Алена Тимофеева – Одержимость Беллы Холл (страница 3)

– Благодарю, мистер Уорд, но не стоит, – несколько сердито отозвалась Белла и, выдержав паузу, едко добавила: – Определитесь уже, я для вас «мисс Холл» или все же «Белла».

Она выбралась из автомобиля и, вытащив вещи на свет, захлопнула толчком бедра дверцу пикапа. Фигура Тома нависала над ней. Белла запрокинула голову, чтобы посмотреть Тому в глаза. Он улыбнулся, и от его улыбки веяло тоской.

– Я бы предпочел обращаться к вам по имени, тем более оно такое красивое.

Белла чуть слышно фыркнула. «Как банально», – оценила она комплимент, не собираясь признаваться даже самой себе, что ей он понравился.

– Но у меня есть одно условие, – продолжил Том. Изящно изогнутая бровь Беллы приподнялась в удивлении. Том заметил ее реакцию и пояснил: – Зовите и вы меня по имени.

Белла издала смешок, согласно кивнула.

– Да будет так… Том.

Она без лишних церемоний вручила ему коробку и тут же обняла себя за плечи.

– Я принимаю вашу помощь и убегаю в дом, совсем замерзла.

Решив, что Том возражать не будет, Белла едва ли не побежала к крыльцу. Том лишь хмыкнул и, подхватив полученную ношу поудобней, направился следом.

Ночью Белле не спалось. Ужин она пропустила: сказывалась усталость после долгого пути. Коварный морок затягивал ее в тяжелую дрему, а чей-то настойчивый зов возвращал к реальности. Балансируя на грани сна и яви, она услышала тихое:

– Изабелл…

Так ее звала только мать, когда была в здравом рассудке. Ресницы Беллы затрепетали, сон схлынул подобно волне во время отлива.

– Изабелл…

Белла резко распахнула глаза и села в кровати. Она обвела комнату неясным взглядом: очертания предметов расплывались, но она могла определить совершенно точно, что находилась в комнате одна. Будто цунами, стирающее с лица земли дома на берегу, Беллу накрыла паника.

– Кто здесь? Эй?.. – робко позвала она в темноте. Включить свет и развеять сгустившиеся тени она не решилась. Порой истина таится в самом темном углу. Внезапный скрип несмазанных петель прозвучал для Беллы нестерпимо громко.

– Изабелл… – вновь прозвучал настойчивый женский шепот. Повинуясь интуиции, Белла соскользнула с постели и босиком, в ночной рубашке, направилась к влекущему свету коридора. Лампы на стенах мигали, сердце стучало быстрым барабанным боем, а в ушах штормящим океаном ревела кровь. Идти на зов не хотелось, но ноги упрямо следовали вперед. Что-то остановило Беллу у семейного снимка Уордов. Бестелесная тень мелькнула вуалью на портрете. Белла пригляделась: из глаз матери Тома текли кровавые слезы. Лицо отца исказила злорадная гримаса, а сын расплылся в мечтательной улыбке безумца. Уха Беллы коснулось призрачное дыхание.

– Смотри…

Белла, сквозь тело которой словно пропустили ток, задрожала и, подавив вскрик, обернулась. За спиной никого не было. Когда она снова посмотрела на портрет, родители Тома исчезли с него. Только Уорд-младший блаженно глядел на нее. Взгляд ее затмила темная завеса, и Белла погрузилась в освобождающее беспамятство, лишившись чувств. Свет в коридоре, моргнув на прощание, погас.

Глава 3. У Долорес

Тонкие лучи рассветного солнца коснулись медных волос Беллы, заставляя пряди переливаться огненными отсветами. Комбинация из искусственного шелка задралась, обнажив стройные бледные ноги. Именно такой Том ее и обнаружил: красивой, беззащитной, лежащей без сознания на паркете под тяжелым портретом его семьи. Он испуганно охнул и за считаные секунды преодолел расстояние от своей комнаты до Беллы. Том неуверенно коснулся рукой ее обнаженного плеча. Она что-то неясно пролепетала во сне. Белла Холл, по всей видимости, спала.

– Проклятие! – выругался сквозь зубы Том, подозревая, что его новая постоялица – сомнамбула. Лунатизм ему был знаком не понаслышке. Он и сам в детстве ходил во сне, доводя этим родителей до истерики. Но, к счастью, с возрастом эти ночные похождения прошли бесследно.

– Белла, – тихо позвал Том, но та не откликнулась – лишь заворочалась, не проснувшись.

– Изабелл… – повторил он попытку разбудить спящую. Белла замерла, ее тело напряглось, выпрямилось и теперь казалось натянутым, словно струна. Долгий хриплый вздох вырвался из груди Беллы. Что нужно было делать в таких случаях, Том не знал. В отчаянии он стянул с себя халат и укрыл им Беллу, оставшись в одних только пижамных штанах. Он заметил, что глаза Беллы распахнулись и теперь с немым вопросом глядели на него.

