Алена Волгина – Хозяйка замка Уайтбор (страница 6)

От Уолтера мои мысли перекинулись к Агате, тоскующей в далеком Эшентауне, потом – к безмятежно-счастливой Селине… Вдруг вспомнился один забавный обычай, я, немного стесняясь, прошептала в подушку: «Чур, на новом месте приснись жених невесте».

Было бы так чудесно увидеть Кеннета, хотя бы во сне, хотя бы на минутку! С этой мыслью я задремала… и приснился мне мистер Лайбстер.

***

Проснулась я оттого, что на меня давил холодный лунный свет. Ночью небо очистилось, и луна единовластно царила на нем, обливая крыши Уайтбора голубоватым свечением. Злясь на дурной сон, я сердито взбила подушку и закуталась в одеяло. Мне было холодно, но этот холод шёл изнутри. Мистер Лайбстер всегда вызывал у меня возмущение, смешанное со страхом. Хуже этого сна было бы только встретить его наяву!

Кроме меня и других «ищеек» больше никто не знал, что на самом деле «мистер Лайбстер» был вовсе не секретарём сацилийского посольства, а сидом с Той Стороны. Встреча с ним ничего хорошего не сулила. В прошлый раз он пытался втянуть меня в какие-то интриги, но потом отступился. По крайней мере, я на это надеялась.

Снова заснуть было страшно. Так я и просидела в постели до утра, завернувшись в одеяло и думая о разных вещах. Когда квадрат окна посветлел, и комната вокруг постепенно обрела очертания, я решила заняться делом. Пора мне по-настоящему познакомиться с замком! Особенно манили старые башни, с верхушки которых можно было осмотреть все окрестности.

Слуги, вероятно, уже поднялись, но на верхних этажах еще царило безмолвие. Я тихонько шла по изгибающемуся переходу, но остановилась, различив за дверью чей-то сбивчивый шепот. Два тоненьких голоска взволнованно обсуждали что-то между собой:

– Ты видела ее глаза? А кожа, бледная, как снятое молоко? Она наша!

– Хозяин рассердится.

– Может быть. А вдруг хозяйка будет лучше?

Развернувшись, я на цыпочках двинулась в обратную сторону. Понятия не имею, о чем шла речь, но сейчас мне не хотелось встречаться со слугами и терпеть их любопытные взгляды. Поищу другую лестницу, благо их здесь десятки.

Вскоре я нашла то, что искала: тесный каменный колодец, в котором виток за витком поднимались в высоту узкие ступени. Здесь было уютно и тихо. Замечательно! На миг меня охватило острое чувство предвкушения, словно в детстве, на пороге старого дома, манящего неведомыми сокровищами и духом приключений.

Подъем дался нелегко. Я совсем запыхалась, когда лестница привела меня наконец к низкой двери, обитой древними гвоздями с квадратными шляпками. Ее запирала щеколда, такая тяжёлая, что я еле смогла её отодвинуть. Пригнувшись, чтобы не разбить лоб о притолоку, я переступила порог – и очутилась на чердаке. Широкое пространство было всё расчерчено полосами белёсого света. Высоко над головой плыли по воздуху гигантские стропила. Возле стен сгрудились сундуки, рваные ширмы, какие-то мешки, ящики, обломки... Это было кладбище покинутых, ненужных вещей. Дневной свет едва пробивался сюда сквозь немытые окна и трещины в покоробленном дереве.

Здесь царило запустение и лёгкая невесомая печаль. Толстый слой пыли укрывал все вокруг, разлегшись на тёмных крышках сундуков, на мягких подушках кресел, обитых истёртым шелком, цвет которого уже нельзя было определить. Я пробралась к окну, оставляя на полу чёткую цепочку следов. Впечатление такое, что сюда сто лет не заглядывала ни одна живая душа.

Внизу под окном теснились разномастные кровли, покрытые черепицей. Кое-где в ней зияли прорехи. Ещё ниже виднелась часть угловатого дворика размером не больше носового платка, где суетились человеческие фигурки. За горой Уайтбор, на которой был выстроен замок, простирались пологие спины холмов, полускрытые туманом, да тянулась колючая полоска Кардинхэмского леса.

Вдруг по стене чердака наискось метнулся крапчатый, пятнистый свет, будто кто-то решил поиграть в «солнечные зайчики». Только солнца снаружи не было. Стояло обычное зимнее утро, когда кажется, что в воздухе разлита тишина, и сонное небо безмятежно переглядывается с землёй.

Мне показалось, что в тёплую, задумчивую дремоту этого места вкралась тревожная нотка. Уж не призрак ли решил напомнить о себе? Как её там, Белая Леди?

– Миледи? – тихо позвала я, чувствуя себя довольно глупо. Раньше мне как-то не приходилось общаться с привидениями голубых кровей.

В ответ – тишина. Лишь качнулись в углу лохмотья роскошной паутины, свидетельствующей о многолетнем неустанном труде пауков.

– Есть тут кто-нибудь? – спросила я громче. И чуть не вскрикнула, заметив на пороге знакомую щуплую фигурку. Девушка стояла, смирно сложив руки-веточки на чистейшем белом переднике. Это была Элспет. Или, возможно, ее сестра.

