессандро засмеялся:
– Я неразборчив. На галерах в походе нам приходилось пить такое, что по сравнению с этим пойлом любое вино покажется амброзией!
После долгих недель плавания лестница слегка покачивалась у него под ногами. Рикардо шел впереди с канделябром, показывая путь, и от пламени свечей по стене бежали длинные тени.
Друзья поднялись в кабинет, где на столике возле окна был накрыт ужин. Бьянка, вероятно, давно спала. Рикардо, порывистый, как всегда, энергично придвинул стул, разлил вино и уселся напротив.
– Расскажешь мне, что нового в Венетте? – спросил Алессандро, взяв бокал.
После гибели графа Арсаго он, едва оправившись от ран, поступил на службу к новому дожу, однако они не сошлись характерами. Дон Сакетти желал бы держать слишком прямодушного синьора ди Горо подальше от Венетты и сенатских заседаний. Командование эскадрой галер как раз предоставляло такую возможность. Поэтому Сакетти с радостью отправил Алессандро защищать венеттийские крепости на островах Альберино, Канди и Керкире, а тот и не возражал. Набеги тарчей с каждым годом становились все ожесточеннее. Всецело поглощенный новыми обязанностями, Алессандро теперь редко появлялся в Венетте.
– У нас до сих пор вспоминают церемонию «бракосочетания с морем», которую по традиции провел дон Сакетти. Брак в этот раз получился очень… скоропостижным. Было забавно смотреть, как напыщенный «Бученторо», весь в коврах и позолоте, драпает обратно в лагуну так, что у гребцов аж весла гнулись! Я слышал от моряков, что за островом Дито их встретил какой-то кошмар: гигантский полипус с такими щупальцами, что ими можно было опутать весь «Бученторо», от носа до кормы!
– Быть такого не может, – сказал Алессандро с ноткой растерянности в голосе. В его памяти всплыл образ морского чудовища, с которым ему довелось «пообщаться» в крипте.
Рикардо пожал плечами:
– Мистика какая-то, да… – Он понизил голос: – Но для тех, кто видел тело дона Арсаго той ночью, этот рассказ звучит правдоподобно. Энрике ведь тоже находился на «Бученторо» как ближайший родственник дожа. Некоторые думают, что ему вовсе не следовало лезть на галеру, так как кровь Арсаго проклята морем навеки! В общем, – добавил Рикардо, – наш дож теперь старается держаться подальше от морских дел. Возможно, поэтому он стал ярым сторонником «земельной» политики и легко согласился на союз с тарчами, чтобы торговать через них с Ханааном.
Эта новость ошеломила Алессандро гораздо сильнее, чем слух о появлении морского монстра. Он даже поперхнулся:
– Союз с тарчами? Ты шутишь!
– Не поверишь, но Сакетти настроен серьезно.
– После того, что они натворили в Хрисе? После Элафониси и Пароса? После расправы в Арсиное?!
На лице Алессандро отразилось такое бешенство, что Рикардо невольно отодвинулся вместе со стулом:
– Эй, чего ты на меня-то рычишь? Я тут вообще ни при чем. Это все фиескийцы виноваты: они сговорились с Лигой Четырех и готовят против нас мощнейший союз. Вот Сакетти и подумывает задружиться с тарчами. Нужно же где-то искать союзников?
– Союзников? А ты знаешь, что они сделали на Альберино? – спросил Алессандро тихим голосом. – Крепость Арсиноя держалась всю зиму. Мы не могли прийти на помощь из-за штормов. В конце концов гарнизон решил сдаться. Тарчийский паша обещал, что позволит уцелевшим защитникам свободно уйти. Вместо этого он приказал казнить двести человек, а остальных приковать к скамьям на галерах. Когда мы вошли в крепость, там были одни развалины, по колено залитые кровью!