Алена Сказкина – Право на жизнь (страница 38)
— Леди Ланкарра, не могли бы вы пройти с нами?
***
В комнате, куда меня привели, царили прохлада и неожиданная для амфитеатра тишина. То ли постарались плетения, то ли умелый архитектор, но шум арены долетал сюда едва различимым гулом. Стук пальцев по столешнице и то звучал громче, выразительнее.
В помещении мы находились втроем: я сама, эсса Алойли, отгородившийся массивным столом из беленого дуба, и держащийся в тени у выхода алый, чей взгляд, чудилось, еще немного и пробуравит затылок. Мерик попробовал возмущаться, но его невежливо выгнали за дверь. Туда же из дипломатических соображений (а вдруг южная гостья примет вынужденный разговор за допрос) отправились рыцари серебра. Я не обольщалась по поводу отсутствия стражи: уверена, если будет необходимо, драконы появятся также быстро, как ушли.
Рабочий стол с ящиками, десяток кривоногих кухонных табуреток, обитых светлой тканью, дымчатые портьеры — смешение стилей превращало комнату в нечто среднее между кабинетом и обеденной. А отсутствие декоративных мелочей — картин, ваз, статуэток и прочего — рождало неприятное ощущение пустоты и бесхозности. Единственным исключением стала шахматная доска, которую эсса сразу же отодвинул к краю, чтобы не загораживала обзор.
Пока я осматривала комнату, Сараск изучал меня, но выводами делиться не спешил. И долго мы собираемся играть в молчанку? Я, конечно, горжусь оказанной честью — еще бы, удостоиться пристального внимания командора — но времени у нас не так много. Коли северяне не собираются первыми начинать разговор, придется это сделать мне.
— Могу я поинтересоваться, что происходит?
— Эсса Иньлэрт был ранен, — сухо сообщил Сараск.
Ранен? Не убит. Значит… я угадала?
— Насколько серьезно?
Дракон проигнорировал вопрос.
— Вы взволнованы, но не удивлены. Да и взволнованы меньше, чем можно было ожидать. Вас тяготит грядущее замужество?
Увиливать от ответа умеют не одни северяне.
— Насколько серьезно ранен Исхард?
С полминуты эсса Алойли продолжал рассматривать меня с любопытством, напоминая королевского дознавателя, который имеет на руках неоспоримые доказательства чужой вины, и волнует его лишь одно: раскается ли собеседник или продолжит, вопреки здравому смыслу, уверять в своей непогрешимости.
«Преступник» упорствовал: спасибо Vera Orshol за ясность мыслей и отсутствие паники. Эсса переглянулся с третьим находящимся в комнате драконом. Тот едва заметно покачал головой. Сараск нахмурился, наверно, надеялся на другой ответ, и выложил на стол главный козырь — медальон.
— Вам знакома эта вещь?
— Да. Я подарила ее Исхарду на годовщину.
— Подарок, значит?
— Разве невеста не имеет права сделать дар жениху?
Появление командора теней стало неожиданностью как для меня, так и для снежных драконов.
— Прежде чем вы увлечетесь, хочу вам напомнить, эсса Сараск, что Владыка Харатэль не потерпит неуважительного отношения к своей сестре и посланнице. А сейчас не то время, чтобы подвергать риску союз с Южным Храмом. Тем более бездоказательно.
— Мы просто говорим, — недовольный вмешательством, отозвался лорд Алойли. — Правда, эсса Ланкарра?
Я неуверенно кивнула: сейчас не то время.
— Тогда, возможно, южная гостья предпочтет поговорить со мной?
Не выдержав немигающего взгляда лорда Лэргранд, я стушевалась и замешкалась с ответом. Сараск или Ровер? Кто из двух командоров опаснее? Внешне неуклюжий эсса Алойли казался безобиднее, чем угрюмая подтянутая тень, но я уже убедилась на примере Аары, что не следует доверять внешности. Кстати об леди Иньлэрт: пусть я сразу и не поняла, эсса Лэргранд ведь предупреждал меня о ней и ее связях с лиаро.
Я подняла глаза на мужчину: кто вы, лорд Ровер, мой противник… или союзник? Сейчас узнаем.
Сараск сердито выдохнул воздух, напомнив проколотый бурдюк. Взмахом руки позвал алого и вышел. Командор теней прикрыл плотнее дверь, убеждаясь в отсутствии лишних ушей. Уселся на край стола, смотря на меня почти с тем же выражением «я знаю, но не имею доказательств», что до этого его соклановец. Хотя одно отличие все-таки было: от эссы Алойли веяло азартом загонщика, почуявшего дичь, от Ровера — сочувствием и… недоумением, словно он неожиданно обнаружил какую-то выбивающуюся из общей картины деталь. Что же смутило командора теней?
Молчание затягивалось.
— Я могу идти?
— Не хотите сыграть партию? — в ответ предложил Ровер, кивая на шахматную доску.
Судя по слегка нахмуренным бровям, что делать со смутившим его обстоятельством, он так и не определился, но пока решил отложить этот вопрос, сочтя несущественным. Любят, однако, северные эссы заниматься не пойми чем. Меченый клинками меня махать заставил, выясняя, владею ли я оружием. Лорд Лэргранд, похоже, предпочитает настольные игры.
