Алена Сказкина – Право на жизнь (страница 72)

Последняя отчаянная молитва, просьба… ментальный зов, который услышали. Сердито вспузырилась вода, пропуская кого-то. Все, что я запомнила, как черная стремительная тень тащила сквозь бесконечную серо-зеленую муть. Наверх. К небу.

К жизни.

— Рик, ты снова пришел спасти меня?

Невероятным усилием мне удалось открыть глаза, превращая сумрак сна в сумерки реального мира.

— Прости, бескрылая, здесь только я.

— Крис?

Я приподнялась на локте, огляделась. Слева, на расстоянии руки, бурлила, пенилась, перекатываясь через пороги, вода, справа нависала отвесная каменистая стена. Небо, сдавленное скалами, белело сквозь кроны цепляющихся за уступы низкорослых каштанов.

— Где мы?

— Не знаю, — Крис, растрепанный и босой, напряженно прислушивался к пению птиц. — Но лучше нам очутиться как можно дальше отсюда, — рыжик тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. — Мне пришлось использовать плетения, и, боюсь, это навело врагов на след: теперь они знают, что эсса выжила, и лишь вопрос времени, когда западные завоеватели явятся сюда. Идти можешь?

Я вцепилась в протянутую руку, встала. Скривилась, ощупывая ребра. Покосившись на друга, задрала сорочку, изучая разводы гематом и кровоподтеков на правом боку. Поздравляю, эсса, вы снова вначале делаете, а затем думаете! Хорошо, если синяки и царапины окажутся единственной ценой за очередное безрассудство.

Крис медленно, подстраиваясь под мой неверный шаг, побрел по узкой полоске берега. От воды тянуло холодом, и в одной рубахе, к тому же рваной, мне быстро стало зябко. Куртку то ли я сумела сбросить сама, то ли сорвал рыжик. Впрочем, мне грех жаловаться. При взгляде на друга, босиком пробирающегося по острым камням, я сгорала от стыда.

— Любишь ты терзаться, Ланка! — замечание Криса вырвало из задумчивости. — Подумала бы о чем-нибудь веселом, например, о розовых слониках. Тут тошно и без твоих самоуничижительных мыслей.

— Прости, — спохватилась, вспоминая о том, что рыжик — сенсорик.

Я честно попыталась думать о сахарных зайцах, мятных кошечках, слониках и прочих ванильных тварях… поедаемых с особым цинизмом: не ко времени вспомнилось, что со вчерашнего обеда во рту не было даже маковой росинки. Все бы отдала за миску грибного супа, такого густо-наваристого и обжигающего. Каратель вздрогнул и обернулся, с подозрением вглядываясь в мое лицо.

— Ланка, ты опять задумала что-то неприличное?

— Нет.

После второй попытки, я сдалась. Под ложечкой противно сосало, от воды долетали ледяные брызги, а в голову лезли отнюдь не радужные мысли.

— Надеюсь, с Атэром и Галактией все в порядке.

— Насчет охотницы… — помрачневший рыжик запнулся. — Мы следили со стороны, но когда я нырнул за тобой в реку, щит, прикрывающий нас от западников, исчез. Боюсь, ее могли схватить.

— Какого Хаоса! — перед глазами, отбивая едва проснувшийся аппетит, явственно возникла летящая в костер жрица, и я не сдержалась. — Ты должен был защищать Галку!

— Ну, прости, — язвительно отозвался друг. — Не знал, что ты так страстно желала утонуть. Тогда, конечно бы, не стал вмешиваться.

— Я же просила, — я злилась в первую очередь на саму себя, а потому не думала, что говорю. — Приказывала!

Лицо Криса внезапно окаменело, как при допросе у Исхарда. Я осеклась, осознавая, что сейчас сказала.

— Приказ Повелительницы Харатэль значимее вашего, эсса, — холодно отчеканил рыжик. — Вы вольны назначить любое наказание, которое сочтете нужным, но после того, как я доставлю вас в безопасное место.

Этот незнакомый Крис пугал. Вынуждал задуматься. Что если он, как и Лоретта, защищал меня исключительно по велению Альтэссы? А ироничный нахальный приятель — всего лишь маска, избранная алым с целью заслужить доверие? Дружил бы он со мной, не будь я сестрой Повелительницы Солнца? Что если его с самого детства готовили войти в мою свиту? Не потому ли Харатэль так легко согласилась назначить едва оперившегося птенца первым когтем южной эссы?

Сенсорик замер, прислушиваясь к чему-то недоступному мне. Секунду, другую. Внезапно рыжик грубо толкнул меня к склону, вжимая между узловатых корней каштана. Навалился сверху, активируя какое-то заклинание — почти незаметное, на грани ощущений. Прошипел на ухо.

— Не высовывайся. Не двигайся. Не говори.

Я и вздохнуть нормально не могла. От земли тянуло холодом и сыростью. В синяк на боку давил узловатый корень. А еще сильно чесался нос, и хотелось чихнуть.

В тишине прошла минута или две. Крис отстранился также резко.

— Что это было? Враги?

— Не-а. Мне просто захотелось обнять вас, эсса, — язвительно отозвался Крис. — Замерз.

У меня зуб на зуб не попадал. Другу, знобко пожимающему босые пальцы, приходилось хуже, хотя по наглой физиономии и не скажешь. Рыжик всегда улыбается и шутит, даже если ему паршиво. Достаточно вспомнить Подковок и штурм замка

— Крис, ты в порядке?

— Какая честь! Повелительница Небес волнуется о своем никчемном слуге! Почему бы вам не приказать мне согреться?

— Крис… да, я виновата. Ляпнула, не подумав. Но… ладно, извини.

Прости за неприятности, которые доставляю тебе, за упреки! И за нелепые подозрения тоже. Если я не могу доверять другу детства, кому вообще тогда верить?! Среди окружающей меня последний год лжи мне отчаянно нужно знать, что хоть это правда.

— Без «ладно» звучало бы лучше.

Крис усмехнулся, положил руку на плечо, притянул к себе.

— Забавная ты, бескрылая. Вечно сочинишь какую-то ерунду, сама на нее обидишься, сама потом терзаешься муками вины.

— Я не…

— Женихам своим многочисленным расскажешь, что ты там делала или не делала. А я, без шуток, замерз. И если ты не хочешь, чтобы враги устроили нам жаркий прием, — он подтолкнул меня вперед, — то давай топай, пока мы тут не околели.

***

«Не отпускай его, Ланка! Только не отпускай!»

Ладонь Криса выскользнула из моих пальцев, и я проснулась. Инстинктивно вцепилась в собравшегося уходить друга.

— Ты куда?

— Хвороста сухого набрать, скоро вернусь, — удивленно отозвался рыжик, кивнул на яму, где среди углей затухали слабые языки пламени. — Костер почти прогорел. Да и часа через три стемнеет. Не думаю, что стоит искать другое убежище, а потому нужно подготовиться к ночи.

Я неохотно разжала пальцы, и рыжика поглотил кустарник.

«Не отпускай его!»

Голос Алика звучал так явственно, точно я снова очутилась в заброшенной крепости из моего детства.

И ведь сама не поняла, как уснула: мы шли все утро и когда начали спотыкаться на каждом шагу, Крис предложил сделать остановку на пару часов. От разведенного огня дышало жаром, рядом с другом было надежно, спокойно, я и расслабилась. А приятель, вероятно, пожалел меня будить.

Минуты томительного ожидания тянулись бесконечно.

Шумела невидимая вода. Шуршал ветер в кронах, превращаясь в чьи-то шаги. Потрескивали деревья. По нагретому солнцем камню бежала вереница муравьев. Блестела натянутая между травинок паутина. Качнулась ветка над головой — севший на нее воробей несколько раз чирикнул, дивясь невиданному доселе зверю. Дикие места.

В животе ныло. Чтобы заглушить чувство голода и хоть чем-то заняться, я спустилась реке. Пила долго, жадно. Еще дольше стояла, смотрела.

Бурный поток, едва не прикончивший меня вчера неукрощенный зверь отдыхал, в своей лени напоминая ласковую игривую кошку. Хрустальной прозрачности вода неспешно перекатывалась через камни, оседая сверху быстро тающей пеной, вихрилась заворотами.

Можно сложить руки и утонуть. Можно бороться несмотря ни на что и выплыть. Как просто и необъяснимо одновременно.

Жизнь — тоже кипящая горная река. И пороги, которые мне суждено преодолеть, подступали все ближе.

Плеснула хвостом рыба. Среди камней скользнуло гибкое серебристое тельце. Я очнулась, понимая, что совсем замерзла. К вечеру у воды стало промозгло, да и в целом истрепанная рубаха не подходящая одежда для долгих прогулок. Одно простенькое заклинание решило бы все проблемы… По словам рыжего, враги искали нас выше по течению, но пользоваться магией он запрещал, оставив плетения на крайний случай.

Вернулась к кострищу. Протянула кисти к углям, почти обжигая пальцы. От ладоней по всему телу распространилось приятное тепло.

Есть все равно хотелось.

При воспоминании о рыбе, мелькнувшей в реке, я непроизвольно облизнулась. Еще бы сообразить, как ее поймать? Сетей нет. Чары применять нельзя. Не голыми же руками?

Помнится, кто-то, может и сам рыжик, рассказывал, как ловил пескарей в плетеный короб. Кустарника и деревьев вокруг полно, те же ивы отлично подойдут, время девать некуда, а любое дело — лучшее средство от дурных мыслей. И от холода, кстати, тоже.

Я успела ободрать несколько веток, когда вернулся рыжик.

— Розги готовишь? Правильно. Ими тебя и выпорю, чтобы не глупостей не вытворяла лишний раз.

Изуродованное дерево зловредно топорщилось обломками ветвей, мстительно выдавая наше присутствие не хуже сигнального маяка. Подобный «след» ни один зверь не оставит. Могла бы хоть вдоль берега пройтись, а не рвать все с одного места. Похоже, Ланка, от голода у тебя последние крохи разума рассосались.

— Я ловушку делала, для рыбы.