Алена Сказкина – Право на доверие (страница 46)

— Со мной ничего не случится, — попробовала я успокоить друга. Хаос! Кто бы меня успокоил? — До города четыре дня пути в уютной карете по охраняемой дороге. Проезжающие каждый час патрули распугали всех разбойников. Да и кто мне говорил, что стрела не бьет два раза в тот же глаз?

— С твоим везением, Ланка, я не удивлюсь, когда весь колчан достанется тебе, — буркнул друг. Обратился к Йорку. — Если уважаемый господин не против, мы выйдем за день-два до леди Лаанары. Проверим безопасность пути и заодно займемся вашим делом.

— Понимаю, — согласно кивнул Йорк.

— Сомневаюсь, что требуются подобные меры предосторожности, — не сдержалась я.

— Надеюсь, ты права, Ланка, — усмехнулся незнакомец, принявший облик Криса, повторил. — Я надеюсь.

Я закусила губу. Мне было неловко и досадно, что со мной опять нянчатся, точно с ребенком! Да еще меченый разозлил своими нелепыми обвинениями, будь он неладен!

Хаос, вечный, нетленный! Я с удивлением обнаружила, что покушения на мою жизнь тревожат меня гораздо меньше, чем ссора с одним упрямым недодраконом.

Глава одиннадцатая

— Мы не задержимся на праздник? Жаль, — я отхлебнула душистый чай из блюдечка, взяла облитый медом орех.

— Лана, мы уже обсуждали: пока люди будут развлекаться, легче избежать любопытных взглядов. Я дождусь тебя в Северогорске.

Крис сидел в моем любимом кресле у окна. Легкий ветерок трепал огненно-рыжие пряди, вспыхивающие костром, когда на них падал солнечный луч. В пальцах друг задумчиво вертел мелкую серебряную монетку, и я зачарованно следила, как она юркой рыбкой сновала туда-сюда.

— Крис, помнишь, мы однажды пошли на речку с удочками…

— И ты, когда забрасывала, умудрилась зацепить крючком мою рубаху? — он усмехнулся. — Ты упорно не желала признаваться, какую рыбу намеревалась поймать на столь странную наживку.

Я закрыла глаза, представляя поверхность реки, подернутую легкой рябью, на которой колыхалось белое пятно. Крис тогда страшно ругался, чуть в драку не полез.

— Вернуться бы туда.

— На Утку? — удивился друг. — Ланка, если ты хочешь посидеть где-нибудь с удочкой, мы могли бы…

— Нет, — я покачала головой. — В то время.

Я встала рядом с креслом Криса, облокотилась о подоконник. Вернуться бы в далекое безмятежное детство, когда от всех проблем можно было бессовестно спрятаться за несокрушимой спиной сестры. Когда березовая рощица и мутная обмелевшая от летнего зноя речушка с заросшими камышами берегами выглядели райскими кущами. Когда мир казался намного больше, проще и безопаснее. Когда я не ведала о своем странном даре. Когда я еще не догадывалась, что означает быть эссой, и слово воспринималось лишь заковыристой добавкой к длинному имени.

Прошедшие с прибытия друга шесть дней мы проговорили с утра до вечера (к явному неудовольствию вертевшейся вокруг алого Галактии), пытаясь наверстать упущенное за пять лет разлуки. Мы не виделись с тех пор, как по приказу Харатэль я отправилась в Южный Храм. Крис тем же летом закончил базовую подготовку в Школе Боевых Искусств[53] и стал учеником Пламени[54] — и без того редкие отлучки моего друга сменились почти тюремным заключением. Алые проходили сквозь ворота академии («Врата Хаоса», как называли их сами ученики) дважды в жизни. Первый раз — решившись встать на путь «ferro et igni»[55]. Второй — получив искру[56].

Мы говорили, говорили, говорили и не могли наговориться. Крис травил байки из жизни Восточного Предела, практически умалчивая о том, что происходило в самом Пламени. Я рассказывала забавные курьезы, случавшиеся в быту жриц. Но больше всего историй начиналось словами «а помнишь…». Мы мыслями возвращались в ушедшее детство, и все становилось почти таким же, как раньше. Лишь липовый чай приобретал горьковатый привкус утраты.

— Знаешь, у меня всегда было только два настоящих друга — ты и Алик. Наш мишка сейчас в свите Иса.

— Лана, — Крис запнулся. — Ты выйдешь замуж за Исхарда?

Я обернулась, удивленная вопросом.

— Да. Конечно. Так решено Пределами. Наш брак одобрен Советом.

— Решено… — Крис поднялся, и я снова поразилась, насколько он вырос. — А ты сама хочешь этого?

Внизу среди деревьев, обнюхивая стволы, кружила огромная белая кошка. Живущие в замке коты предпочитали наблюдать за чужачкой с безопасного расстояния.

— Мне все равно. Исхард — он надежный, заботливый. Всегда добр по отношению ко мне. Я думаю, он будет хорошим мужем.

Алис задержалась у чем-то приглянувшегося ей дерева, выгнула гибкую спину и начала точить когти, остервенело вспарывая кору.

— Но он не тот, кого ждет твое сердце. Ланка, я…

Теперь за Спутницей наблюдали не только дворовые коты, но и раздосадованный садовник, которому хватило ума держаться в отдалении и не замахиваться подручным инвентарем на наглую зверюгу.

— Алис! — сердито крикнула я, намереваясь прекратить безобразие.

Мы в гостях, невежливо портить имущество радушных хозяев. Кошка презрительно сверкнула глазами и отвернулась. Понимает же, что в сад за ней не пойду: лень, да и хитрая бестия сто раз успеет смыться. Совсем у Спутницы характер подурнел после Южного Храма.

— Крис, прости. Ты что-то сказал?

— Не бери в голову, — друг усмехнулся, наблюдая за выходкой моей питомицы. — Я рад, что Алис находится подле тебя.

Честно признаться, я тоже, несмотря на все проделки, которые вытворяла расшалившаяся кошка. Бросив еще один хмурый взгляд в сад, я вернулась к столу, налила себе чай. Крис уселся рядом.

— Что случилось между тобой и меченым?

— Он избегает меня, — я пожала плечами.

Я давно остыла после ссоры, разгоревшейся, по здравому размышлению, на пустом месте, но Рик, похоже, больше не желал со мной общаться. После прибытия Карателя и памятного разговора дракон исчезал из замка до рассвета и возвращался далеко за полночь, неизвестно где пропадая целыми днями. В единственный раз, когда я его случайно увидела и то издали, северянин показался мне смятенным, подавленным. Ничего не оставалось, как старательно притворяться, что происходящее меня не заботит.

— Риккард, — друг пригубил напиток. — Хочешь, расскажу о нем?

Я задумалась. Хочу ли я больше знать о меченом? Определенно. Я смогла бы лучше понимать его поступки и стремления. Но услышать о прошлом Рика от Криса мне представлялось неправильным.

— Не надо. Так нечестно.

— Как знаешь, — друг не собирался настаивать. — Право, я удивлен, что он согласился на твое покровительство. Рик из тех людей, которые предпочитают ни от кого не зависеть.

— Скорее, я от него завишу.

— Пока, — Крис подкинул в воздух, ловко поймал ртом орешек. — Когда вы вернетесь к драконам, ситуация в корне изменится, и он помнит об этом, — еще один орешек отправился в недолгий полет. — Ум, вкусно!

— Потолстеешь, — мрачно отозвалась я, отодвигая блюдо со сладостями. Может, поэтому Рик ходит как пришибленный — нелегко чувствовать себя изгоем в родном доме. Я же знаю, насколько он гордый.

— Неблагодарная! — друг потянул блюдо обратно. — Я самоотверженно приношу себя в жертву, спасая твою идеальную фигуру от лишних грамм жира.

— Ты обрекаешь меня на голодную смерть, — я резко дернула, Крис внезапно отпустил предмет спора, и орешки весело заскакали по полированной поверхности стола, посыпались на пол.

— Правильно, Ланка. Не себе, не людям, — друг, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за голову и нахально ухмыльнулся. — Хорошая же из тебя хозяйка выйдет. Что только Исхард в тебе нашел: рыжая, костлявая да еще и конопатая!

— А сам-то?! — подначила я его. — Охотница так рядом и крутится, словно кошка около крынки со сметаной. Не замечала за тобой склонности к похищению девичьих сердец.

Я осеклась, неожиданно осознавая, насколько повзрослел мой друг. Если подумать, у рыжего зубоскала должно быть много поклонниц: за то время, что я его не видела, Кристофер превратился из нескладного мальчишки в настоящего мужчину.

— Может, она просто примеривается, куда нанести удар? — равнодушно пожал плечами друг. — Слышал, охотники на итоговом испытании должны добыть голову дракона…

Мы шутили, смеялись, болтали, стремясь забыть о грядущем, пусть и недолгом, расставании. Время перетекало в слова, незаметно осыпалось в Вечность, оставляя ощущение невосполнимой потери, будто что-то важное безвозвратно покидало нас.

Наступил вечер, затем ночь. В комнате сгустились непроглядные сумерки, но мы не рискнули зажигать свечи, боясь спугнуть волшебную атмосферу уединения и гармонии. Тихо скрипнула, отворяясь, дверь. Внутрь проскользнула серая тень, взобралась на кровать, где свернулась клубочком и затихла, изредка сверкая зелеными фонарями глаз.

Мы продолжали говорить…

Я замерла у окна, вслушиваясь в трели соловьев, подставляя лицо прохладному ветру. Дурманно пахло сиренью. На темно-сером небе тускло проступали весенние звезды. Короткая травеньская ночь не успевала набрать силу, а на востоке уже занимался новый день.

— Пора? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да.

Он подошел сзади, обнял, зарывшись лицом в мои волосы.

— Ланка. Как же я люблю тебя, девочка!

— Бескрылый? — я ошибаюсь, ибо из нас двоих в этой комнате бескрылая только я. Но я слишком удивлена необычной нежности и странной печали в голосе моего друга.

— Я мечтал бы всегда защищать тебя, Ланка. Быть рядом. Но это невозможно. Когда наступит время, ты взлетишь так высоко, как мне никогда не подняться.