Алена Волгина – Академия Пента (страница 11)
Теперь уже я начала сомневаться. То есть я не питала иллюзий относительно моральных устоев Злата Беркута, но сомнительно, что он мог провернуть в одиночку такую заковыристую интригу. Чтобы не уснуть прямо здесь, за столом, я добавила себе в какао побольше сахара. От глюкозы мозги заработали быстрее, и вскоре у меня созрела другая идея:
– Возможно, убийца пытается подставить
– Действительно, – согласилась Верба. – Этот уродский нож ставит под подозрение артефакторов, зельеваров и кроветворцев. Остаются погодники и предсказатели. Значит, по логике, Остриша убил кто-то из них.
Ее логика показалась мне несколько кривоватой, ну ладно.
– Кто из погодников был тогда на уроке?
– Лаванда Грач, – скривилась Верба.
– Ты вспомнила ее, потому что она тебе не нравится.
– Терпеть ее не могу, стерву. Но так и быть, будем беспристрастны и пройдемся по всем студентам. И по преподавателям. А что? – прищурилась Верба, поймав мой изумленный взгляд. – Думаешь, у них нет секретов?
– Для начала исключим нас.
Этот момент не вызвал никаких возражений.
– И Мьюлу. Хотя она тоже сидела сзади.
Верба задумчиво кивнула.
– Да, она как-то не вписывается в сценарий. Слишком много в ней эгоизма.
Возможно, это не очень красиво с моей стороны, но было приятно, что Верба не поддалась кукольному очарованию Мьюлы и подмечала все ее недостатки, которые та пыталась скрыть за слащавыми улыбками. Хотя ее последнее замечание насчет эгоизма показалось мне забавным:
– По-твоему, убийства совершают только благородные альтруисты?
– Нет, но Мьюла… как бы сказать, слишком зациклена на себе, что ли. Такие люди чаще становятся жертвами, чем преступниками.
– Сплюнь!
Мне стало зябко от мысли, что убийца мог наметить себе еще одну жертву. Не дай бог!
– Из предсказателей на уроке была Олива Каменка, – вспомнила Верба, – и тоже сидела в задних рядах. Не могла куда-нибудь поближе сесть, что ли!
Задние парты на семинарах всегда пользовались популярностью. А Олива была подозрительна уже тем, что переехала из своей башни в общагу.
– Думаешь, она зарыла в башне чей-нибудь труп? – спросила Верба, задумчиво грызя кончик косы.
Спустя час усиленных размышлений наш список подозреваемых увеличился вдвое. Когда число фамилий в нем перевалило за пятьдесят, мы сдались. Нельзя было исключить абсолютно никого!
– Мы окружены преступниками, – грустно констатировала Верба, пока я вела кончиком пера по бесконечному перечню фамилий.
Моя ручка замерла напротив фамилии Беркута и обвела ее.
– Да… Но некоторые все же подозрительнее других.
Глава 9
Злат Беркут, у которого имелся неограниченный доступ к кафедре и хранилищу артефактов, однозначно был первым номером в нашем списке потенциальных убийц, но допросить его – это задача со звездочкой. Мое чувство самосохранения активно возражало против такой авантюры. Однако судьба распорядилась по-своему: так вышло, что на следующий день мы с Беркутом случайно столкнулись возле библиотеки.
Мне нужно было получить несколько учебников по геммологии, петрографии и теории рун. Из библиотеки – роскошного здания, полного тишины и вкусных бумажных запахов – меня послали в книгохранилище, расположенное в полуподвале соседнего корпуса. Если не знаешь, то не сразу и сообразишь, где искать. Студент должен был обладать большим рвением к учебе, чтобы найти неприметную дверь без таблички, спуститься по лестнице и протиснуться извилистым коридорчиком к стойке, за которой возвышалась суровая библиотекарша, хранительница древних знаний. Все ради того, чтобы получить на руки стопку потрепанных книг.
Держа книги в руках, я медленно шла обратно, разглядывая руны на обложке и размышляя о связи между петроглифами и первыми схемами артефакторов. В коридоре было темно и тесно. Завернув за угол, я неожиданно чуть не налетела на Беркута. Вот же не повезло! Встреча с ним в этом забытом всеми углу не предвещала ничего хорошего.
– Ты забыла еще одно пособие, Синица.
С этими словами он швырнул тонкую книгу мне в лицо. Я не успела уклониться. Острый уголок обложки больно чиркнул по щеке.