– Почему вы голый? – надломленным голосом осведомилась Белла. Ничуть не смутившись, Том парировал:

– Я вообще-то в штанах. А вот почему вы валяетесь на полу в рассветный час? Кровать неудобная? – не к месту пошутил он, помогая гостье подняться с паркета. Белле было не до смеха: она помнила чей-то зов, шаги, сделанные против собственной воли, и кровь, стекающую с портрета.

«Портрет… приснилось? Возможно, мне стоит пить “Прозак”[1] только по две таблетки. Третья была явно лишней», – рассуждала она про себя. Том по-прежнему пытался добиться объяснений:

– Так как вы здесь оказались? Не выходили же ночью полюбоваться снимком моей семьи и, разглядывая его, заснули от скуки?

Белла, окончательно придя в себя, возмутилась:

– Это у вас нервное? В страхе превращаетесь в Джорджа Карлина?[2]

Том отступил и недоуменно взглянул на рассерженную Беллу.

– В каком еще, к черту, страхе? Чего я, по-вашему, боюсь?

Белла пристально посмотрела на Тома. В ее памяти всплыл образ исказившегося безумием лица Уорда-младшего, запечатленного на семейном портрете. Она сощурилась и ядовито выплюнула:

– Обнаружить труп в своем идеальном большом доме!

Белла торопливо стянула с себя чужой халат, всучила его владельцу и удалилась к себе в спальню, не забыв хлопнуть дверью. Ошарашенный Том остался стоять посреди коридора со смятым халатом в руках.

Белла сидела в отведенной ей комнате на подоконнике, прислонившись лбом к окну, когда в дверь негромко постучался Том. Оторвавшись от прохладного стекла, она нехотя подошла к двери: вина змейкой проникла в сердце. Мучаясь угрызениями совести из-за недавних нападок на Тома, она отворила дверь. Том, в свою очередь, стоял перед ней, чуть склонив голову, как нашкодивший пес. Он чувствовал, что чем-то вызвал злость Беллы, а может быть, даже и сам напугал ее. Правда, на вопрос «чем?» ответа у него не нашлось. Они одновременно посмотрели друг другу в глаза. Неистовая синева столкнулась с темной зеленью. Каре-зеленые глаза Тома хранили в себе напоминание о карих глазах отца и малахитовых, принадлежавших матери.

– Извините.

– Простите меня…

Фразы вырвались из них в один и тот же миг. Затем они оба рассмеялись, и Белла с легким сердцем пропустила его в спальню. Том, проявляя любопытство, осмотрелся, как если бы оказался в этой комнате в первый раз.

– А вы придали уюта гостевой спальне, – отметил он и с плохо скрываемой тревогой спросил: – Как себя чувствуете?

Белла неопределенно пожала плечами.

– В целом, наверное, не столь плохо. До сих пор еще немного сонная, – посетовала она. Тома ответ не устроил.

– И часто вы спите на полу? Господь с вами, если нравится, но хоть берите тогда с собой одеяло!

Белла фыркнула, скрывая этим смех.

– В первый раз такое произошло… усталость сказалась, наверное, – неуверенно произнесла Белла, намеренно умолчав о «Прозаке». Да и о странном сновидении говорить она не стала. Агрессия всегда была ее излюбленной манерой обороны. Нападение – лучшая защита. Сначала бьешь, потом спрашиваешь «кто?» Так учил ее отец, офицер полиции, перед тем как покинуть их семью.

– Я хотел предложить вам позавтракать со мной у Долорес, – чуть помедлив, сказал Том. Чувствуя еще не сошедшее напряжение, он запустил пальцы в волосы. Белла же, не замечая его растерянности, не преминула согласиться:

– С радостью. Правильно ли я поняла, что мы не пойдем к вашей знакомой, а «У Долорес» – это лишь название закусочной? – Она лукаво улыбнулась. Похожую вывеску Белла заметила по дороге в дом Уордов, пока разглядывала городок из окна «Шевроле». Том удовлетворенно кивнул, улыбаясь:

– Разумеется. Владеет им настоящая Долорес, так что… – заканчивать фразу он не стал.

– Буду готова через десять минут, подождете? – деловито осведомилась Белла. Том, засуетившись, вновь кивнул и молча вышел из комнаты, прекрасно поняв намек.

Через почти ровно десять минут Белла спустилась к уже ждавшему ее Тому. Она надела белую водолазку и поверх нее бархатный, глубокого кобальтового цвета сарафан, так выгодно подчеркивающий цвет ее глаз. Темные колготки и ботинки делали акцент на длинных ногах. Спускалась Белла нарочито медленно, красуясь. Том, окинув ее оценивающим взглядом, не смел и помыслить, что девушка могла нарядиться для него.

– У вас отличный вкус, должен заметить, – не сдержался Том. Белла подобрала волосы за уши.

– Надела первое, что попалось под руку. Не разбирала пока вещи, – небрежно махнула она рукой, произнеся стандартную ложь. Выбранный ансамбль был ее излюбленным вариантом и точно не предназначался для похода в закусочную в Лэйквуде. Ей не терпелось покинуть стены этого дома, обстановке которого, как она полагала, совершенно не соответствовала. Белла ступила на пол и ее осенило:

– А как же моя машина? Я была вчера в изнеможении, позволила себе забыть о брошенном на дороге автомобиле.