Алена Сказкина – Право на доверие (страница 35)

На третий вечер мы рискнули развести костер. Рик во время одной из отлучек подстрелил кролика, мы потушили его вместе с гречкой. И жадно, обжигаясь, глотали не успевшую остыть кашу с мясом.

Наконец я почувствовала, что сыта. Расслабилась, с наслаждением вдыхая прохладный весенний воздух. В ветвях трелью заливался соловей. Тихо шелестела листва. В наполняющемся чернотой небе загорались первые робкие звезды. Над поляной воцарилась умиротворенная уютная атмосфера. Хорошо! И даже назойливый писк голодных комаров, целым роем вившихся в воздухе, не мог испортить мне настроения. Отодвинув в сторону миску, я благодушно посмотрела на дракона. Рик чутко вслушивался в звуки вечернего леса, пытаясь различить среди деревьев признаки опасности. Но не находил даже намека на присутствие поблизости других людей.

Успокоившись, он повернулся ко мне.

— Через шесть дней мы выйдем к Оско. Неплохо бы разжиться деньгами и лошадьми. Есть идеи?

Идей не было. Мысли старательно избегали мое погружающееся в дремоту сознание. Ужин осел приятной тяжестью в животе, от жара костра я разомлела, и меня начало клонить в сон. Я покачала головой и сладко зевнула. Потом огляделась в поисках местечка, где бы удобнее устроиться. Попробовала приткнуть макушку на коленях дракона.

— Лана! — он недовольно одернул меня.

— А?! Слушай, куда ты дел те пять золотых, что отнял у меня?

— Съел, — мрачно пошутил Рик. — Отдал. На приданое Диньке. Надо же отблагодарить людей за гостеприимство. Мою-то долю у начальника шахты требовать было бесполезно. Заработаю — верну.

Что ж, надеюсь, Мария правильно распорядится деньгами, а не выкинет, как оскверненные проклятым.

Я вытянулась на одеяле и решилась спросить.

— И часто тебе приходилось вот так… все бросать и уносить ноги?

Меченый хмуро покосился на меня, и я пожалела, что задала вопрос. Кто меня за язык тянул, испортила замечательный вечер очередной нелепой ссорой. Знаю же о нелюбви Рика к разговорам о прошлом. Но ответил дракон на удивление нейтрально и лаконично.

— Иногда, — он помолчал, думая о чем-то своем, и внезапно поинтересовался. — Лана, а почему ты сбежала?

— Потому что я глупый птенец, решивший, что он справится лучше, чем опытные войны, — угрюмо передразнила я его давние слова.

Рик недоверчиво вгляделся в мое лицо, но, кажется, понял, что я не желаю распространяться на эту тему, и больше не приставал с расспросами.

— Давай отдыхать. Утро вечера мудренее, — он забрался под одеяло, привычно обнял меня. Ровное размеренное дыхание подсказало: уснул. А я лежала, прислушиваясь к боли в ноющих мышцах, и смотрела на ночное небо, на тусклые весенние звезды. Так иногда бывает. Вроде и устала, сил нет, и спать хочется, а сон не идет. Несколько случайных слов, оброненных меченым, всколыхнули память, подняли ил со дна, замутив воду, заставив мысленно вернуться в тот день… в ту ночь.

В ту ночь, когда рухнул мой мир, так же светили звезды. Нет, те звезды были ярче, будто вымытые моими слезами. Они горели огромными бриллиантами в бархатной оправе южного неба настолько близко, что, чудилось, если взобраться немного выше, их получится коснуться рукой…

…Темная седмица. Наступление Нового года празднуют и в Южном Храме, хотя зима в центре Великой Пустыни практически ничем не отличается от лета: то же размеренное ленивое течение будней, слегка разбавленное предвкушением торжества, тот же опаляющий жар раскаленного песка и выжигающее все вокруг солнце, от которого спасает только живительная тень редких оазисов. Впрочем, в тренировочном зале даже в полдень царит сумрак и прохлада.

Сегодня здесь пусто: девочек освободили от занятий, заставив украшать главный зал. Но мне привычна пустота. Мои тренировки часто проходят отдельно: людям незачем знать, что некоторых жриц учат не только лечить, но и убивать. Я одна. Лишь на верхней галерее, опоясывающей зал по периметру, изредка мелькают тени — Лунная стража, незримые телохранители, положенные эссе. Вряд ли, конечно, мне что-то реально угрожает в самом сердце Южного Предела, но традиции должны соблюдаться. Да и сестра достаточно предусмотрительна и в курсе: неприятности я способна найти, где и когда угодно. Сестра… В последнее время опека Харатэль начала тяготить меня, появилось то, о чем я стесняюсь ей рассказывать. Например, об Исхарде. Вопреки произнесенным клятвам и договорам, я не собираюсь за него замуж.

Глубокий вдох, медленный выдох. Внешне я совершенно спокойна. Одинокая фигура, застывшая в центре огромного зала в позе лотоса. Но сердце в волнении бьется чаще, чем положено. И мысли не о вечной гармонии, всеобщей пустоте и тому подобной возвышенной ерунде, а о вполне земном. Сегодня. Я наконец-то осмелилась. Исколотые острой иглой пальцы нервно стискивают сверток с поясом, который я тайком вышивала весь прошедший месяц. Сегодня я расскажу ему о том, что чувствую. Я мечтательно улыбаюсь, думая о высоком рыжеволосом мужчине с кошачьими зелеными глазами и обаятельной улыбкой. Сильный, добрый, веселый, надежный.