– Хозяин привык завтракать в девять, – произнесла она извиняющимся тоном. – Мы никак не могли вас найти.

«Ну еще бы. Как она вообще ухитрилась меня отыскать?!»

– Что ж, тогда не будем заставлять его ждать, – улыбнулась я. – Только на минутку загляну к себе.

Девушка нерешительно помотала головой, вперив в меня яркий взгляд, в глубине которого угадывалась жалость:

– Я бы на вашем месте поторопилась, мисс. Иначе лорд Робин может здорово рассердиться.

***

Завтрак накрыли в «рыцарской» гостиной. Комната была такой длинной, что стол, рассчитанный на пятьдесят человек, казался маленьким островом, потерявшимся в её прохладных глубинах. Толстые колонны подпирали расписной потолок. Там, среди облупившихся голубых облаков, плавали мифические герои в довольно напыщенных позах, демонстрируя свои подвиги. Одну стену целиком занимали высоченные окна, украшенные витражами, зато противоположная стена, в середине которой торчал огромный камин, щеголяла голой каменной кладкой, отчего казалась ободранной и нелепо пустой.

За столом сидели двое: Робин Уэсли и его экономка. Блеклая фигура миссис Девис в неярком утреннем свете выглядела почти бесплотной. Мой дядя своей «приветливостью» мог поспорить с грозовой тучей:

– Наконец-то вы появились, – желчно произнес он. – Я не потерплю неаккуратности в своем доме, тем более от такой незначительной особы!

– Прошу прощения, – ответила я кротко, не желая начинать утро со ссоры.

Откуда мне было знать, что лорд Уэсли так чувствителен к расписанию? Я спешила как могла, задержавшись лишь на минуту, чтобы умыться и смахнуть с волос паутину, которой обзавелась после посещения чердака. Не могла же я выйти к завтраку с грязным лицом!

Дядя явно хотел продолжить воспитательную речь, но тут солнце наконец прожгло путаную пряжу туч и выпустило лучи, разом ворвавшиеся в двадцать витражных окон. Сразу стало понятно, почему художник оставил противоположную стену пустой: солнечные блики расцветили ее сотнями блесток алого, синего и золотистого цвета. Я невольно ахнула:

– О, как красиво!

Пробурчав какое-то ругательство, дядя резко махнул рукой замершей у дверей служанке, приказав, чтобы подавали еду. Завтрак прошел в молчании. Миссис Дэвис отрезала ножом крошечные кусочки сладкого пирога и клала их в рот заученными жестами, словно кукла. Робин Уэсли безмолвствовал, озирая выставленные перед ним яства: варенья и желе в вазочках, крашеные вареные яйца, сложенные горкой ломти хлеба, источавшие приятный аромат, пузатый кофейник, в котором отражалось его причудливо искаженное лицо. Судя по задумчивому хмыканью и изредка подрагивающей левой брови, мысли лорда Уэсли бродили где-то далеко. Но когда его взгляд случайно задевал меня, в глазах снова вспыхивал жутковатый тлеющий огонек.

Я готова была поддержать беседу, только с чего начать? «Знаете, по дороге к вам мне удалось раскрыть одно маленькое преступленьице» – нет, об этом лучше не вспоминать. «Кажется, я только что столкнулась со здешним привидением» – тоже не самое удачное начало разговора. Жуя кусок тоста, безвкусный, как бумага, я с тоской вспоминала уютные завтраки на Гросвен-стрит. Миссис Бонс по утрам никогда не ломилась в наши спальни, заставляя нас подниматься ни свет ни заря. Она просто оставляла блюда под крышками на буфете, на специальных подставках с маленькими горелками, чтобы мы могли сами выбрать себе, что хотели.

Покончив с завтраком, дядя отложил салфетку и устремил взгляд на меня. В этот момент он был разительно похож на мистера Тревора, который точно так же хмурился, стоило мне совершить какой-нибудь промах. Уэсли даже, пожалуй, превосходил его в суровости. Закашлявшись от смущения, я одним глотком допила весь кофе, оставшийся в чашке.

– Итак, – веско сказал лорд Уэсли. Посмотрел сквозь экономку, и та, пожелав нам приятного утра, поспешила покинуть трапезную.

– Итак, обсудим наши дела. Вы не можете оставаться в этом замке. Однако позволить вам жить одной я тоже не могу. И, конечно, совершенно недопустимо, чтобы вы продолжали работать у мистера Тревора, при всём моём уважении.

Я всем видом изобразила вежливое внимание. Интересно, к чему он клонит.

– Вам необходимо выйти замуж, и поскорее. Я намерен позаботиться об этом. В пяти милях отсюда, в поместье Хоппер живет миссис Полгрин, имеющая трех дочерей на выданье. Где трое, там и четверо. Полагаю, она не откажется вывести вас в свет в обмен на некоторые услуги.

Ну вот, приплыли. Мне опять навязывали роль дебютантки! Правда, это будет не так, как в Эшентауне, где мне приходилось осваивать тонкую науку кокетства под чутким руководством леди Элейн. Тогда это было понарошку, а дядя явно вознамерился взяться за меня всерьез. Следовало поскорее исправить возникшее недоразумение: