Алена Сказкина – Право на жизнь (страница 78)

— Угу, — промычала я куда-то в одеяло.

— Я ей душу изливаю, можно сказать, сокровенным делюсь, а она слушать не хочет, — наигранно обиделся Крис, но, к сожалению, продолжил. — Так вот сон этот мне не первый раз снился, и обычно срывался я. Но позавчера… упала ты. Я хотел тебя вытащить, но сил не хватало, и пальцы скользили, и висела ты словно кукла, даже не стараясь выкарабкаться. Пугающее и мерзкое ощущение, когда ничего не можешь сделать. Лучше уж самому.

— Рассказать о кошмаре — это все, что ты хотел? — недовольно буркнула, отворачиваясь на другой бок и натягивая одеяло на макушку.

— Вообще-то нет.

Шутливая легкомысленность, когда Крис болтал о сне, та легкомысленность, с которой человек, желая скрыть истинное отношение, обычно говорит о вещах, тревожащих его, но могущих другим показаться глупыми, исчезла, сменившись нехарактерной для рыжика серьезностью.

— Я спросить хотел, Ланка: мы все еще друзья?

От удивления я приподнялась на локтях: неужели до сих пор дуется на ту нелепую ссору?

— Конечно. Почему ты…

— Тогда какого Хаоса ты так себя ведешь?! — с неожиданным остервенением перебил друг. — Думаешь, я не видел, какая ты осенью вернулась?! Шесть дней отсутствовала, а по ощущениям целую вечность и эту вечность в Последнем Пределе провела. И снова уйти туда намерена, точно на поруки отпустили. Еще тогда следовало вмешаться, но… испугался.

Неужели я способна кого-то напугать? Особенно Криса?!

— Ты будто у беловолосой часть ауры позаимствовала. Ледяной испепеляющий свет, чужих не пощадит и друзьям перепадет. Если захотят остановить — не справятся.

«Иногда я сомневаюсь, что знаю тебя».

Исхард ведь, пусть и неосознанно, тоже заметил перемену.

— Думаешь, я не в курсе, что ты и меня приказала арестовать, если вступлюсь за Рика?!

— Крис, я…

— Когда вас вместе с Котофеем увидел, — перебил Кристофер, — то успокоился. Оттаяла. А сейчас снова зимой дохнуло.

Рыжик встряхнул меня за плечи.

— Хватит, Ланка! Слышишь, Ланка! Хватит! Тебе не нужно лезть на эту «башню», чем бы она ни была! Кому ты что доказываешь?! Если мы друзья, если ты по-прежнему считаешь меня другом, доверься мне! И я тебя вытащу!

Требовалось что-то ответить ему — возразить, согласиться — но, ошеломленная, я словно проглотила язык.

— Если я не могу остановить тебя сам, это сделает Альтэсса!

— Не надо! — а вот теперь я испугалась по-настоящему: если сенсорик расскажет сестре о подозрениях, та, не слушая возражений, запрет меня далеко и надолго.

— Значит, я прав?

Должна ли я поверить другу?! Поверить, вместе мы справимся там, где я одна спасовала. А действительно ли сможем? Или это очередной самообман? Попытка взглянуть на мир под выгодным для меня углом? Как и оправдание преступления Рика благородной необходимостью, а на самом деле это просто месть давнему врагу.

Рыжик, разочарованный долгим молчанием, упрямо стиснул губы и повернулся к выходу.

— Ладно… Что бы ты ни задумала, мешать не стану.

«Не отпускай его, Ланка!»

В последнюю секунду, решившись, я схватила друга за край плаща.

— Подожди! Я хочу тебе кое-что рассказать.

***

— Вы верите в чудеса, эсса?

Крытая повозка, скрипя колесами, медленно катилась по проселочной дороге. Несмотря на ранний час, солнце жарило вовсю, заставляя обливаться потом и тщетно мечтать о прохладе. О дуновении свежего ветерка, что всколыхнуло бы неподвижные травы. О спасительной тени перелеска, скрывшегося за горизонтом далеко позади. О кудрявых, как овечки, облаках, разбавивших однотонность выжженного неба.

Не спасал и натянутый над головой тент. Наоборот, мне казалось, что меня засунули в раскаленное горнило и медленно пропекают до хрустящей корочки. Ехавшим верхом алым приходилось не лучше. Захвативший материк аномальный зной мог вскипятить даже горячую кровь южных драконов. Что говорить про человека.

— Проснулись? Хотите воды?

Охотник едва заметно кивнул: не движение, намек на него. Несмотря на заклятия и зелья, Йорк был все еще слишком слаб. Я помогла мужчине приподняться, поднесла к губам флягу. Тот сделал два осторожных глотка и отвернулся. Остатками я смочила тряпку и обтерла влажные от пота лицо и плечи.

Духота стояла последние дней десять, незначительно спадая только к вечеру. Пару раз за это время накрапывало, но мелкая морось едва увлажняла раскаленную землю. Чтобы спасти засыхающие поля и сады, напитать почву водой, нужен был хороший ливень. А лучше затяжной дождь на несколько дней… лучше для урожая, но не для спешащей к месту последнего сражения эссы: по размытой дороге старая разболтанная повозка пойдет еще медленнее. Без телепортов путешествия на далекие расстояния превратились в на редкость долгое и утомительное занятие.

— Надейся на чудо! — продолжил раненый, собравшись с силами. — Именно это он мне посоветовал, прежде чем нас бросили тем тварям. Тогда я решил, что он просто издевается.

Я сосредоточилась, формируя заживляющее заклинание. Раненых охотников мы, договорившись о призоре с местными жителями и травницей, оставили в одной из деревень неподалеку от пещерного святилища — всех, кроме Йорка, чью жизнь во многом поддерживала моя магия. Присутствие егеря замедляло передвижение, но дожидаться, пока угроза минует, мы тем более не могли: когда войска Альтэссы двинутся на штурм древней столицы, я должна находиться подле Харатэль, чтобы защитить сестру и ее воинов. Самому раненому бесконечная — с раннего утра и до поздней ночи — тряска тоже не шла на пользу. Так что везти с собой Йорка было дурным решением, которое не радовало никого. Но другого не нашлось.

— Забавно устроена жизнь. Ни за что не угадаешь, с кем придется поменяться местами. Моя охота завершена, верно, эсса?

Поменяться местами — это он наше знакомство имеет в виду или Рика? Взгляд егеря был прикован к перебинтованной правой руке, на которой не хватало трех пальцев. Вернуть их ему я, к сожалению, могла, как и полностью залечить порванные связки: в лучшем случае обойдется без костылей, но сильная хромота останется до конца жизни.

— Мне всегда везло, хотя в моей карьере было немало опасных передряг. Но это везение, как правило, обуславливалось точным расчетом, привычкой оценивать риск и продумывать свои действия заранее. Знаете, я совершил только две непростительные ошибки. Вторую — месяц назад, когда обвинил в предательстве перед Ложем невиновного человека, — Йорк сморгнул и после небольшой паузы бесстрастно закончил. — Его казнили.

— А первая?

Вмешиваясь в разговор, в повозку на ходу запрыгнул Крис. Охотник изобразил подобие усмешки.

— Если верить моей матери, когда вступил в Братство. Бескомпромиссная, волевая женщина. Привыкла добиваться своего и все за всех решать сама. Нас у нее было двое сыновей, и каждому она расписала карьеру и семейную жизнь от и до. Приготовила теплое местечко сначала в городском магистрате, а затем и в родне градоправителя с прицелом впоследствии стать его преемником.

Йорк ненадолго замолчал, собираясь с силами и мыслями.

— Я сбежал сразу, а братишка виновато тянул эту лямку двадцать с лишним лет. Представьте, эсса: главный судья, один из богатейших и влиятельнейших людей города, едва похоронив матушку, скрывается в неизвестном направлении, оставив в утешение супруге львиную долю имущества. Говорят, в последний раз его видели на восточном тракте: брат с детства грезил о Великой Библиотеке.

Болтовня утомляла Йорка. Но прерывать раненого я не спешила. Жара и монотонная дорога навевали уныние даже на меня, хотя я в любой момент могла одолжить у сопровождающих лошадь или пройтись пешком. А спелёнатый, точно кукла, человек не был способен толком пошевелиться.

— Да уж, отличная вышла шутка. В итоге мы оба не оправдали ожиданий. А ведь мог бы сейчас дремать в бархатном кресле, покрикивая на нерасторопных помощников, по вторникам и четвергам посещать деловые обеды местного начальства, по средам и субботам — любовниц, а в воскресенье выгуливать на званых приемах опостылевшую еще до брачной церемонии жену.

— Жалеете?

— О чём? Что не потратил кучу лет, прежде чем понять, что жизнь слита в выгребную яму? Нет. Но мы так и не помирились. Представляю, как матушка злорадствовала бы, увидев меня сейчас, — в тусклых больных глазах отразилось выжженное солнцем небо. — Отсутствие смысла убивает, эсса… а еще бесполезность. Угроза не устранена. Главный бой впереди, и я привык работать, а не изображать полено.

— Что они искали? — снова вмешался Крис.

— Ключ.

— Тот древний артефакт, который вы забрали из Подковка? — уточнил рыжик. — Неужели он так важен?

Оказывается, в отдельные тайны везде сующего нос карателя не посвящали. Йорк, а вслед за ним и друг, посмотрели на меня. Но почему-то вместо злорадства, что в кои-то веки я оказалась более осведомлена, чем Крис, я почувствовала смущение.

— Понимаешь… это…

Пальцы непроизвольно принялись теребить отцовский перстень. Молчать о такой ерунде после того, как я разоткровенничалась про Гайю, глупо. Ладно, не ерунде. Но судя по всему, Крис пользуется доверием Альтэссы, а значит, сестра не сильно рассердится, если я поведаю другу самый страшный секрет Пределов. Покая придумывала, как начать долгую и мутную историю про битвы Древних, Ключ и Завет, рыжика неожиданно заинтересовало кое-что другое.