— Я вряд ли окажусь для вас достойным соперником.
— Разве ваши учителя так плохи?
Крис и Рик… скорее, это я непутевая ученица. Не мог же командор теней знать, что играть меня обучали рыжик и Демон льда? Или мог? В любом случае, пока эсса не добьется цели, он южную гостью не отпустит. Подыграем ему… точнее, сыграем.
Хозяин шахматной доски отличался любовью к редким и необычным вещам. Над этой старательно поработали умелые ювелиры, превратив покрытые серебром и позолотой фигурки в произведения искусства. Увесистые и холодные — прикасаться к ним почему-то было неприятно, как к оружию в последнее время.
— Уступлю леди право первого хода.
После секундной заминки, я выставила вперед коня. Ровер хмыкнул, оценив нестандартное начало.
— Вы сегодня неожиданно спокойны, — заметил соперник. — Я так понимаю, спрашивать, о чем вы договорились с лордом Харэнар бесполезно?
Я промолчала, ничем не выдав удивление осведомленностью командора теней. Значит, вот по какой причине он вмешался? Хотел разузнать о моих связях с лиаро?
— Неожиданно спокойны и неразговорчивы, — задумчиво повторил собеседник, не дождавшись реакции. — Тогда, позвольте, я поведаю вам один случай из личного опыта. Около тридцати лет назад Шерхором правил князь, который излишне радел о своем здоровье, а потому держал при дворе целую кодлу знахарей и травников — по большей части, шарлатанов и неучей, ибо любой мало-мальски опытный лекарь с первого взгляда сказал бы, что упомянутый правитель отличается здоровьем годовалого бычка.
Ровер почти не задумывался над ходами, отвечая с небрежностью. Я тоже не слишком старалась.
— Наш мнительный князь с каждым днем обнаруживал на своем теле все новые и новые признаки близящегося конца, должного наступить то от легочной гнили, то от дурной крови, то от отравления, то от шатания зубов. Лечебных настоек, что выпивались перед сном на всякий случай, становилось все больше. Вы, целительница, догадываетесь, каким был итог?
Я осторожно кивнула.
— Однажды утром князь не проснулся. Лекарства, употребленные в непомерном количестве, смешались и превратились в яд, — Ровер посмотрел на доску, словно только сейчас обнаружил ее, а ходы до этого руки делали сами. — А мораль сей истории проста: когда мы вынуждены бить по своим, «дозу» надо отмерять особенно тщательно, не полагаясь на случай, — мужчина пододвинул ко мне медальон. — Жизнь эссы Иньлэрт вне опасности, правда, некоторое время он не сможет принимать участие в боевых операциях.
«Чего вы и хотели», — последнее командор теней, придерживаясь дипломатии, не произнес вслух, но оно напрашивалось, читаясь в лукаво прищуренном взгляде и ехидно изогнутых уголках губ. Я пожала плечами. Как он верно заметил, доказательств умысла у снежного клана нет, дарить подарки женихам не запрещено, а вменять невежество в вину глупо.
— Это все?
— Почти, — эсса кивнул на доску, где его слон объявил шах моему королю. — Вы проиграли.
Предсказуемый финал. Я должна расстроиться?
— А знаете, почему вы проиграли? — продолжил командор теней. — Вы стремитесь сохранить все фигуры, но при таких условиях победа почти невозможна, — Ровер сам отступил белым королем на единственно свободное поле, передвинул черную ладью, объявляя мат. Удовлетворенно улыбнулся и веско закончил. — По крайней мере, в игре.
Глава девятая
Семейная ванная — явление, к которому я, наверно, не привыкну никогда. Человек чувствует себя особенно уязвимым, оставаясь без одежды, и обычай обнажаться перед толпой чужих людей мне казался дикостью.
Хорошо хоть, существовало разделение на «мужское» и «женское» время. Но перспектива провести полчаса наедине с любой из леди Иньлэрт тоже не прельщала, а потому для омовения я выбирала раннее утро, когда остальные обитатели особняка еще спали.
Купальня семьи Исланд располагалась на заднем дворе — небольшая подсобка из белого камня, к которой вела узкая, расчищенная от снега дорожка. Солнце, едва показавшееся над горизонтом, сразу же спряталось в сплошное серое покрывало туч. Морозный ветер кусал за щеки, забирался под полы телогрейки, наброшенной прямо на домашнее платье.
Я, ежась от холода, пробежалась по улице, потянула за отполированную многочисленными прикосновениями медную ручку. Тяжелая плотная дверь поддалась с трудом, но после некоторого усилия впустила меня в предбанник, занимавший всю наземную часть. К самим ваннам уходила каменная лестница, упирающаяся в очередную массивную дверь.
Внизу царил полумрак. Тихо журчала вода. От горячих источников поднимались клубы густого пара, скрывая противоположные стены, так что о размерах подземелья приходилось только догадываться. Вряд ли Иньтэон построили бы в сейсмически активной зоне. Скорей всего, температура поддерживалась артефактами, и сейчас я собиралась насладиться благами, что даровала магическая цивилизация.