Алена Сказкина – Право на жизнь (страница 81)
Я хмыкнула, протянула руку, собираясь откинуть закрывающий вход в палатку полог, но рыжик неожиданно перехватил меня за запястье и развернул лицом к себе.
— Ланка, пообещай мне завтра…
Крис осекся. Я редко видела друга настолько серьезным.
— Не жертвовать собой?
Рыжик невесело хмыкнул.
— Я не Харатэль, так что можешь не вешать мне лапшу на уши, — Крис единственный, кто изучил меня от и до. — Пообещай сначала убедиться, что иного выхода и правда нет.
Жизнь за жизнь — достойная цена, разве нет?
…— Я знаю, что ты предал меня.
На улицах древней столицы гремит последняя битва: стонет воздух, взрезанный стрелами и плетениями, сталь перекрещивается со сталью, с грохотом рушатся камни, визжат лошади с перебитыми ногами, кричат раненые. В малом зале храма царит тишина.
Снаружи льется на улицы огнем горячее солнце крестника. От здешних старых камней веет могильной стынью, по углам сгустились чернильные тени, и тусклый мертвенный свет, пробивающийся через мутные витражи, кажется насмешкой над вечной ночью.
— Я знаю, что ты собираешься убить меня, — парирует он, переиначивая ее же слова. — Думаю, это произойдет сегодня. Угадал?
Она не отвечает, не отрицает очевидного. Серая Госпожа так давно оставила на нем свою метку, что ее Вестница не помнит, когда это произошло. Притворяться тоже больше нет нужды: ему известно, какой демон скрывается под внешностью хрупкой пери. Младшая сестра, несомненно, рассказала все, что узнала от Дамнат.
Она удивляется спокойной смелости, ведь он любит жизнь. Даже приговор Совета не сломал его, не заставил сдаться, как произошло с сотнями запечатанных драконов.
Она задумчиво вертит в руках стрелу с руническим наконечником.
— Уходи. Возвращайся к своей рыжеволосой жрице.
«Ты еще успеешь прикрыть ее от смертельного удара и насладиться прощальным поцелуем», — это она не говорит, пусть и жутко хочется. Удивленно хмыкает, не понимая, откуда взялось желание унизить, ударить напоследок. Откуда в ней эта боль?
Странно, но даже немного больно — смотреть в спину тем, кто был когда-то дорог. Очень странно, ведь она давно похоронила любые чувства к этому человеку, которого сделала своей игрушкой, своим орудием в борьбе против лиаро. Она похоронила чувства ко всем людям и драконам. Спрятала под панцирем вечного льда.
Mii Gard — мой меч. Увы, больше не ее, чужой. Она может вернуть его преданность. Если решится на откровенность, поделится тайной, что скрывала последние месяцы, у него не останется выбора. Но Вестница Хаоса, больше не зная будущего, хорошо понимает, этот путь приведет в никуда.
Дверь закрывается. Юнаэтра переламывает стрелу…
На место встречи мы с Крисом пришли первыми.
Пока ждали, я непроизвольно оглядывалась по сторонам, удивляясь неестественной безмятежности и спокойствию алых. Драконы, разбившись на кучки, чесали языками, травя байки и истории, поили лошадей, перекусывали сами, осматривали оружие, дремали, урывая редкие в последнее время минуты отдыха. Две целительницы о чем-то горячо спорили перед входом в лазарет (надо бы навестить Йорка, узнать о самочувствии, да и вдруг егерь подкинет какую-нибудь ценную информацию). От дальних палаток ветер принес звуки гитары, кто-то затянул песню.
Картина ленивой пасторали. Глядя на нее трудно было поверить, что все способно рухнуть в один миг. Что завтра нас ждет бой, из которого кто-то уже никогда не вернется. Может быть, Серая Госпожа заберет краснолицего кашевара с большим носом, сердито помешивающего похлебку в котле — по такой-то жаре его хмурый вид не удивителен. Может, белобрысого парня, разлегшегося у коновязи и жующего соломинку. Угловатую женщину с боевым топором, хрипло смеющуюся над шуткой громилы-приятеля. Или тех двух по-мальчишечьи стриженых девчонок, совсем птенцов.
Девчонок?
Я внимательнее пригляделась к щуплым фигурам. Выругалась от неожиданности. Сойка и Павайка? Какого Хаоса они тут делают?! Я ошиблась, и птенец все-таки связан со старшей сестрой? Скорее, если вспомнить подслушанный разговор, поставлю на то, что они ждут Исхарда. Если бы не неожиданная смена планов, северный лорд должен был присоединиться к войску перед самым штурмом, но я рада, что он опоздал.
Интересно, а леди Иньлэрт знает, чем занимается ее дочь? Какая разница! О чем я вообще думаю! Детям не место на поле боя! Сейчас поймаю кого-нибудь из алых и попрошу отправить девочек обратно в Иньтэон.