– Эх, что же ты такая неловкая!
Он с притворным сочувствием поцокал языком. Пальцем мягко прикоснулся к щеке, стирая кровь с ранки.
– Убери руки! – отшатнулась я. Не люблю, когда меня трогают посторонние люди.
Беркут безропотно поднял ладони – все, убрал – и нехорошо улыбнулся. С этаким предвкушением. А я вдруг почувствовала нарастающее жжение: на шее, на руках, между грудей… Все тело жгло и кололо так, будто мне под одежду запустили злющих муравьев. Я даже покосилась в вырез блузки – нет, ничего такого. Просто иллюзия? Потом наткнулась взглядом на ехидную ухмылку Беркута, и все поняла. Магия кроветворцев!
– Всего одна капелька крови – а столько удовольствия, – хмыкнул он.
Он растер красное пятнышко между пальцами – и я согнулась, прикусив губу от резкой вспышки жжения по всему телу. Меня как будто окунули в крапиву! Или медленно поджаривали на огне. Книги полетели на пол. Согнувшись от боли, я машинально выдернула подол блузки из-под юбки и рванула ворот, чтобы хоть чуть-чуть охладить кожу.
Беркут смеялся:
– Давай, Синица, самовыразись в стриптизе. Все равно здесь никто не увидит.
Будь у него с собой камера, он улыбался бы еще шире, мерзавец. Я трясущимся комком скорчилась у стены. Не дождется!
– Эй! – прозвучал строгий голос.
У меня все расплывалось в глазах, но я узнала фигуру Ворона – тот, как обычно, вертел в руках карандаш. В следующую секунду этот карандаш, как дротик, чуть не прилетел Беркуту в глаз. Он успел отбить карандаш рукой – и с криком схватился за обожженную ладонь, пытаясь сбить с нее пламя.
– Охренел?! – взвился Беркут.
Донимавшие меня кусачие «муравьи» тут же исчезли. Я обессиленно привалилась спиной к стене, вытирая слезы. Беркуту было не до меня: он пузырился негодованием и шипел, как яичница на сковородке. Кай Ворон в ответ на его потуги даже не изменился в лице.
– У тебя пять минут, чтобы добежать до медпункта, – предупредил он. – Потом рука отвалится.
Коридор снова огласило разъяренное шипение:
– Ты! Да я тебе…
Ворон с непроницаемым лицом вынул из кармана второй карандаш.
– Следующий прилетит тебе в другое место. Догадываешься, куда?
Бросив взгляд на ладонь, почерневшую от копоти, Беркут выпустил пар сквозь сжатые зубы и ринулся прочь, по дороге нарочно задев Ворона плечом. Кай даже не обернулся. Он наклонился, собирая книги, одну за другой.
Больше всего я была благодарна ему за это спокойное молчание. Он не пытался как-то пошутить, чтобы сгладить неловкость, и не стал изливать мне свое сочувствие. К тому времени, когда он покончил с книгами, я как раз успела подняться на дрожащих ногах, утереть сопли и поправить одежду. Ворон протянул мне аккуратно сложенную стопку книг. Я не удержалась от вопроса:
– А это правда? Насчет руки?
Уголок его губ тронула улыбка:
– Нет, но Злат, похоже, поверил.
– Как у тебя это получилось?
Предплечья все еще болели, и было ужасно стыдно, что Ворон застал меня в таком беспомощном виде. Мое лицо, судя по ощущениям, было красным, как помидор. Но любопытство пересиливало неловкость.
Достав второй карандаш, Кай принялся объяснять на ходу:
– Видишь кристалл на кончике? Это пирит. А корпус сделан из легковоспламеняющегося дерева. Я еще пропитал его кое-чем. Вспыхивает от малейшего трения.
Я с опаской покосилась на безобидное с виду оружие:
– Рискованно носить такие штуки в кармане.
– Ты права. Два пиджака пришлось выбросить, прежде чем я подобрал оптимальный состав для пропитки.
Он протянул мне носовой платок.
– Вытри кровь, а платок потом лучше сожги. В Пенте не следует разбрасываться личными вещами.
Это точно. После случая с Остришем мы усвоили эту мысль так хорошо и сразу, что теперь старались сжигать весь мусор, а после каждой лабораторной работы тщательно осматривали руки и заклеивали все ссадины, даже самые мелкие. Я снова покосилась на карандаш.
– Боюсь спросить, где ты этому научился.