— Al’av’el’, tini tai-ho.

Голос, раздавшийся за спиной, заставляет меня подскочить. Он всегда зовет меня маленькой воительницей. И всегда подкрадывается абсолютно бесшумно, застигая врасплох.

— Sei-ri?[47] — я ощущаю, как краска заливает лицо. Говори, Лана. Сейчас или никогда. Зажмуриваюсь, стараясь вытолкнуть застрявшие в горле слова. — Я…

— Вижу, ты готова. Откладывай-ка в сторону свою игрушку, пора заняться серьезными тренировками, — и, видя, что я продолжаю неуверенно мяться, наставник подхлестывает меня голосом. — Живо!

Приходится, ругая себя, снять со стены один из учебных мечей. Не сказала. Растерялась. Ничего. Не все потеряно. У меня еще будет шанс. После занятия я признаюсь. Непременно. Я решительно принимаю атакующую стойку, напряженно сжав в сразу вспотевших ладонях клинок.

— Начнем с тренировочного боя, — учитель легко крутит в руке меч. Встает напротив меня, насмешливо прищуривается. — Нападай!

Я не разочарую тебя, обещаю. Я же твоя лучшая ученица, маленькая воительница. Ты будешь мной гордиться. Обязательно.

Шаг. Клинок обманчиво легко взлетает вверх, чтобы в следующий миг ринуться вниз, как сокол на добычу. И с приветственным звоном встретиться со своим собратом. Учитель отклоняет мое оружие в сторону, выбрасывает вперед другую руку. В последний миг успеваю поставить магический щит, оградивший меня от неведомого заклинания. И снова в дело вступает сталь. Мне никогда не нравилась суровая песня мечей, но ради тебя я готова полюбить даже ее.

Учитель вновь отводит мой клинок, атакует снизу. Отступаю, уходя из-под подлого удара в живот.

— Молодей, tai-ho. А что ты скажешь теперь?

Он бьет заклинанием. Но на этот раз мой щит, не успев окончательно сформироваться, осыпается от недостатка энергии. Накопитель пуст? Но я сама его вчера заряжала!

Я отскакиваю назад, потирая зудящее предплечье. Поймав мой огорошенный взгляд, учитель поясняет.

— Не следует всецело полагаться на артефакты — их могут заблокировать.

— Нечестно!

Сейри насмешливо подзуживает.

— Уже все, tini tai-ho?

Я опять нападаю. Я абсолютно уверена в нем. Уверена, что он не даст причинить вред себе и серьезно пораниться мне. Я доверяю его опыту и умениям. И потому не сдерживаюсь, демонстрируя все, на что способна.

Сзади, с балюстрады, доносится приглушенный шум, кто-то борется. Но оглянуться нет времени: я отвлекаюсь всего на секунду и не успеваю отбить удар. Клинок учителя летит мне в горло и… не собирается останавливаться! Чисто инстинктивно дергаюсь, пытаясь уклониться. Поскальзываюсь на натертых воском полах. Случайность меня и спасает. Меч вместо того, чтобы отрубить голову, «всего лишь» вспарывает щеку — больно, но не смертельно. Внутри леденеет от осознания того, что едва не случилось, но времени прийти в себя нет — бой продолжается. Я едва успеваю подставить меч под новый удар, но от толчка теряю равновесие и падаю.

— Sei-ri? — голос срывается от ужаса и непонимания. Это уже не учебный поединок. Меня хотят убить. Меня собирается убить тот, кому я безгранично доверяла. Почему?!

— Прости, chinito[48], - два коротких слова. Легкий оттенок сожаления. Ни малейшего следа раскаяния.

Я неуклюже откатываюсь в сторону, уворачиваясь от хищного лезвия. Он не даст мне встать. Он сильнее и намного лучше владеет клинком, чем перепуганная до полусмерти девчонка. А мне безумно страшно, я не понимаю, что происходит. Не хочу умирать!

Меч, выбитый из рук, отлетает в сторону, оставляя меня полностью беззащитной перед следующим ударом. Время затормаживается, растягивается. Я вижу, как медленно, неохотно поднимается клинок, достигает высшей точки, чтобы вскоре обрушиться вниз… Вижу холодное равнодушие на высеченном из камня лице… Вижу пустой отрешенный взгляд…

— Не надо! — вскидываю руку в жалкой попытке защититься.

Стрела шипит, словно гадюка, рассекает воздух, находит цель. Лунная стража наконец-то среагировала и спасла свою эссу. Меч выпадает из внезапно ослабевших пальцев, и мой несостоявшийся убийца оседает на пол. Он… улыбается. И в зеленых глазах застывает странное удовлетворение.

Нет! Не надо! Не верю! Я… Он не может умереть! Потому что я… Бессознательно тянусь рукой, стремясь дотронуться до тела, едва слышно шепчу.