Внутренний голос ехидно напомнил, что чуть больше года назад я была таким же сбежавшим из дома птенцом и вряд ли бы обрадовалась, если меня вернули обратно. Судьба снова позволила мне взглянуть на однажды пройденную ситуацию с другой стороны? Пожалуй, несправедливо мешать Павайке набивать шишки, но и лезть в пекло не позволю. Нужно выяснить, к какому отряду они относятся, и отправить его завтра в тыл, скажем, в охранение госпиталя. Хотя вряд ли жаждущие приключений и подвигов девочки оценят мою заботу.
— Вы желали меня видеть, эсса?
Отвлекшись на птенцов, я не заметила, откуда появился тень. Впервые я встретилась с учителем Криса лицом к лицу, а не мельком разминулась в коридорах родового поместья Благословенного Дола, а потому наконец-то смогла рассмотреть. Ростом дракон был с меня, худосочный. Одет по-походному, тускло, удобно и неброско, сообразно условиям, но почему-то сразу хотелось нарядить его в дорогие тряпки, точно куклу. Волосы легкомысленно растрепаны. Смазливое лицо не портил даже шрам через правый глаз, наоборот, придавал особый шарм.
Такая порода вечных мальчишек пользуется успехом у богатых матрон не первой свежести и наивных девиц. Они отлично умеют добиваться чужой благосклонности, пуская в ход любые средства — подарки, ухаживания и лесть. С ними не бывает скучно, они могут по знакомству достать приглашение на каждое значимое мероприятие, умеют часами вешать лапшу на уши и лить воду на случайные темы. Это идеальный вариант, чтобы весело провести время, но рассчитывать на что-то серьезное опасно: однажды подобный тип, вопреки всем елейным обещаниям, просто и без предупреждения исчезнет.
Впрочем, это верно по отношению к людским жиголо. Тень же, видимо, использует удобный образ дамского угодника в своих целях. Ждать от него «побега» не стоит — сестре уж точно.
Дракон склонил голову набок и приподнял бровь, словно спрашивая: «И как? Хорош?» Крис дернул меня за рукав, и я опомнилась: нечего понапрасну терять время и привлекать лишнее внимание — это не нужно ни мне, ни когтю сестры.
— Я хочу вас попросить…
— Попросить предать Альтэссу? — пользуясь моей заминкой, перебил алый, насмешливо искривляя уголки губ.
— Извините? — не поняла я.
— Долг каждого воина клана — защита его Повелителей, — пояснил коготь Харатэль. — Если я, видя, что эссе угрожает опасность, не вмешаюсь, это будет преступное нарушение воли Солнцеликой.
Похоже, он придерживается тех же взглядов, что и эсса Ровер. Что и любой дракон. Странно было бы ожидать чего-то иного.
— Извините, — повторила. — Тогда могу я хотя бы рассчитывать, что наш разговор останется между нами?
— Не спешите, леди Ланкарра, — Фервинг задумчиво крутил в пальцах то ли монету неизвестного мне номинала, то ли медальон. — Знаете, какую самую большую ошибку может совершить каратель? — дракон выдержал паузу и сам же ответил. — Не рассчитать силу связи между собой и тем, на кого охотится. Слишком слабо — и «поводок» порвется, вынуждая заново брать след. Слишком сильно — и убийца начнет понимать жертву, догадываться, какие причины толкнули ее за границы дозволенного Заветом. Понимание же в свою очередь рождает сочувствие. На этом спотыкаются многие молодые каратели, и эсса Исланд не стал исключением.
Дракон с недоброй усмешкой стиснул монету в кулаке. Когда он снова разжал пальцы, она исчезла.
— Зачем вы мне все это рассказали?
— Долг каждого воина клана — защита его Повелителей, — повторил Фервинг, игнорируя вопрос. — Но прямого приказа оберегать вас Солнцеликая мне не давала, поэтому если эсса велит сосредоточиться на безопасности Демона льда, даже в ущерб своей собственной, мне придется подчиниться, — дракон посмотрел мне в глаза и легкомысленно пожал плечами. — Как-то так.
Теперь я, похоже, знаю, у кого Кристофер научился язвить и переиначивать распоряжения.
Жизнь за жизнь — неизбежная цена…
«Мой дар разрушает все, чего коснется, — так сказала Вестница. — Еще до рождения от меня отреклась семья. Лучшая подруга до сих пор называет чудовищем. Мужчина, с которым я надеялась разделить небо, должен был однажды предать нас».
Юнаэтра полагала, что ее магия смерти забрала у нее все. Возможно, Странница-по-страницам-чужих-историй права, и я по-прежнему ничего не понимаю, но дело не во врожденных талантах. Мы сами выбираем спасти или убить, и дар равно может оказаться проклятием, а проклятие — даром. Только кузнец решает, что он будет ковать — мечи или орала. Травница, ведающая свойства растений, способна как исцелять раны, так и варить яды.
Мой дар тоже забрал у меня семью и друга. Я вряд ли когда-нибудь смогу назвать лорда Харэнара отцом, да и восточный дракон, подозреваю, интересуется мной не как дочерью, скорее, успешным этапом тысячелетнего эксперимента. За смерти Алика и Ситкары мне не расплатиться никогда.