Алена Сказкина – Право на жизнь (страница 21)

Я все делаю верно.

Пусть мне сейчас противно от самой себя, плохо и больно, потерять кого-то намного больнее.

— Возвращаемся.

Снова бесконечный путь сквозь лабиринт безмолвного камня. У перекрестка мелькнул знакомый силуэт. На мгновение я остолбенела: он не должен… не может быть здесь! Это фантом! Иллюзия! Я просто свихнулась от навязчивых мыслей о темноглазом драконе!

— Рик!

Как меченый выбрался из темницы южного клана? Кто позволил ему возвратиться в Иньтэон — сердце Северного Предела?!

— Рик! Подожди!

Мужчина обернулся как раз вовремя, чтобы поймать мою неуклюжую, споткнувшуюся на ровном полу тушку в объятия.

— Эсса Ланкарра? Чем обязан чести?

Голос звучал удивленно и… неправильно. Чуждо. Лицо тоже оказалось мне незнакомо. Иссиня-черная грива, нос с горбинкой и глаза — темный омут — парень чем-то походил на моего дракона, а еще на Альтэссу Аратая. Но подбородок иной, и овал лица, и форма ушей.

Это действительно был не Рик.

Щеки загорелись от стыда. Я неловко отстранилась.

— Простите. Я обозналась.

Догнавший нас хранитель памяти приложил палец к губам, смущая меня еще сильнее. Шумлю в Некрополе, бросаюсь на шею незнакомым мужчинам… дикарка, а не эсса!

— Позвольте представиться, — дракон коснулся губами запястья, усмехнулся до боли узнаваемо. — Цвейхоп тиа Исланд, — он заколебался, но все-таки произнес. — Кажется, я догадываюсь, с кем вы меня перепутали.

— Простите, — снова извинилась: вряд ли кого-то в северном клане обрадует сравнение с Демоном льда.

— Я сам провожу леди на поверхность, — сказал Цвейхоп хранителю памяти. — Вы же не против, эсса Ланкарра?

Я неуверенно кивнула, удивляясь неожиданной симпатии, которую вызывал новый знакомец. Неужели причина в поразительном сходстве с Риком? Или дело в том, что гнетущее молчание одного из местных смотрителей уже нервировало меня, и я была готова согласиться на любую компанию, в которой не звучала тишина.

Служитель неохотно поклонился, прощаясь. Цвейхоп дождался, пока фигура в сером балахоне скроется за поворотом и только после этого предложил руку.

— Мы не заблудимся? — озвучила я свое главное опасение.

Дракон указал на незамеченные мной ранее стрелки над головой. Негромко заметил.

— Вам не нужно было извиняться, — он прислушался к шорохам и закончил шепотом. — Я всегда восхищался старшим братом.

— Рик, — я запнулась и неловко продолжила, — не рассказывал, что у него есть брат.

Меченый вообще не говорил о семье, а я не решалась спросить.

— Иногда легче притвориться, что чего-то не существует, чем ежечасно рвать душу на куски, тоскуя о недостижимом, — мудро заметил Цвейхоп. Он помолчал и добавил. — Однако некоторые чувства невозможно отпустить. При всем желании.

Я кивнула, соглашаясь.

Поворот, арка, знакомая лестница. Затаившаяся на нижних ступенях тьма, точно живое существо, вздрагивала от неверного мерцания рун, дышала стынью, всхлипывала, донося приглушенное эхо чьих-то голосов. Когда мы начали подъем, мне все мерещилось, что она черным хищным зверем крадется за нами по пятам.

— Здесь много ярусов?

— Не знаю. Никогда не интересовался. Это место… не слишком приветливо, вы так не считаете, эсса? Души крылатого народа принадлежат небесам, земная твердь пугает нас.

И снова я согласилась со своим спутником. Некрополь, царство усопших, не предназначался для живых, внушая невольный трепет и скорбь, рождая ощущение людской ничтожности пред монументальностью этого грандиозного сооружения, тщеты любого бытия перед Вечностью.

Раздавленная величием смерти, я прильнула к Цвейхопу и, боюсь, сжимала локоть провожатого гораздо сильнее, чем дозволяли правила приличия: от северного лорда, как и от его старшего брата, веяло надежностью, присутствие дракона дарило мне ощущение безопасности.

Когда мы выбрались на поверхность, я испытала облегчение… и одновременно досаду на скорое расставание. Цвейхоп не Рик, конечно, не мой темноглазый демон, но, оказалось, братьев очень просто спутать, особенно в подземной тьме.

— Доброго дня, мастер Валгос.

Задумавшись об удивительном сходстве родственников, я не сразу обратила внимание на… наверно, садовника. Вряд ли великан с топором за поясом и огромной лопатой в рукавицах мог быть кем-то еще.

— Снова шутите, юный лорд? Хоть бы при леди постыдились, — вопреки ворчанию простецкое лицо озарила приветливая улыбка: он явно был рад видеть моего спутника.

— И не думал, — упрямо возразил Цвейхоп. — Каждый, кто мастерски разбирается в избранном деле, заслуживает этого звания. А я во всем Иньтэоне не встречал садов прекраснее, чем ваши. Не будь это место столь мрачным, я, пожалуй, переселился бы сюда.

— Вы снова переиначили все на свой лад, лорд Исланд.

— Цвейхоп. Я ведь сотню раз просил обращаться ко мне по имени. Как раньше.

— Не положено, — строго отозвался садовник, берясь за лопату. — Вы же знаете, не положено.

Мужчины обменялись еще парой фраз, после чего разговор угас сам собой: одного ждала работа, второго — южная эсса, которую лорд Исланд почему-то вызвался сопровождать, и оба стеснялись лишней свидетельницы дружеского спора.

— Валгос живет здесь, присматривает за садом, — заметил Цвейхоп, когда мы направились к воротам.

— Он… клейменный? — я украдкой оглянулась, убеждаясь, что Печать мне не померещилась. — Разве всех отступников не изгнали из Пределов?

— Говорят, край зимы суров, но справедлив. Валгоса назначили служителем Некрополя… в наказание за верность, — Цвейхоп упрямо сжал губы, точно решая, нужно ли озвучивать следующую мысль. — Иногда я сомневаюсь, знакомо ли вообще Альтэссе слово «милосердие».

Спутник отвернулся, будто успел пожалеть о нечаянной откровенности, скользнул взглядом по безучастным лицам каменных статуй. Мне тоже было безопаснее не отвечать: кто я, в конце концов, чтобы оспаривать решения Повелителя Севера? Какой вредитель вообще тянул меня за длинный язык с неуместными вопросами? Расслабилась, перепутав одного брата с другим! Это с Риком я могла откровенничать и не бояться последствий.

Оставшийся путь до саней мы проделали молча. У ворот Цвейхоп обернулся, задумчиво кинул взгляд на крупную мохнатую фигуру, разгребающую снег у ротонды. Заметил в пустоту:

— Извилисты пути Рока. В детстве, когда когти брата смотрели на меня как на несмышлёного птенца и мальчика на побегушках, я мечтал, что однажды сам буду ими командовать. Теперь Валгос выполнит любой мой приказ, но почему-то я этому уже не рад.

— Он не кажется ни разочарованным, ни обозленным.

Я действительно так думала. В отличие от изгнанного командора, сдерживающего бурю эмоций под хрупким льдом равнодушия, от этого дракона веяло почти философским спокойствием, глубоким и невозмутимым как тектонические озера Кайя.

Цвейхоп удивленно хмыкнул.

Извозчик за его спиной проверял упряжь. Некрополь подарил мне чудесную встречу, но пора возвращаться в Иньтэон.

Не замечая нетерпеливого сопения погонщика собак, я оттягивала момент расставания как могла. Увидимся ли мы еще? Возможно, Исхард сумеет организовать мне приглашение к семье Исланд, но не будет ли такая просьба странной? Как объяснить мой интерес к малознакомому дракону? И захочет ли Цвейхоп вообще меня видеть? Сомневаюсь, что отчаянное, ненормальное, порожденное сходством с Риком притяжение, которое я ощущаю к младшему сыну Альтэссы, взаимно.

— Спасибо большое, что проводили, — смирилась я с неизбежным прощанием. — Была рада знакомству.

— Взаимно, — дракон галантно поцеловал пальцы, удержал мое запястье. — Если эсса не откажет, я хочу пригласить вас сегодня в гости.

***

Цвейхоп приветливо кивнул рыцарю серебра, стоящему на страже у покоев первой леди, и бесцеремонно отворил дверь.

— Это удобно?

Я замялась на пороге. Мои представления о поведении в высшем обществе северного клана основывались на знакомстве с Нихамадой и ее «подругами», яро блюдущими этикет гарпиями, которых мне надлежало посетить как посланнице южной Альтэссы и официальной невесте Исхарда.

За последнюю неделю я настрочила писем больше, чем за предыдущие месяцы: изъявление желания познакомиться, приглашение в гости, согласие, отказы, просьбы о переносе времени встречи — северные леди почему-то упорно игнорировали мыслесвязь. Но пусть бумагомарательство и начинало раздражать, врываться без приглашения в чужое жилище по меньшей мере невоспитанно: даже наставницы в Южном Храме не позволяли себе входить в ученические бараки без предупреждения.

— Вполне удобно, — хмыкнул спутник. Цвейхоп явно радовался, предвкушая реакцию на устроенный им сюрприз. — Матушка в это время суток обычно в лаборатории, так что стучать бесполезно: не услышит.

За дверью нас встретила уютная гостиная в золотисто-коричневом цвете, маленькая, но теплая. Вокруг овального лоскутного ковра на полу располагалось несколько низких глубоких кресел из лозы, накрытых песочными пледами с бахромой. Вместо картин отделанные бамбуком стены украшала коллекция минералов в рамках. Но главное место, конечно, пренадлежало книгам: массивным кожаным фолиантам с серебряным орнаментом, тонким записным тетрадям, сложенным аккуратными стопками свиткам и даже глиняным табличкам.

Цвейхоп, отодвинув в сторону занавес из деревянного бисера, коснулся скрытой за ним двери. Под ладонью дракона вспыхнула и тут же погасла руна. Извиняясь, он заметил.