Алена Волгина – Академия Пента (страница 8)
Мьюла заметила неожиданно серьезным тоном:
– Ты с ним поосторожнее. Остриш как-то сказал, что в академии у всех есть свои секреты. А секреты магов из Золотой дюжины могут быть такими, что за них тебе голову оторвут. Они все под колпаком у Надзора. Так что мой тебе совет: держись от них подальше, и от Ворона, и от Беркута.
«Именно таков был мой первоначальный план, но увы, он бесславно почил».
– А ничего более конкретного тебе Остриш не говорил? – спросила Верба с подоконника.
При упоминании о Надзоре мы все немного притихли. Так называлась специальная организация, состоящая из магов, в обязанности которой входило присматривать за коллегами, чтобы те не наворотили чего-нибудь неподобающего. Я знала, что Беркут-старший занимал в Надзоре одну из высоких должностей, а отец Ворона, наоборот, часто конфликтовал с ними. Очевидно, соперничество этих двух семей началось еще в те времена, когда Кай со Златом даже не родились. Не удивительно, что они так сцепились на семинаре у госпожи Скопы.
Действовать наперекор Надзору было опасно. Многие маги успели ощутить на себе его тяжелую руку. Кто-то получил штраф, у кого-то изъяли изобретение под предлогом, что оно было признано небезопасным. Было разрушено несколько лабораторий… Поговаривали, будто вся их вина заключалась в том, что они отказались от кураторства Беркута. Ходили также слухи о магах, пропавших без вести, но об этом говорили только шепотом и полунамеками. Короче, Надзор показался мне слишком мрачной темой для вечеринки, так что я поспешила сменить тему.
– Ценю твою заботу, – улыбнулась я Мьюле, – но ты опережаешь события. Мы с Вороном не встречаемся. И вообще, с чего это вдруг вы с Остришем вздумали его обсуждать?
Она пожала плечами:
– Ну, мы в первый раз сидели вместе в кафе, и нам надо было о чем-то поговорить.
Мне стало смешно:
– То есть, желая заполнить неловкую паузу, ты спросила своего парня о другом парне?
Определенно, мне пора было расширить мои представления о том, что люди делают на свиданиях.
– А что такого? Они же учатся в одной группе!
Мы с Вербой переглянулись. Она укоризненно покачала головой:
– На месте Остриша я бы обиделась.
– Да ну тебя! Про Ворона все судачат, – засмеялась Мьюла. – Угадайте, что он сделал у них в общаге на прошлой неделе?
Я понятия не имела, и меня больше волновало другое: мы собрались здесь, чтобы обсудить отношения Остриша с Мьюлой. Как так вышло, что мы весь вечер говорим о Вороне?
Глава 7
На занятие по зельеварению мы ввалились прямо с физподготовки, все красные, чуть дыша и с трудом переставляя ноги. Верба всю дорогу ворчала на тех гениев, кто придумал ставить физру первой парой. Эх, заставить бы его самого отмахать бегом пять кругов ада, а потом на контрольную по кристаллам отправить!
Наш физкультурник не был магом, но это не мешало ему лихо справляться с оравой сонных и злых первокурсников. Когда он рычал на нашу растянувшуюся в беге колонну, то с травы даже роса сыпалась, а у меня гудело в ушах. Таким голосом можно было валить деревья.
Я знала, что среди преподавателей Академии были и обычные люди, не владеющие никакой магией. Мой отец тоже когда-то работал здесь. Он вел в Пенте семинары по математике в те времена, когда мама была студенткой. Здесь они и познакомились. А потом, когда маме пришлось уехать, отец поддержал ее, уволился и уехал вместе с ней.
– Синица! – мощный рявк над ухом заставил меня подпрыгнуть. – Не сачковать! Еще круг.
Взбодрив меня таким образом, физрук приосанился, потому что мимо нас безупречной трусцой пробежала изящная Мальва Беркут, с яблочным румянцем на щеках. Бывают же такие девушки, которые даже после кросса выглядят свежими и цветущими! Увы, я не относилась к числу этих счастливиц. Мы с Гайлой кое-как закончили круг и повалились в траву, жадно хватая ртом воздух. Плевать нам было на сырость и на штаны, мокрые от росы. Плевать вообще на все! Я закрыла глаза. В висках пульсировало.
– Подъем! – тут же прогремел рык. – Нельзя лежать! Походили, размяли ноги – и вперед, к отжиманиям. Это была разминка.
Что? Это только разминка?! Мои колени тут же ослабли, как масло. Сделав жалобное лицо, я вытянула перед собой дрожащие руки:
– Господин Клоктун, я же артефактор! Мне на следующем уроке со схемами работать! А я теперь даже кристалл пинцетом не поймаю, мне для этого нормальные руки нужны…
– Не ной, Синица, выносливость тебе тоже не помешает, – проворчал физрук, но все-таки сбавил тон. – Ладно, посиди вон там на скамейке, а то еще отморозишь себе что-нибудь… нужное. Чай, не лето.
После всех этих физических подвигов до кабинета Травничка мы едва добрели. Там, сидя за дальним столом, нас встретил счастливый Остриш, у которого было освобождение. На прошлой физре он упал с бруса и рассек бровь так сильно, что Мьюле пришлось вести его к медсестре.
– Ненавижу тебя, – вздохнула Верба и бросила на стул свою сумку, в которой, как всегда, что-то звякнуло. Зельевары постоянно носили при себе всякие порошки и мази, пробовали их, обсуждали и менялись рецептами. Я не раз удивлялась, как Вербе удается возвращаться в общагу в том же виде, в каком уходила утром: без пятнистой сыпи, ослиных ушей или еще чего-нибудь в этом роде.
– Так, сегодня готовим сонное зелье! – возвестил господин Травничек, ворвавшись в класс со стопкой распечатанных листов.
Его белый халат летел за ним, точно парус. В два шага оказавшись возле окна, Травничек хлопнул ладонью по раме. Сверху тотчас же начали опускаться сложенные рольставни. Мы все радостно оживились. Приготовление сонного зелья требовало, чтобы в комнате был полумрак, и у многих появилась надежда, что хотя бы на этой паре удастся немного выспаться.
На столах расставили фонарики из гнилушек, пропитанных специальным составом. Маленькие шарики света, мерцающие в глубине кабинета, были похожи на болотные огоньки. В воздухе расплывался аромат трав – валерианы, пустырника, сон-травы… Их насыщенные пары и без всякого зелья вызывали у меня дремоту. Мышцы ныли после физических перегрузок. Умиротворенно подперев кулаком щеку, я смотрела, как Верба сосредоточенно заполняет таблицу, вычисляя пропорции. К зельеварам у Травничка требования были выше. Мне, как артефактору, достаточно было получить зачет, а Вербе нужен был хороший балл, поэтому работала она очень тщательно.
Пока Травничек у себя за столом разбирал бумаги, остальные ученики тоже приступили к делу. Я лениво водила ложкой в котле, наблюдая, как мое зелье переливается разными оттенками коричневого и бирюзового. Мне было уютно и сонно. Верба, наверное, тоже разомлела, потому что ее потянуло поговорить.
– Что-то Ворона сегодня не видно, – с намеком сказала она.
– И слава богу. Не понимаю, зачем он вообще ходит на все практикумы!
Придвинув к себе разделочную доску, я принялась измельчать корень валерианы.
– Он ходит не на
Мой нож соскользнул на доске, отрубив слишком большой кусок.
– Твоя смесь должна быть вдвое мельче, – заметила Верба, доставая очередную пробирку. Изредка она бросала взгляд на мою работу, в то же время успевая помешивать в своем котле. Вдруг она вздрогнула и схватила меня за кисть: – Куда, бешеницу не трогай! Ты же не «омут кошмаров» варишь, а нормальное сонное зелье!
Так я узнала, что некоторые снадобья могли наслать на тебя ужасные сновидения, от которых, к тому же, было очень сложно очнуться. А я-то считала зельеваров мирными, благонадежными людьми, в отличие от кроветворцев! Я поспешно отдернула руку от подозрительной травки.
– Но они так похожи! А вдруг кто-нибудь их перепутает?
– Не перепутает, если у него с обонянием все в порядке, – успокоила Верба. – Во время готовки бешеница так воняет, что слезы из глаз. Главное правило: никогда не вари зелья во время насморка!
– И не переводи разговор, – добавила она с лукавством. – Эх, ты! Обидела парня. Бегаешь от него. Что между вами вообще происходит?
– Ворон сделал мне предложение.
Вытаращив глаза, Верба застыла от изумления и машинально вылила всю пробирку в котел. Жидкость взбурлила гейзером. Из котла потекли струйки густого белесого дыма с резким запахом, от которого у меня зачесался нос. Все головы тут же повернулись в нашу сторону, и даже господин Травничек поднял взгляд от стола.
– Верба Ремез! Ну, от вас я не ожидал! – воскликнул он с укоризной.
– Простите, простите!
Надев термостойкие рукавицы, мы с Вербой вдвоем схватили котел и поскорее опорожнили его в специальный резервуар для утилизации магических зелий.
– Сдадите лабораторную в следующий раз, – строго сказал учитель.
– Господин Травничек, а можно мы вместе ее закончим? – попросила я. – Мой котел в полном порядке.
– Это пока, – предупредил он, – потому что, судя по цвету, в ваше зелье пора добавить порошок драцены, а вы этого не сделали.
Верба тут же, не глядя схватила нужный пакетик и исправила мою ошибку.
– Ладно, – улыбнулся учитель. – Только не забудьте описать весь процесс в тетрадях! Я проверю.
Бросив в котел еще щепотку какого-то порошка и понюхав зелье, Верба, крайне заинтригованная, обернулась ко мне:
– Что он сделал? Предложение?!
– Деловое предложение, а не то, что ты подумала! – прошипела я. – Ворон предложил, чтобы мы вместе поработали над моей фрактальной схемой. Он хочет сделать со мной общий курсовой проект.